Узник и гриффиндорка

Одиночество — гадкое чувство, преследующее по пятам. Кулак, сжимающий горло, не дающий ни малейшей возможности вдохнуть свежего воздуха. Болезнь, сжигающая изнутри. Сириус Блэк знал всё об одиночестве. Проведя двенадцать долгих лет в тюрьме, где единственными собеседниками являлись дементоры, Сириус ещё сильнее начал ценить дружбу. И, как выяснилось, познал для себя незнакомое чувство — любовь. Блэк вспоминал свою юность с улыбкой. Он был Казановой во плоти, ни одна девушка не могла устоять перед его шармом и очарованием. В него влюблялись сотни раз. Сириус позволял себя любить, держа своё сердце под замком. Через двенадцать лет всё изменилось. Блэк сгорал от тоски и одиночества в своём огромном доме, что стал пристанищем для Ордена Феникса. Члены ордена то и дело появлялись в штаб-квартире, но они не могли заменить Сириусу её — девушку, связь с которой была запретна, но оттого ещё более желанна. Лежа на диване, Блэк подкидывал мячик к потолку, ловил, снова подкидывал, вспоминая о том, как в славные студенческие годы гонял на метле с остальными Мародерами, как он мог гулять по улицам, мчаться на мотоцикле по трассам и не бояться, что его схватят и посадят в Азкабан. Блэк лишился самого главного — свободы. И потому Гермиона Грейнджер была так ему важна. Она давала ему силы справляться с депрессией, вдыхала в него жизнь, постоянно держа в тонусе. А сейчас… На одну чашу весов Блэк поставил интересы девушки, на другую — свои собственные. Любовь, в большинстве своем, побеждает эгоизм. Но Блэк всё ещё не мог себя пересилить и отказаться от той единственной, что он полюбил. Именно в таком ключе проходили последние две недели жизни Сириуса Блэка. Грустные мысли и огневиски с гиппогрифом по вечерам — последнее особенно печально. — Сириус Блэк, ты что, опять опустошаешь бар, спасая планету от огневиски? — строго спросила Гермиона Грейнджер, появившаяся в гостиной штаб-квартиры Ордена Феникса. — Я что, умер и попал в рай? — спросил Сириус, глядя на склонившуюся над ним гриффиндорку. — Ещё нет. Но у тебя есть реальная возможность туда попасть, если ты не прекратишь! Блэк усмехнулся. Одним движением он потянул девушку на себя, усаживая на коленях. — Всё, кажется, я уже в раю, моя девочка, — ласково произнес Блэк, гладя Гермиону по голове. — Мерлин! Я думала, ты пьян! — Ты разочарована?  — Нет. Но зачем ты притворялся? — Вот за этим, — Блэк получше усадил девушку на коленях. — Так ты знал, что я приеду?  — А ты думала, Снейп поверит в твои оправдания? Ты думаешь, что проверки начались неожиданно? Пришлось манипулировать. Нам нужно было поговорить. — Да. Нужно, — тихо произнесла гриффиндорка. — А все-таки, как тебе удалось? — Гермиона не договорила. — Шантаж и деньги, — просто ответил Блэк, отвечая на вопрос Грейнджер. Гермиона улыбнулась. Сириус был в своем репертуаре. Ну, конечно. Мне стоило бы догадаться, что без него в этом деле не обошлось. Но в этом случае выходит, что он вспоминал про мои путешествия во времени. Искал лазейки? Или? Возможно ли, что нам приснились похожие сны? Нет! Чушь какая-то. Хотя, я и в шары с предсказаниями не верила. Ещё и это. Надеюсь, по мне не видно, что я плакала. Странно это — держать лицо перед ним. Лгать ему. Невыносимо. А ещё хуже — осознавать возможные варианты. Вдруг это наша последняя встреча? Нет-нет! Грейнджер, только не впадай в сантименты. Тебе нужен трезвый ум. Ты спасёшь его. Обязательно что-то придумаешь. — Ты что-то долго молчишь. Я тебя