двойное сумасшествие.

Вы когда-нибудь задумывались о тех людях, которым вот-вот предстоит умереть от ваших рук? Разумеется, нет, вы же не сошедшие с ума подростки-убийцы. Но вдруг все они были счастливы? У них были большие семьи, им нравилась их работа? Они, не задумываясь ни о чем плохом, сегодня утром садились в такси и ехали на работу. Кто бы мог подумать, что днем к ним в офис ворвутся убийцы. Клайд сидит на заднем сиденье вместе с Хельзингером и Гринвудом. Рядом с водителем на переднем кресле сидит Валеска, приставивший пистолет к голове мужчины лет 35. Путь длится всего минут 10, но все это время водитель не перестает умолять Маньков: - Пожалуйста, не надо, у меня семья, две маленькие дочки! Остин не выдерживает этого нытья и ударяет ногой по его креслу так, что от испуга он даже подпрыгивает. - Хватит трындеть! Довези нас и все! - Хорошо, хорошо. - чуть заикаясь, говорит он. - Рыжий, а почему тебе разрешено пользоваться пистолетом? - Да потому что мне никто не запрещал. - с язвительной улыбкой на лице и хриплым смешком произносит он, не отвлекаясь от наблюдением за водителем, даже не бросая на девушку и мимолетного взгляда. От такого равнодушия, проявленного к провокаторской особе Клайд, она сжимает кулаки, и отчего из-за длинных ногтей и свежего маникюра, сделанного Барбарой, на ладонях появляются сильный вмятины с небольшими кровоподтеками. - Да ты нахальная морда! - кричит девушка и лезет к Валеске на переднее сиденье, она начинает махать руками, чтобы хоть как-то задеть его, но все бесполезно: Клайд лишь рассекает воздух, потому что ее держит двухметровый верзила Аарон. Остин бы не сдалась и нашла способ достать до Валески, если бы водитель не произнес дрожащим голосом: - Мы приехали. - Первый Бизнес-центр города Готэм. - чуть ли не по слогам читает Хельзингер, пододвинувшись к окну и максимально сильно прижав к двери машины Гринвуда. - Ага, спасибо, мы же не поняли. - от злости на Аарона и детской глупости говорит Клайд, закатывая глаза. - Когда мы будем ехать в лифте, Табита пришлет вам смс. - девушка выходит из машины, поправляя вылезший край рубашки сзади, где находится пистолет. «Я все еще могу убежать и сдаться, чтобы жить нормально», - секундная заминка, после чего эти мысли с помощью подруги уходят на задний план. «Пошла!» - Нам нужно переодеваться. - отдает команду Джером. - Она же тебе нравится, рыжий, так? - вопрос ставит Валеску в тупик, и на секунду он замолкает. Какого хрена он себе такое позволяет? - Заткнись и не говори чепухи, пузатый, иначе однажды ночью ты проснешься с вспоротым брюхом. Клайд заходит в фойе, где уже кипит работа. На стене висит вывеска: "Газета Готэма". «Где как ни здесь мы получим ту самую шумиху?» Огромное количество людей, шум, гам, телефонные звонки и гудки. Голова начинает идти кругом, но девушка помнит, что нужно найти Табиту среди всего этого хаоса. «Вот там!» Табита стоит за стойкой и пьет кофе с 7-ю мужчинами. «А вот и наши жертвы.» У девушки невольно проскакивает смешок, а после чего она направляется к ним. - Здравствуйте, я Клайд Остин, практикантка. - она приветливо улыбается офисным планктонам и протягивает руку Табите. - Ах, да! Клайд Остин, так-так-так. - она пожала руку Остин в ответ, последняя, в свою очередь, обратила внимание на документы, где что-то недолго, но увлеченно искала Табита. «Как хорошо она играет! Ты только посмотри!» - У вас сейчас презентация? Хорошо, пройдемте. Девушки и семь мужчин вошли в лифт. Табита с помощью пейджера