Сделка

Диппер бежал как мог. Хотелось выть, хотелось бы писать, хотелось сесть и расплакаться как в глубоком детстве. Слишком много проблем свалилось на бедного Пайнса в один момент. Трещина, которая уже много лет сияет в браке его родителей резко расползлась и превратилась в огромное ущелье, которое теперь стало разделять родителей близнецов. Оглядываясь Диппер понимал, что он многого не замечал за притворным счастьем родных. Точнее не хотел замечать. После того злополучного лета в Гравити Фолз он всем сердцем желал жить абсолютно нормальной, счастливой жизнью, наполненной любовью и заботой, пониманием и поддержкой. И вдруг розовые очки, который Диппер столько лет пытался натянуть, которые уже давно стали малы, то треснули и показали бедняге реальный мир, который не просто окружил его со всех сторон, а грозно навис над ним, как Стэн, когда маленький Дип не выполнял качественно работку в Лавке Чудес. Родительский брак с треском распался. Рассыпался как карточный домик. Испарился, как лужа под горячим солнцем августа. Хотя по правде говоря, если бы это было единственной проблемой, Диппер бы не бежал сейчас как ошалелый к небольшому мостику за городом, который они с Мэйбл обнаружили ещё детьми. Следующим ударом, который получил Диппер стали проблемы с поступлением. Казалось бы, Пайнс, что всё своё время зубрил учебники, изучал дополнительную литературу, решал различные задачи и, честно говоря, кажется, имел в голове суперкомпьютер, имел проблемы с поступлением. Это в голове не укладывалось. Хотя всё было довольно просто. Приходить на экзамен с температурой под 40 было ужасной идеей. А потом ещё попытаться что-то решить. И отключится на середине экзамена. Очнулся Диппер в больнице с воспалением лёгких, у которого уже пошло осложнение, хотя парню было на это плевать с высокой колокольни, и неутешительными новостями. Его работу приняли, проверили, оценили и сказали, что с такими знаниями в их университете ему делать нечего. Родители Пайнса, откровенно говоря, забили на поступление сына (ведь можно было договориться о дополнительном экзамене или предъявить многочисленные награды парня с научных выставок). Взрослые были слишком заняты собственными проблемами, а точнее делением имущества при разводе, чтоб хоть на секунду подумать о детях, Мэйбл, которая в принципе тоже могла бы сходить в университет была слишком легкомысленна и просто пропустила просьбу брата мимо ушей. Девушка просто пожелала ему скорейшего выздоровления и быстренько укатила на встречу с новыми друзьями. Самого Диппера из больницы так и не выпустили. Время апелляции прошло и после выписки слушать его уже никто не хотел. Но черт с ним с университетом, черт с разводом родителей, черт с тем, что этим людям стало абсолютно плевать на собственных детей. Последние новости из Гравити Фолз подкосили Диппера хуже воспаления лёгких. На почту пришло официальное приглашение на похороны. Похороны Стена. Пока Диппер строчка за строчкой читал это чёрное письмо, смысл еле-еле доходил до его мозга. Парень снова не хотел понимать всего, что происходило. Ему казалось эта какая-то нелепая шутка Форда, Пайнс даже проверил письмо на наличия шифра, посветил на него ультрафиолетовой лампой и просто внимательно разглядел со всех сторон. Он практически болезненно всматривался в эти ужасные сухие строчки силясь найти в тексте хоть какую-то подсказку, хоть какой-то намёк на то, что всё это шутка. Просто очередной повод затащить племянников, которые больше не хотели приезжать, в Графити Фолз. Но никакой подсказки не было, никакой анаграммы, никакого шифра, никакого намёка на веселье и непринужденность. Диппера на секунду показалось, что над ним хлопнула крышка гроба. Этот человек стал для них с Мэйбл всем. Он был их другом, товарищем, поддержкой, опорой, личным учителем (хотя его уроки и были своеобразными). Он стал для них олицетворением детства. Их идеальной семьёй. Они прошли вместе слишком много опасного, чтоб Диппер мог просто так поверить, что этот человек мертв. И внутри образовалась пустота. Болезненная. Жгучая. Глубокая и темная пустота. Где-то на периферии сознания Диппер почувствовал, как в нем что-то надломилось. Невыносимо пекло глаза и хотелось разреветься, но нельзя. Пока нельзя. Он должен найти в себе силы сказать об этом сестре. Он должен теперь стать ей опорой, чтоб девушка не впала в депрессию и не расклеилась. Рука Пайнса судорожно сжала лист. Каждый новый шаг в сторону комнаты Мэйбл давался Дипперу с ещё большим трудом чем предыдущий. С каждым шагом у него становилось всё меньше уверенности, что он сможет просто зайти к близняшке и сказать: — Привет, Мэйбл. Стэн мертв. Нас пригласили на похороны. Стоя