Узник и гриффиндорка

Сириус Блэк уже который день не находил себе места. На него напала невыносимая хандра. Сириусу хотелось на свободу. Он хотел бы выйти из такого ненавистного ему дома, сделать глоток свежего, слегка морозного воздуха и просто прогуляться, пиная упавшую листву, которая потеряла свою былую привлекательность. Ему хотелось прогуляться по Лондону, по его улочкам, заглянуть в свое любимое Кафе на Флит-стрит, заказать кружку горячего глинтвейна и, сев у окна, понаблюдать за оживлённым движением. Но ещё лучше — взять с собой её. Как бы много он мог показать юной барышне, что пленила его сердце! Какие чудные места они могли бы посетить! Какие разговоры вести! Воображение рисовало картину, как он, приобняв строптивицу, гуляет с ней по мостовой, согревая своими объятиями. Как они говорят обо всем на свете! А затем они не пошли бы обратно в тот дом на Гриммо-Плэйс. Сириус отвёл бы её в свою личную берлогу, где нет ни единого упоминания о его семейке, где он был счастлив. А теперь счастлив с ней. Из мечтаний его вывел стук на чердаке. Блэк насторожился, прошла секунда — и он вихрем побежал по лестнице, ожидая увидеть что угодно, но не то, что обнаружил. Этим существом оказалась сова. К лапке у неё было привязано письмо. Это могло значить лишь одно — письмо было от неё. Потому что мало кто знал о тайне этого дома, а Орден предпочитал присылать письма другими способами. Блэк с нетерпением разорвал письмо и хотел было прочесть, но птица клюнула его в руку, напоминая, чтобы получатель позаботился о еде для неё. Сириус раздражённо насыпал птице корм и налил воды. Не слишком дружелюбно, но это — первая весточка за долгий срок. У них немного возможностей. Даже письмо отправить — большая проблема. Наконец у Сириуса появилась возможность прочесть письмо. Он с жадностью вчитывался в каждое слово. Конечно, он не рассчитывал на то, что Гермиона примет его предложение. По правде говоря, это предложение было шагом отчаянного мужчины, не знавшего, как ему поступить. Сириус невольно улыбался, когда читал про мечты Гермионы. Он был горд за свою девочку, когда та описывала свои козни Снейпу. Кажется, кто-то плохо не неё влияет. Он меняет её. Она преобразовывает его. Когда Блэк увидел, что их встреча возможна, он обрадовался настолько сильно, что напугал сову, которая недовольно заухала. Сириус тут же решил написать ответ и отправить его той же совой. Гермиона, я ни в коем случае тебя не тороплю. Ты вправе думать столько, сколько необходимо. Я прекрасно понимаю, что ситуация сложная, а я уже далеко не первой свежести, да что уж там, побитый жизнью мужчина. Я понимаю тебя. Ты описала все искренне и красиво. Прости, такие описания не по моей части. Но, Гермиона, знай, что я тоже скучаю по тебе и с нетерпением жду нашей встречи. Я счастлив, что ты будешь участвовать в Магической конференции — это очень престижное событие! Поздравляю тебя! Мы обязательно воспользуемся возможностью встретиться. Думаю, у меня есть вариант того, как продлить твое пребывание в Лондоне. Ничего криминального. Почти… Пока больше ничего не скажу. Твой Сириус. Да, у Сириуса действительно были варианты, но о них он не станет говорить гриффиндорке. К тому же, она станет чаще ему писать, если попытается отговорить от затеи.

Время проведения Магической конференции.

