Ты никогда меня не отпустишь. Продолжение истории.

- Отец? Елена не могла поверить своим глазам. Сердце бешено заколотилось, а внутри все, будто бы сжалось в комок. Шок и паника – вот, что ощущала Елена в данный момент. Ее лицо резко побледнело, ноги подкосились. Тяжелый камень сам выпал из руки. Казалось, еще чуть-чуть, и женщина потеряет сознание. Испуганный Крылов бросился к дочери. - Не приближайся ко мне! – закричала она, стараясь удержать равновесие. – Ты убийца, я знаю! - Дочка, это все неправда... - Неправда?! Есть десятки документов и свидетельств, подтверждающих то, что ты фашист! Я видела эти бумаги собственными глазами! А также слышала множество печальных историй от людей, семьи которых, ты разрушил навсегда! Это, во-первых, – Елена сделала глубокий вдох. – А, во-вторых… Ты ведь умер. Я видела тело. В течение нескольких лет приходила на твою могилу, приносила цветы. А ты… Ты… Сергей Андреевич улыбнулся. - Неужели, родная дочь не рада тому, что я жив и здоров? - Зачем ты инсценировал свою смерть? Где ты был эти шесть лет?! - В бегах. Я долго скрывался от Вульфа, Раубер, Флейшера, Меркеля и всей организации «Ингрид». Дочка, я ведь ради тебя это сделал. Просто хотел защититься. - Защититься от собственных дружков? – с горькой усмешкой переспросила Елена. – Зачем ты мне лапшу на уши вешаешь? Отец, я все знаю. Вы держитесь вместе со времен Второй Мировой Войны. - Уже нет, - Крылов вздохнул и притворно грустным голосом продолжил: - Я давно все осознал и понял, что был не прав. Когда биологическое оружие перешло в стадию последних разработок, я попытался отговорить своих соратников от идеи с захватом мира. Естественно, они разозлились и назвали меня предателем. Поэтому я инсценировал собственное убийство и все эти годы тщательно скрывался. А теперь, когда до меня дошли слухи о том, что единственная оставшаяся в живых нацистка, то есть Теодора Раубер, оказалась за решеткой, то почти сразу перебрался жить сюда. Дочка, позволь мне наблюдать за тобой хотя бы издалека. По щекам Елены текли слезы. На протяжении всего объяснения она неустанно всхлипывала и дрожала. Каково это, встретиться с человеком, смерть которого ты пережил и оплакал? Особенно, если этот человек – твой отец. Крылова бы уже давно кинулась в его объятия, если бы не одно печальное обстоятельство – ее отец хладнокровный убийца. Женщина горько усмехнулась. - Видимо, поэтому ты бросался в меня камнями? От большой отцовской любви? - Ну, что ты, доченька, - Крылов тяжело вздохнул. - Я не хотел пугать тебя своим появлением, поэтому решил отвлечь камнями. Но, похоже, что переборщил с отвлекающими маневрами. - Да, я шокирована, - призналась Елена, вытирая слезы. – Теперь назови хоть одну причину, по которой я должна отпустить тебя, а не сдать в полицию. - Я твой отец. - Слабый аргумент для нациста, замучившего тысячи людей! - Леночка, послушай, - Крылов попытался ее обнять. – Я ведь осознал свои ошибки. - Ошибки?! – истеричным голосом закричала женщина, а после отскочила от него на несколько шагов. – Ты называешь это ошибками?! По твоей вине убиты тысячи невинных людей! Разрушены семьи, которые могли стать счастливыми! У них могли быть дети, внуки, правнуки... Ошибка – это, если человек однажды сделал неправильный выбор. Но даже будучи директором детского дома, ты хладнокровно давал разрешение на проведение ужасных опытов прямо в приюте! - Меня заставили! - продолжал лживо оправдываться Крылов. - Но люди меняются, исправляются, с годами становятся старше и мудрее. Леночка, неужели, ты совсем мне не веришь? Ведь я всегда был хорошим отцом. Я превратил твое детство в настоящую сказку! Поддерживал любые твои начинания. Ты часто делилась со мной проблемами и сокровенными секретами, а я давал хорошие советы. Помнишь, как мы вместе отмечали все праздники и важные даты? «Каждый имеет право на исправление своих ошибок. Да, отец одумался слишком поздно… Но ведь лучше поздно, чем никогда, – наивно размышляла Елена. – Я – его дочь. Единственный близкий человек, который у него остался. Мы должны доверять друг другу. В каждом человеке, кем бы он не был, есть что-то хорошее.» - Ладно. Я никому ничего не скажу. Обещаю. Крылов улыбнулся и снова обнял рыдающую дочь. - Папа, мне так не хватало тебя все эти годы, - прошептала она. – Расскажи, как ты тут живешь? Может, принести тебе вкусную еду? В «Логосе» сегодня на обед давали борщ и котлеты с жареной картошкой... - Ни в коем случае! - запротестовал старик. - Дай честное слово, что не станешь сюда приходить! Это слишком рискованно для нас обоих. Представь, что может случиться, если кто-нибудь узнает о том, что ты покрываешь преступника! Тебя тоже арестуют! - Да. Я не буду так рисковать. Но и бросить тебя здесь тоже не могу. *** Вика Кузнецова совершенно не знала, чем себя