обидел? — спросил Сириус, вглядываясь в лицо девушки. Та довольно поздно поняла, что действительно долго не разговаривает. Её мысли вертелись вокруг шара с предсказанием. Но сейчас необходимо было собраться, и Гермиона сделала это. — Я просто смотрю на тебя. Мы давно не виделись. — Гермиона, — мягко начал Сириус, отпуская девушку. Блэк присел у её ног, и взял за руку. — Я не люблю серьезные разговоры, но, похоже, нам стоит поговорить. Не думай, что мне это решение далось легко, но... Вот чёрт! Нет! Не смей. Только не сейчас.  — Сириус Блэк, если ты хочешь сказать мне, что без тебя будет лучше — не смей! Тебя не спасёт ни один колдомедик, если ты не прекратишь! — гриффиндорка вскочила с дивана, оттолкнув от себя Блэка. — Не смей быть благородным! Не нужны мне твои рыцарские поступки. — Но, Гермиона, ты не понимаешь, на что идёшь. Я сделал тебе предложение и был эгоистом. Думал только о себе. Тебе не нужна такая жизнь. Только не со мной. Гермиона замерла. Она была так зла на Сириуса, что не могла проронить ни слова. Блэк был серьёзен, и Гермиона на миг представила, как будет складываться её дальнейшая жизнь, в которой не будет его. И эта картина ей не понравилась. Грейнджер достала из кармана ту самую коробочку, что Сириус подарил ей при отъезде. Она так ни разу и не примерила его. — Сириус Блэк, я принимаю твое предложение, — сказала Гермиона, надевая на палец кольцо. Девушка отбросила пустую коробку в сторону и с вызовом посмотрела на удивлённого Сириуса. — Гермиона… — Сириус, я знаю, что тебя беспокоит. Возраст, опасности твоей жизни, мнение Гарри. Но грядёт война, Сириус. И если я погибну, то на поле боя, и твоей, — Гермиона говорила решительно, уверенно, поражаясь самой себе. Чёрт. Она не понимает, что делает.  — Прежде чем ты решишься, я хочу тебе кое-что показать, — сказав это, Блэк поднялся и двинулся в одну из комнат. Гермиона последовала за ним. — Это — омут памяти, — объяснил Сириус, — с помощью него... — ...Ты покажешь свои воспоминания. — Именно. Гермиона, ты можешь поменять свое решение. Я не обижусь. Смотри, к чему могут привести наши отношения. Я покажу тебе свой сон. Гермиона немного помолчала, а затем ответила: — У меня есть условие. — Какое? — Ты посмотришь мой. Блэк усмехнулся. — Хорошо, что моя мать держала несколько омутов, — говорил Сириус, доставая из тайника ещё один волшебный артефакт. В следующий момент Сириус и Гермиона приставили к вискам волшебные палочки и обменялась воспоминаниями, нырнув в омут с головой. Бродя по закоулкам памяти Гермионы, Блэк невольно отмечал, что у Гермионы была отличная защита, Грейнджер отметила для себя то же самое. Вынырнув из воспоминаний, узник и гриффиндорка по-новому взглянули друг на друга. — Больше никогда не смей погибать ради меня, — мягко произнесла Грейнджер, глядя на Сириуса. Тот по обыкновению усмехнулся и серьёзно сказал: — Третье ноября тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. Гермиона рассмеялась. На миг она забыла о проблемах. — Да ты уже старик, Блэк! Впору тебе опускать бороду, как у Дамблдора! — шутливо произнесла Грейнджер. Сириус поменялся в лице. Он стал серьёзным и немного угрюмым. Я ведь только пошутила. Он обиделся? Мерлин! Грейнджер — ты — идиотка. — По-моему, мисс Грейнджер, вы погорячились. Самое время вас остудить, — сказав это, Сириус перекинул девушку через плечо, и хохоча, куда-то поволок.  — Так это была лишь игра! — деланно возмутилась Грейнджер. — Вы, мистер Блэк, ужасный лгун и проказник! — Да, но я очень обаятельный и харизматичный. — А ещё скромный, — добавила гриффиндорка. — Кажется, мы пришли, — игриво заявил Блэк. — НЕТ! Сириус, ты не посмеешь! Сириус, не надо! — девушка попыталась освободиться, щекоча противника. — Поздно, мисс Грейнджер, уже поздно, — сказав это, Блэк бросил сопротивляющуюся девушку в бассейн — от скуки он соорудил себе данное магловское изобретение. А затем прыгнул сам. Гермиона стала бить руками по воде, создавая брызги. Но Блэк без труда преодолел препятствие и притянул к себе девушку. — Вода ужасно холодная. — Да? Мы это исправим, Гермиона. Блэк подплыл к бортику, одной рукой обнимая Гермиону. Он прижал девушку к опоре. — И что ты собираешься делать? — Гермиона, не отрываясь, смотрела на Сириуса. — А у тебя какие планы? Вместо ответа Гермиона потянулась к губам Сириуса. Она целовала его нежно, гладя по промокшим волосам. Блэк запрокинул ноги Гермионы на свои бедра и медленно стягивал узкие джинсы.  — Блэк, я хочу, чтобы ты знал, — Гермиона на секунду оторвалась от своего занятия, чем воспользовался её партнёр. Сириус запрокинул голову любовницы и с наслаждением оставил на её шее следы своих губ. У Гермионы сбилось дыхание. Сириус усмехнулся. В голове Гермионы щелкнуло: «Не только ты знаешь эти трюки», после чего девушка потянулась к его брюкам, расстегивая молнию. Девушка не спешила, медленно проводя пальцами по паху строптивого мужчины. — Тебе не выдержать долго, Сириус Блэк, — прошептала Гермиона, сильно кусая щеку возлюбленного так, что у него пошла кровь. Блэк разозлился. Он перевернул девушку, впечатывая её в стенку бассейна. Сириус схватил любимую за волосы, и, дотянувшись до её уха, прошептал в ответ: — Можешь кричать, сколько угодно, милая. До Гермионы не сразу дошел смысл фразы. Её разум был затуманен. Мозг отказывался соображать. В следующий момент Сириус вытащил Гермиону на берег, а сам остался в бассейне. Он запрокинул ноги лежащей на животе девушки себе на спину, разводя их как можно шире. — Это что ты собираешься делать? — Гермиона начинала понимать план Сириуса, и ей не нравилась её беспомощность. Он ведь не собирается делать? Нет-нет-нет. Я к такому не готова. С другой стороны, учиться чему-то новому — полезное занятие. Нет! Черт, не нужно! — Тебе понравится, Гермиона, и, нет, ты не можешь оставить себе свою фамилию. — Как ты узнал? Я же этого не озвучивала?! Блэк не ответил. Он был занят делом. — Сириус Блэк! Что вы делаете? — Гермиона с трудом дышала, и сдерживалась, чтобы не застонать. — Гермиона, неужели я должен все озвучивать? — Сириус ненадолго прервался, недовольный излишними вопросами девушки. — Ты не ответил! Мерлин! — Грейнджер с силой сжала кулаки. Сириус видел, как гриффиндорка, отчаянно сопротивляясь собственному желанию, пыталась не закричать. Но Блэк знал, что делать. Он мастерски орудовал языком и губами, задевая чувствительные точки и доводя Гермиону до исступления. — Сдавайся, девочка моя, всё равно не выдержишь. — Ты мерзавец, Сириус Блэк! — Гермиона едва дышала, но не сдавалась. — Сейчас ты поменяешь свою интонацию, — сказав это, Блэк проделал одну из самых чувственных своих ласк, и Грейнджер не выдержала. — Подонок! — выкрикнула она на пике удовольствия. — Я не это рассчитывал услышать, но в целом доволен, — самоуверенно заявил Сириус и отпустил гриффиндорку. Но Блэк не учёл силу сексуальности его девушки и характер её упрямства. В эту ночь Гермиона не один раз заставила его убедиться: она ненавидит проигрывать и всегда берет реванш.