Крики, паника, дикий ужас — вот как кратко можно было описать состояние людей, собравшихся в зале, где проходила конференция. Прошло всего несколько минут с его начала, как прогремели устрашающие звуки и зал заполнился едким дымом — сработали магические мини-взрывчатки, а затем из потолка пошел ледяной дождь и запищали Сирены — специально привезённые в качестве подопытных кроликов на конференцию гости. В результате данного действа серьёзно никто не пострадал, но на восстановления зала требовалось время, поэтому конференцию отложили на два дня. Гермиона была в ярости. Она немедленно послала МакГонагалл сову с рассказом о случившемся и заявила, что намерена переждать время до конференции здесь, в Лондоне. После того, как письмо было отправлено, Грейнджер направилась на площадь Гриммо. Сириус ждал её у двери с огромным букетом алых роз, их было около ста. — СИРИУС БЛЭК, как ты посмел! Чёртов ты псих! Это ты все устроил? Отвечай мне НЕМЕДЛЕННО! — Гермиона приставил волшебную палочку к горлу улыбающегося Блэка. Он стоял абсолютно спокойно и снисходительно смотрел на ругающуюся девушку. — Тебя могли заметить, разоблачить! Ты хоть понимаешь, какой опасности ты себя подвергаешь? А если бы тебя поймали? Что тогда? Захотел обратно в Азкабан? — Ради тебя, Гермиона, я готов и отсидеть. Я и так нарушил много правил, ещё одно — не проблема. К тому же я заказал эту выходку и сам в ней не участвовал. Меня там даже не было. Гермиона: знает ведь, что говорить, подонок. Так, Гермиона, главное мыслить трезво. — Так ты ещё и соучастников привлек? — Ну, а как же, я же преступник-рецидивист, знаю все тонкости дела, — Сириус горько усмехнулся и протянул букет Гермионе. — Тебе идет эта сиреневая беретка, она подходит под цвет твоих глаз. Негодяй, вот что он творит. Гнусный манипулятор. Но, Мерлин, я скучала. Гермиона приняла букет и немного пошатнулась — он оказался тяжелее, чем выглядел. Сириус быстро сориентировался и схватил девушку за талию, вернув её в нормальное положение. Девушка не отвечала, лишь смотрела на Блэка, сощурив глаза. — Брось, Гермиона, я скучал. Не злись! Сириус понимал, что ситуация критическая и пошел на крайнюю меру, превратившись в симпатичного пса. Он сел напротив Гермионы и смотрел на девушку преданными, деланно виноватыми глазами. О! Он мог быть убедительным, когда того хотел. Сколько раз его кормили и давали кров за этот взгляд! Гермиона, глядя на эту картину, также не смогла устоять. Она криво улыбнулась и присев на корточки, погладила пса по носу. Тот облизал ей нос, и девушка игриво рассмеялась. Кажется, Блэк был прощен. Собака побежала вверх по лестнице, маня за собой гриффиндорку. Сириус добежал до комнаты наверху и лапой открыл дверь. Гермиона ахнула, когда вошла в комнату: зажженные свечи висели в воздухе, немного освещая пространство, от них исходил чудный аромат: то был запах нового пергамента и свежескошенной травы — те запахи, которые Гермиона так любила. В комнате повсюду лежали свежи цветы: такие яркие и душистые. Там было самое настоящее лето, тогда как за окном свирепствовали морозы, рисуя на окнах замысловатые узоры. О, это сочетания зимы и лета — оно было прекрасно в своей абсурдности. Лед и пламя были подобны им самим, людям, поразительным образом сочетавшим в себе их качества. Гермиона посмотрела вдаль комнаты — Сириус каким-то образом смог наколдовать лесную поляну и накрыть на ней небольшой ужин — свежие ягоды и фрукты, шампанское, канапе и мороженое, которое таяло только во рту. Сердце Гермионы растопила такая нежная забота со стороны Сириуса — он воплотил в жизнь все её желания, смог угадать то, чего она на самом деле хотела. Гриффиндорка обернулась — позади неё стоял Сириус в своем