Звезда пленительного счастья

      Я никогда не знал, что такое засыпать с кем-то в одной постели. После секса с женщинами я уходил, не оставаясь на ночь. Не было желания, а может, я просто привык. Я даже не хочу сейчас думать об этом, с ним все иначе. Словно все перевернулось с ног на голову. Не могу себе объяснить, что происходит со мной, когда он рядом. Чем он цепляет меня? Я не понимаю… Всего лишь какой-то обычный, даже сказать, невинный поцелуй, а меня трясет. Странное чувство охватывает меня, когда он, забросив руку на меня, даже во сне притягивает к себе. Счастье? Может ли это быть счастьем? Лежать с ним рядом, уткнувшись носом в его плечо, вдыхая его запах. Всматриваться в темноте в его лицо и хотеть, чтобы так было всегда. Он мой! Он ведь, правда, мой? Или всего лишь сегодня? Как бы я хотел, чтобы не было никаких других — лишь я и он. И это говорит тот, кто еще совсем недавно клялся себе, что одна ночь - и все закончится.       Слава во сне зашевелился и прижал к себе сильнее. Я затаил дыхание.       Чего я боюсь? Меня пугает мысль, что сейчас он мысленно обнимает кого-то другого. Страх узнать об этом именно сейчас, когда я так счастлив.       — Коля, почему ты не спишь? — Набросив одеяло повыше, он забросил ногу на меня и прижал к груди. — Твое сердцебиение и дыхание не дает нормально уснуть. Или спи, или я за себя о ручаюсь.       Кто бы говорил. Навалившись всем телом, снова перешел в наступление.       Утром, проснувшись на животе, прижатым весом его тела, я посмотрел на тень, что отбрасывали наши тела на стену. Я счастлив!       Мы так и не поговорили нормально в тот вечер. Странно, но я забыл все, что хотел ему сказать. Все объяснения той ночью были некстати, лишь утром, стоя уже у дверей, я вспомнил:       — Слав, у меня с этим… Ничего не было.       — Я знаю.       — Откуда?       — Он мне сказал. — Так значит, он все же с ним общается.       — Эй-эй! Ты чего! — Он взял меня за лицо и поцеловал. — Ты только не делай такое лицо. Между нами ведь было все хорошо?       «Было»! Он сказал в прошедшем времени.       — Да. Все просто отлично. — Пошло оно все к чертовой матери! Я не стану сейчас плакать, как баба, уткнувшись в его грудь.       Развернувшись, я ухватился за ручку двери, собираясь ее открыть.       — Постой. Да погоди ты! — Он отдернул мою руку, обнимая сзади. — Вечером приходи. Я буду ждать. Придешь?       — Ты хочешь? — Я хочу это услышать.       — Я сильно этого хочу! — целуя затылок, прошептал он мне на ухо. Поднимая бурю в моей груди.       — Тогда я приду.       Я пришел к нему вечером, а потом еще через неделю уже в другом городе, и еще… И еще…       Когда встречались, мы больше никогда не поднимали тему о Сане. Я по причине, что это делало мне больно, а он, я так предполагаю, чтобы не расстраивать меня. Это была попытка создать иллюзию «только я и он», но на самом деле, возвращаясь в номер, я всегда встречал того, кого в глубине души ненавидел. Все в нем вызывало во мне раздражение: его длинные волосы, которые нравились Славику, его манера строить из себя принцессу, а главное — мелодия его телефона, которая сообщала, что ему звонят. Каждый раз, когда она начина звучать, я готов был выхватить этот чертов телефон и разбить его о стену. Одна мысль, что это может быть Слава, делала из меня ревнивого идиота.

***

      — Эй! Придурок! Ты слышишь меня? — Даже наушники не спасают, когда он начинает орать через всю комнату.       — Хватит орать. Чего тебе?       — Почту проверь. Выслали минусовку новой песни и текст. Через неделю запись. Наконец-то домой! Я устал от этих ужасных отелей и тебя.       — У нас ведь еще две недели по плану. Откуда такая информация?       — Тебе какое дело?! Сказали домой, значит, домой. — Потянувшись на постели, он добавил: — Хочу трахаться!       — Ты можешь свои желания держать при себе!       — А ты заткнись! А не то Славик узнает о твоих отлучках.       Меня передернуло от того, как он произнес его имя.       — Как он узнает? Вы же в ссоре. — Знаю, это мазохизм, но я должен знать.       — Кто тебе такое сказал? У нас все отлично, он ждет моего возвращения. Просто не хочет светиться, чтобы меньше было слухов.       Врешь! Все ты врешь!