занять, поэтому уже целый час бездумно слонялась по школе. Конечно, она хотела бы посидеть вместе с друзьями, но Андрей с Дашей предпочли провести время наедине и сейчас гуляли где-то в лесу. Максим с Лизой целовались в комнате девочек (собственно, поэтому Кузнецова сейчас с таким потерянным видом бродила по коридорам), а Рома... Рома просто спал. - Вика! - окликнул ее чей-то голос. - Помоги мне, пожалуйста, донести карты до кабинета. Кузнецова обернулась и увидела Александра Юрьевича. Географ с трудом удерживал в руках огромную стопку настенных карт, которые ему прислали для проведения показательных уроков. - Сейчас. Они зашли в кабинет географии и положили карты на стол. - Можно посмотреть? - спросила любознательная Виктория. - Конечно. - А зачем вам политическая карта Италии? Я думала, что на наших уроках подробно рассматривается только Россия и страны СНГ. Парень улыбнулся. - Это не для уроков, а лично для меня. Просто я очень люблю Италию. - Правда? Девушка пришла в восторг при одном упоминании о стране, в которой так мечтает побывать. А географ, то есть Алексей Барышников, прекрасно знал об этом желании и не случайно положил карту Италии поверх остальных. И, конечно, он не случайно попросил помочь с «тяжелым» грузом, именно наивную Викторию. - А вы хоть раз бывали в Италии? - Да. Я жил в Риме почти месяц. Вика села за парту. - А расскажите мне что-нибудь про Рим. Хотя бы вкратце. Географ засмеялся. - Я могу рассказывать об этом городе бесконечно. Ты не устанешь слушать? Разговор продолжался уже больше часа. Оба были так увлечены интересной беседой, что не замечали ни времени, ни шума в коридоре, ничего другого. Барышников просто не мог насмотреться на Вику. Он улавливал каждое ее движение, каждый взгляд, голос и родную улыбку. Уже в который раз Алексей убеждается в том, что эта девушка не такая, как все. Она умеет любить беззаветно и бесконечно. Жаль только, что не его. Но, может быть, сегодня Алексею, наконец, улыбнется долгожданная удача? Вика совсем позабыла о том, что этот молодой парень – ее учитель. Девушка смотрела в его карие глаза и с неподдельным интересом слушала все, что Александр Юрьевич рассказывает. - Вика, подойди сюда. Покажу кое-что интересное. Леша развернул на столе отдельную карту Рима, на которой были показаны все улочки и закоулки, а также отмечены знаменитые соборы и памятники. Ткнув пальцем в какой-то кружок, Барышников спросил: - Ты знаешь, что это? Вика улыбнулась. - Да. Фонтан Треви. Он самый большой в Риме. - Правильно. А ты знаешь, что он обладает магическими свойствами? - В каком смысле? - Существует поверье: если бросить в фонтан одну монетку – вернешься в Рим снова. Две – тебя ждет любовная встреча. Три... Виктория непроизвольно подступила на шаг ближе. Географ прервал свой рассказ на полуслове и посмотрел девушке прямо в глаза. Она была совсем рядом и, не удержавшись от искушения, Алексей стал медленно приближаться к ее губам. Вика тоже приблизилась к нему, но когда до соприкосновения остались каких-то несколько миллиметров, быстро отстранилась. - Александр Юрьевич, простите... Я не знаю, что на меня нашло. Мне лучше уйти. - Вика, подожди! Кузнецова бежала к себе в комнату, не замечая ничего вокруг. В памяти внезапно всплыл старый «Логос», и вечер, проведенный на чердаке вместе с Лешей. А потом вспомнились монетки, которые они бросали в кинопроектор с изображением фонтана Треви. В тот вечер она бросила одну монетку и сказала, что хочет вернуться. *** На часах было почти десять вечера. Вера лежала в постели, читая перед сном сборник своих любимых рассказов. Женщину это успокаивало и помогало уйти от неприятных мыслей, которых за последние два дня, накопилось предостаточно. Кирилл вышел из ванной и лег рядом с женой. Заглянув в ее книжку, мужчина улыбнулся. - Ты ведь вчера читала этот рассказ. - Есть рассказы, которые хочется перечитывать бесконечно. Неужели, у тебя таких нет? - Конечно, есть, - согласился Кирилл. – Ты ведь знаешь, что я очень люблю стихи Есенина. Вера снова погрузилась в чтение, а Воронцов сдвинул с жены одеяло, потом приподнял ее ночнушку и стал целовать слегка округлившийся живот. Вера засмеялась и отложила книгу в сторону. - Когда мы расскажем всем о ребенке? - спросил Кирилл. - Когда люди сами начнут догадываться. Я не хочу никаких сплетен и обсуждений. Не хочу находиться в школе на каком-то «особом положении» и постоянно слышать советы вроде этих: не поднимай тяжести, не нервничай; погуляй, ведь свежий воздух очень полезен для здоровья! А Володя, вообще, начнет готовить для меня отдельно, потому что ты или Нелли его подговорите. Кирилл засмеялся. - Я думал насчет специального меню буквально час назад! - Вот видишь, - Вера слегка улыбнулась и тоже приложила руки к животу. – Пусть это пока будет нашей маленькой тайной.