отравляет сигнал никчемной части команды, пока Клайд мимолетом осматривает потенциальных жертв. «Какого хрена?» - Что? - никого не стесняясь, в полный голос спрашивает Остин у чокнутой подружки в голове. «В левом углу - Джозеф. Он поставлял наркотики твоему отцу и матери. Помнишь, он чуть не убил тебя?» Ах, да, черт возьми! Я помню. Этот урод принес еще одну дозу родителям, хотя их даже и назвать так сложно. Тогда у нас с матерью была крупная ссора, и я впервые ей ответила. По правде говоря, я помню лишь удары: то, как мать несколько раз без сожаления дала мне пощечины, оставив на лице множество мелких царапин от ее безвкусного дешевого маникюра, то, как затем я услышала фразу отца, обращенную к Джозефу: - Как же мне надоела эта мелкая дрянь. Может, хоть ты сможешь преподать ей урок хороших манер? - тот подошел ближе, не отрывая от меня своих холодных бесцветных глаз. Нет, в них не было ни жестокости. Ни всепоглощающей темноты, в них просто не было ничего: ни чувств, ни сожалений. Тогда я и не заметила, как блеснула на свету сталь карманного ножа, что он достал и незамедлительно вонзил в меня... О том дне я толком ничего и не помню, лишь то, что очнулась я в больнице с сотрясением мозга и множеством ножевых ранений. Позже выяснилось, что меня, валяющуюся на свалке и не подающую никаких признаков жизни, нашли случайные прохожие. Возможно, родители тогда решили, что я наконец померла и пытались тем самым спрятать мое бездыханное тело. Скорее всего, так и было. Клайд медленно пробивается к нему сквозь небольшую, но все же толпу. «Мда, весь такой в костюмчике.» Девушка не считает, что нужно медлить и начинает с интересующего ее вопроса: - Помнишь меня, урод? - Что, простите? - его лицо мигом становится мрачным, видимо, от только что услышанного оскорбления. - О, нет, не прощаю. - Клайд делает размах, что есть силы и наносит удар в нос. Он тут же берется за него, с ладони капают капли крови на рубашку, он кричит, что засудит девушку, а она лишь отходит к дверям лифта, тряся руку и дуя на костяшки. Остин не выдерживает и сквозь людей кричит в ответ Джозефу: - Ты вообще сейчас сдохнешь, козел. У всех начинается паника: мужчины начинают орать, но лишь иногда отчетливо слышатся отдельные фразы. Почему орут как бабы?! - Твою мать, Клайд! - кричит Табита, на что Остин отвечает лишь неодобрительным взглядом, брошенным на Галаван. Двери лифта вовремя открываются, и там появляются парни, уже одетые в полосатую форму Аркхэма. Клайд мигом выскакивает оттуда в то время как, Хельзингер уже вошел внутрь для того, чтобы помочь Табите повязать этих семерых циклопов. А остальные: Остин, Валеска и Гринвуд — стоят и внимательно наблюдаю за всеми действиями, порой хмуря брови и наклоняя голову от большого интереса к происходящему. По истечению какого-то времени двери лифта закрываются, и Джером не упускает возможности вставить свою фразочку. - Ой, извините! После чего нажимает на кнопку вызова, чтобы вновь продолжить просмотр увлекательной картины. Всего пара минут, и все семеро были одеты в смирительные рубашки. Их конвоем из лифта выводит Табита. Теперь все вместе идут на крышу по лестнице, чтобы уже там совершить кульминацию задания. Все жертвы, как истинные мужчины, встречают свою смерть с гордостью, но при этом вирища, как девчонки. Смотря на своих "коллег", Клайд не понимает, как они остаются спокойными, как удавы, когда за их спинами раздается поросячий визг. Девушка уже готова схватить пистолет и размозжить голову каждому из них прямо здесь, на лестнице, но она сдерживает себя, увидев пакет у Гринвуда. Остин подбегает к нему и задает вопрос: - Что там? - не дожидаясь ответа, девушка сразу же заглядывает в пакет, будто его хозяйка именно она. «Ага, скотч — это то, что надо!» Она достает его и целенаправлено идет к Джозефу а-ля "менеджеру-паиньке". Раз, два и рот заклеен! - Кто еще, придурки? И вдруг, все замолчали. <Отлично, это то, что надо.