***

      Вернулись мы действительно раньше срока, квартира показалась такой пустой без Славика. Но, честно говоря, я был рад, когда не обнаружил его в ней. Чего не могу сказать о Сане, он сразу стал звонить по телефону. Я знал кому, но не ушел из гостиной.       — Привет. Я вернулся. Ты же говорил тебе нужно время. Я же извинился! Сколько?! Скажи мне конкретно! Что мне еще сделать? Подожди! Я еще не все сказал! Не смей!.. — Телефон пролетел в паре сантиметров от меня. — Чего уставился, урод? Вали, чтобы я сегодня тебя не видел в моем доме!       Таким я его еще не видел. Я уйду, мне самому не хочется здесь находиться. Мне было куда пойти, в моем телефоне было очень много номеров, но ждал я звонок, только от одного человека. Он не звонил. Час, проведенный в кафе, казался вечностью. Разные мысли приходили на ум и, к сожалению, не самые лучшие. Я решил пойти туда, где точно могу поговорить по душам.       — Сладенький мой, я так рада, что ты позвонил. Я уже думала, ты забыл обо мне. — Верунчик открыла мне дверь при полном параде. Алая помада, как вымпел, украшала ее лицо.       — Как я мог о тебе забыть? Ты преувеличиваешь, я не звонил только неделю.       — Целую неделю! Заметь! Проходи. У меня есть отличная бутылочка вина.       — Я не пью вино.       — Тогда водка.       — Водка так водка.       Что мне нравится в этой женщине, так это ее жажда жизни. Несмотря на то, что жизнь, грубо говоря, прошлась по ней бронепоездом, она осталась по-прежнему оптимисткой. С ней легко. У нее есть ответы на все вопросы, а главное, она не ставит на людях штампы.       После выпитой полбутылки и рассказа о турне у нас опять завязался разговор о личном.       — Ну и кто это?       — Ты о чем?       — Сладенький мой, только не нужно думать, что я слепая. У тебя роман, и это видно невооруженным взглядом.       — Если ты все видишь, то что мне тебе рассказывать?       — Кто она?! — Женщина напротив явно не собиралась оставлять эту тему в покое.       — А догадайся! — Тут уже во мне откликнулось выпитое.       — Боже, да кого я так близко знаю, кроме Малыша и Славы. — Произнеся это она словно поймала озарение. — Только не говори… Нет! Я не верю. Кто из них? Неужели Малыш? Вы же в одном номере…       — Это не он! — Я не стал ее томить.       — Значит…       — Значит.       — Только не Славка! — Такой реакции я от нее не ожидал.       — Почему? — Я опустил глаза, ожидая ее ответа.       — Боже! Боже! — Она славно забыла все слова, кроме этого. — Налей.       Я молча исполнил ее просьбу. После чего она залпом выпила и стала говорить:       — Помнишь, я говорила тебе, что они идеальная пара? Ты должен был сделать выводы и не совершить ошибки, как все. Тебе, может, кажется, что я выжившая из ума старуха, но послушай меня, я знаю, о чем говорю. Я знаю Славу уже двадцать лет, и когда мы познакомились, ему было лет тринадцать. В то время Славина мать, пухом ей земля, была большая поклонница искусства. Она не пропускала не одной творческой вечеринки. Там я с ней и познакомилась. Знаешь, когда у человека есть все, ей хочется приблизиться к прекрасному. Она таскала Славика с собой на все мероприятия. О его отце я знаю мало — очень состоятельный. Чем он занимается, я и до сих пор не знаю. Слава был очень красивым и приятным ребенком. Даже взрослые находили его занимательным. Никто бы и не подумал, что с ним может такое произойти. Одним словом, в семнадцать лет он завел роман с мужчиной. Мужчиной, это может громко сказано, молодой парень, модель какого-то художника. Ты же понимаешь, как это тогда было. Два парня. Один твердит «Люблю», другой улыбается и машет гривой «ничего не знаю». Отказался, одним словом, этот моделька от Славки, побоялся. Говорят, посадить его грозился Славкин отец.       — И к чему ты это говоришь? — Мне неприятно слышать, что он кого-то любил. Даже если это было давно.       — К тому, что за последние пятнадцать лет он никого не любил. Для него, такие как ты, лишь эпизоды. Ты же понимаешь, о чем я?       — Нет… А как же Саня? Ты же говорила…       — Я все так и говорила: одному начхать на любовь, а другой зацикленный «получить любой ценой». Мальчик мой, оно тебе нужно?       Куда подевалось ее «сладенький мой»? Неужели она права? Но я же слышал, как тогда в первую ночь он прошептал «Я люблю тебя».       — Николя, я тебе как сына прошу, подумай над моими словами.       Черт!       Я закрыл лицо руками и склонился, прижавшись к коленям.       — Я люблю его.