настоящем обличии и с теплотой смотрел на девушку. Он протянул ей руку и повел на поляну, в то время как за окном мела метель. И они долго разговаривали. Им было что обсудить и чем поделиться. А когда речи стихли, за них начали говорить их тела. Гермиону мучил один вопрос, и она, дождавшись, как ей казалось, удобного момента, спросила: — Сириус, а всё-таки, как ты всё это провернул? — Ну, этого я тебе просто так не скажу, — ответил Блэк и потрепал девушку за нос. — Да неужели? — переспросила хитро гриффиндорка и присела к Блэку на колени. — А что если я очень сильно хочу это знать? — Гермиона перешла на шепот, говоря над самым ухом волшебника. — Тебе придется постараться, чтобы меня разговорить. Поверь, меня пытали не раз, — прошептал в ответ Сириус, сжимая бедро девушки. — Я все же попробую, — Гермиона встала на ноги, включила музыку, и, не отрывая взгляд от своей жертвы, начала двигаться в такт. Она медленно расстёгивала пуговки своей белоснежной блузки, наблюдая за тем, как Сириус неотрывно смотрит не неё, ловит каждое её движение и с нетерпением ждет, когда мучительница расстегнёт еще пару пуговичек. Гермиона подошла к Сириусу и ногой отклонила его назад, заставляя прилечь. Она провела ступней от его шеи до паха, заставляя Сириуса тяжело выдохнуть. Одновременно она снимала с себя юбку, но делала это не спеша, постепенно оголяя стройные ноги и игриво дразня возбуждённого мужчину. Она чувственно прикусила губу, блаженно откинув голову назад. Наконец, девушка наклонилась над жертвой и сказала: — Растёт? — Что, прости? — Блэк уже смутно соображал. — Растёт желание рассказать мне всё, как было? Сириус попытался поймать девушку в свои объятия, но та ловко увернулась, отойдя на безопасное расстояние. Взмах волшебной палочки — и руки жертвы оказались связанными. — Это для того, чтобы не было соблазна. Гермиона продолжала свою опасную игру. Она оставалась в одном белье, вырисовывая пальчиками на груди различные узоры. Её руки переходили все ниже и ниже, затрагивая то лямки вечно спадавшего лифчика, то тонкую ткань черных кружевных трусиков. Блэк едва дышал. Ему становилось плохо, а его желание затмевало всякий здравый смысл. — Так что, сдаешься? Если ты сдашься, то я прямо сейчас развяжу тебе руки, и ты сможешь сделать со мной все, что пожелаешь, — томно протянула соблазнительница, она не ожидала от себя такой смелости и наглости и не подозревала, откуда в ней всё это. Но люди меняются под покровом ночи. Она открывает все самые потаённые желания, которые не разглядеть при свете дня. — Я сдаюсь, Гермиона, мне помогли братья Уизли и Кикимер, только прекрати. Не томи меня. Грейнджер победно улыбнулась и освободила мужчину от плена. Как только она это сделала, Сириус притянул девушку к себе и подмял под себя. Он заблокировал её руки над головой тем же заклинанием. — Что же, детка, теперь пришёл мой черёд тебя пытать. Гермиона нервно сглотнула. Сириус был явно перевозбужден и отчаянно желал мести. Но он не спешил. Мужчина медленно водил руками по телу гриффиндорки, затрагивая низ живота и грудь, он заставлял девушку изгибаться, а когда Блэк зубами стянул ткань трусиков, Гриффиндорка вскрикнула. Но Сириус остановился.  — Хочешь, чтобы я продолжил? Только попроси. Гермионе было очень непросто, но она сказала: — Нет. — Твое «нет» звучит не очень убедительно, — хитро прошептал мужчина, подтягиваясь к девичьей шее. Он томно дышал ей в шею, страстно впиваясь в неё. Его руки гладили её бедра и грудь. — Сдавайся, Гермиона, выйдем на ничью, силы равны. — Согласна, — хрипло протянула девушка. Наконец они дали себе волю действий! Наконец смогли насладиться друг другом в полной мере! Эта ночь была незабываемой и уж точно — не последней.