уже у двери девушки, он пытался собраться с силами. Это же просто. Надо нажать на ручку, толкнуть дверь вперёд, сказать пару фраз, а потом обнять Мэйбл, как всегда в детстве, когда что-то случалось. Голоса, что звучали за дверью стали для парня сюрпризом и он невольно прислушался к ним, так и оставив руку на дверной ручке. — Так что, Мэй? Ты завтра будешь? — произнёс низкий мужской голос. «Новый парень Мэйбл» — про себя подумал Пайнс. — Так и быть можешь взять своего братишку с собой. Девушка немного нервно рассмеялась. — Лучше не надо. Этот асоциальный задрот точно всё испортит. Дипперу даже не надо было видеть сестру, чтоб по голосу понять, как она после сказанного скривилась и закатила глаза. Эта привычка появилась у неё со старшей школы, после того как они медленно стали отдаляться друг от друга. Слова самого дорого человека, в поддержке которого он сейчас так нуждался, болью отдались в сердце. Из глубины поднялась волна ярости. Парень со злости со всей силы стукнул кулаком в дверь. Девушка по ту стороны приглушённо ойкнула и, судя по звукам начала подниматься, чтоб узнать причину шума. Диппер развернулся. Ему надо было охладиться, встречаться с сестрой сейчас не было никакого смысла, да и потом тоже. Он уже прекрасно понял, как лестно его описывает Мэйбл при друзьях. Не надевая куртки, парень выбежал из дома. Прохладный ветер задувал под футболку, его потоки пронизывали разгоряченное тело, вызывая табун мурашек. Диппер побежал. Не глядя куда, не понимая зачем, просто в этот момент он хотел почувствовать ветер целиком и полностью, глотнуть немного его свободы, ощутить легкость и облегчение. Но это не помогло. Вскоре, ноги сами привели его на их с Мэйбл мост. Когда-то в детстве они поклялись здесь, что никогда не допустят ошибки, которые совершили их двоюродные дедушки. Они не позволят недомолвкам и обидам разрушить их отношения. От этих воспоминаний Дипперу стало особенно горько. Откуда-то снизу поднялся горький комок и стал поперёк горла, не давая нормально вздохнуть. Слезы обиды на весь мир и сестру в частности выступали на глазах, но Диппер упорно их не замечал. Он лез на перила моста. Внизу бурлила река. Глубина здесь была не слишком большой, огромные валуны, которые скопились на дне мешали воде нормально течь от чего течение здесь было довольно сильным. Диппер посмотрел вниз. Он мог сделать один единственный шаг, чтоб закончить всё. Чтоб убрать эту жгучую боль, что медленно разъедала грудную клетку. Он смотрел на быструю воду, что была свободной, которую ничего не волновало, которая не имела чувств. И ему почему-то ужасно хотелось раствориться там. Да так чтоб его никто не нашёл. Но ноги упорно не хотели делать шаг в бездну. В голове прокручивались варианты. Он могу умереть не сразу, он могу удариться головой об камень, а потом медленно захлебнуться. Его может вынести на берег побитым и изувеченным, но живым. И кто-то найдёт его. Хотя всеми этими вариантами Диппер просто обманывал себя. Он ужасно боялся, а главное не хотел умирать. Не так. Не хотел трусливо кинуться с моста из-за дурацких житейских проблем. Парень слез с перил и, опершись на них, разрыдался. Громко, с надрывом, болезненно, крича какую-то несуразицу. Он захлёбывался в собственных всхлипах, а мысли, казалось, ещё сильнее душили и давили на него. Его распирали противоречивые чувства. Он хотел умереть и хотел жить. Ему хотелось быть сильным и закончить жизнь как слабаку. Он не находил в себе сил сделать такой шаг. Просто не мог. Тогда бы он точно бросил Мэйбл. Вскоре парень упокоился. Он до сих пор не знал, что будет делать со своей жизнью, но сейчас ему хватало сидеть здесь на холодной мостовой, слушать поток воды и собственное тяжелое дыхание. Диппер прикрыл глаза и наслаждался внезапной пустотой, образовавшейся в его голове. Его идиллию прервал внезапно раздавшийся звук. Гулкие шаги и стук трости прямо-таки разрезали устоявшуюся атмосфера мира и гармонии. Диппер открыл глаза и на секунду даже опешил. Хотя вскоре и вернул себе самообладание. У паренька не осталось сил на то чтоб удивляться. Прямо над ним склонился высокий мужчина в белой рубашке, поверх которой красовался жёлтый джемпер, ноги незнакомца выгодно подчеркивали белые штаны, а на голове покоился цилиндр. Завершал образ эдакого фрика галстук-бабочка, что уютно разместился у незнакомца на шее. Дипперу не пришлось долго думать, кто же это. Стоило только взглянуть в глаз, что не был прикрыт копной ярко-желтых волос. — Ну что, Сосновое Деревце, ты готов заключить сделку? Губы Диппера расплылись в ядовитой улыбке, что полностью повторяла усмешку его собеседника. Сегодня Пайнс готов на любую взаимовыгодную сделку.