Издевка.

Если и есть в этом мире какие-то константы, так это Матвей Корецкий. Если, конечно, считать за константу долбоебизм пополам с желанием поддеть ближнего своего, переходящее все мыслимые и немыслимые границы дозволенного. Например, даже идиоту известно, что дразнить спящего и голодного льва не рекомендуется. Замените «льва» на «Антона», и получите примерное представление о том, как ситуация выглядит со стороны — Варчук бесился, и, кажется, грозился испепелить все живое в радиусе пары комнат, пока метался по коридорам замка в поисках феерического идиота. Судя по тому, что остальные студенты предусмотрительно решили, по старой-доброй русской традиции, дать дорогу огнемагу, который разве что в Циклопа не превратился — пламя отчетливо виднелось в глубине зрачков, и благо, что только виднелось, а не использовалось. Глубокого анализа ситуации и дедукции не надо, чтобы понять — Варчук был в ярости. Не самое редкое явление, стоит признать, но последствиями опасное. — ГДЕ! ЭТОТ! ПРИДУРОК?! Громогласный вопль, кажется, заставил встрепенуться сами стены Библиотеки — почти похоже на хищника, потерявшего след. От напряжения, повисшего в воздухе, кажется, можно было прикуривать. — Выходи, я тебе руки оторву и в зад засуну! Студентам давно была известна простая истина: никогда не зли того, кто может оставить от тебя кучку хорошо прожаренного мяса, если разбушуется. Матвею, кажется, было наплевать. Тяжелые шаги Варчука постепенно затихали, как и глухая ругань где-то вдалеке. — Вылезай, — Яда легко пихнула носком туфли Корецкого под ребра. Ну действительно, кому в голову придет искать буйного придурка под кроватью в комнате близнецов? — Он ушел. Матвей самым наглейшим образом дрых, положив под щеку собственный кулак. Кажется, раздражением Ядвиги можно было рушить небольшие государства. — Корецкий, если ты сейчас же не вылезешь у меня из-под кровати, я сдам тебя Антону. Вы когда-нибудь видели, как люди моментально просыпаются? Стоило Яде начать угрожать, как маг лазури тут же предпочел ретироваться, покинув насиженное место под кроватью, и, по-кошачьи отфыркиваясь, устроиться на подоконнике. Девушка скрестила руки на груди. — Что ты опять натворил? Рыжий ничего не ответил, коварно улыбаясь — светясь самодовольством и безрассудством, он продемонстрировал Яде ладонь. Она не смогла подавить тяжелый вздох. Интересно, они когда-нибудь повзрослеют? На ладони издевательски поблескивали чужие сережки.