> - Молодцы, ребятки! Почти не пришлось применять силу, а то я уже думала доставать свое оружие, не дай Бог довела бы до греха! И плевать, что Бога нет. - от радости Клайд подпрыгивает на месте пару раз и начинает хлопать. От до жути забавных и недоумевающих лиц придурков из офиса и таких же из банды она в придачу начинаю смеяться, но комедия только набирает свои обороты. Последние ступеньки и Маньяки на крыше. Я ненавидела Готэм всю свою жизнь, да что говорить, я и сейчас не питаю особой любви к этому городу. Изредка смотря новости, меня вечно удивляло, откуда здесь так много убийц, маньяков и психов? И как здесь до сих пор живут люди? Давно можно было сбежать вблизь лежащие города, которые не славятся своей криминальщиной, своим ужасным климатом и огромным количеством заводов. Однако должна признать, что даже забытый всеми промышленный городок прекрасно смотрится с огромной высоты. Я любуюсь серостью, присущей только Готэму, пару секунд и возвращаюсь к работе. Гринвуд отдает мне пакет и дает указание: - Заклей остальным рты и надень повязки на глаза. - В заклеивании у меня уже есть опыт. В это время я замечаю, что рядом с нами нет сестры Галавана. И интересуюсь у самого адекватного мужчины "Маньяков". - Аарон, не подскажешь, где Табита? На мой вопрос я получаю ответ в виде указания пальцем на крышу соседнего здания, где замечаю мою пропажу. Табита собирает свою винтовку и ставит ее на штатив. Очевидно, для того, чтобы четко видеть реакцию и прохожих и в любой момент устранить возможную помеху. Гринвуд рисует баллончиком с красной краской буквы банды на спинах наших "заключенных" и по-одному отводит каждого к краю крыши, где сидит Валеска, строго составляющий в уме траекторию падения каждого, а Хельзингер, слушая указания рыжего и изредка путая право и лево, сбрасывает жертв вниз, прямо на перекресток. За это время внизу собралась огромная толпа зрителей, которая боится подходить ближе, чем на три метра к трупам в смирительных рубашках. Мое наблюдение за трусами-зеваками прерывает надоедливый Джером: - Вы, очевидно, считать не умеете? - Ну, что тебе, рыжий? - Слово уже составлено, а этот последний остался, ни туда, ни сюда. - говорит Гринвуд. Я гляжу вниз, но теперь смотрю не на прохожих, суетящихся вокруг, а на трупы. И правда. "Maniax" Теперь смотрю на оставшегося, и даже со скотчем на лице и черным платком на глазах узнаю главного героя сегодняшнего дня — скотскую рожу Джозефа. <Даже странно, что это почетное звание получил сегодня не Валеска> - О, нет, он должен сдохнуть, ребята. Резким движением вырываю баллончик у Гринвуда и рисую на спине у мудака-барыги восклицательный знак. - Куда? Спрашиваю я у главного стратега отряда — Валески. - Чуть левее. - Вот так? И, после утвердительного кивка головой рыжего, я со всей силы толкаю Джозефа с крыши. - По-моему, отлично! Все мы смотрим вниз. Хельзингер с немного туповатым лицом. Гринвуд пускает слюни на молоденьких особ-зевак. А я и Джером, переглядываемся и смеемся от недоумевающих лиц свидетелей. Смеемся настолько сильно, что начинаем задыхаться.