Подле мечты, теряя самообладание

***Вступление*** «Утолла» — это процветающая станция, самая обширная и масштабная среди других кораблей-великанов, разбросанных по всему космосу. Угрожающий вид станции снаружи внушал доверие и могущество, многоэтапные системы защит, а также информационные базы, которые знали о человеке почти всё, неважно, будь это житель станции или простой гость. С лёгкой подачи на «Утолее» можно получить всё и одновременно с тем ничего, всё зависит от статуса, обеспеченности, изворотливости, хитрости, а также коварства. На этой станции можно взять от жизни самое лучшее, а в следующий момент утонуть в самом худшем. Это была огромная, даже по меркам бесконечного космоса, недвижимая платформа, делящая в себе три основных яруса, не считая громадную доковую станцию. Все уровни были максимально приближены к обстановке, среде и условиям жизни на Земле. Самый верхний, «Поднебесный» ярус, был венцом роскоши и достатка. Неприлично дорогие и восхитительно красивые строения, изумительно прекрасные сады, с самыми пёстрыми и очаровательными растениями, элегантные заведения, развлечения на любой требовательный и извращённый вкус. Красота верхнего яруса ошеломляла, даря незабываемые ощущения от пребывания там, оставаясь в воспоминаниях надолго, порождая мечты поселиться на этом уровне. Чтоб жить в «Поднебесье», следовало быть баснословно богатым аристократом, или по меньшей мере в волю осыпанным деньгами бароном, сколотившем своё состояние на кровавых распрях, а может на торговле контрабандой, а то и вовсе людьми. «На „Утолле“ исполняются ВСЕ мечты!», но лишь, если эти мечты подкреплены впечатляющим счётом в банке. Глаз не отвести от «Поднебесья», но взору каждого была доступна лишь малая часть этого поистине райского места, ведь подневольным негоже попусту бродить по богатым районам. Что же касалось общедоступных мест, все они были на среднем уровне, доступны всем желающим, в соответствии с возможностями. Средний ярус был в изобилии забит лавкам и магазинчиками со всевозможными товарами, а также госпиталями и самыми различными забегаловками, чуть глубже, поодаль от торговых кварталов, находились густо настроенные здания и множество отелей. Здесь, жили те, кто мог позволить себе средний достаток, торговцы, мелкие бизнесмены и не обделённые средствами наёмники, но в основном гости и посетители «Утоллы». Средний уровень незамысловато называли «Центром», так как беспрестанный поток людей никогда не иссякал, вокруг всегда ярко, всё мерцает и живёт своей жизнью, вечно шумно и подвижно, отовсюду пахнет едой и прочими ароматами. В некоторых злачных местах среднего уровня можно было за довольно приемлемые суммы веселиться всю ночь напролёт. Завеяться в один из нескольких клубов, посидеть в уютных кафе, или даже спокойно провести время в лёгкой атмосфере у панорамных окон, вдали от шума основных улиц, созерцая приятное свечение звёзд. Средний ярус без преувеличений можно считать центром, центром повышенной активности, хорошей торговли, постоянного веселья и встреч самых разных личностей. На нижнем же уровне, вдали от всех прелестей «Центра», а тем более «Поднебесья», широкой площадью раскинулись трущобы. Весь нижний уровень был просто усыпан дешевыми и неприглядными лачугами, улицы были удивительно узкими и невероятно похожими одна на другую. Не смотря на то, что размер «Центрального» уровня соответствовал размеру трущоб, казаться могло, что нижний уровень бесконечен. Бродя по этим грязным и тёмным улицам, с идентичными домами и поворотами, становилось тревожно от возможности заблудиться. На некоторых перекрёстках можно было встретить несколько лавок с полезными товарами, или контрабандными медикаментами. Жизнь на этом уровне не стоила и гроша, сколько бы людей не умерло в трущобах, никто и бровью не поведёт. Подневольные не имели права проходить во многие места, многочисленным жителям нижнего уровня было запрещено даже покидать трущобы, во избежание учащения грабежей и убийств на верхних уровнях. Но невозможно было предотвратить неизбежное, кто хотел попасть на верхние ярусы, тот находил способы. Раса людей на «Утолле», впрочем, как и на других станциях, делилась на три незамысловатых вида, в порядке иерархии по убыванию: альфы, беты и омеги. Альфы были могущественны, сильны и выносливы, всегда довольно крепкого телосложения, обладатели надменного и наглого характера. Беты вволю отстранённые личности, среднего телосложения, вечные борцы за свою независимость и очень хорошие торговцы. Омеги же по умолчанию считались безвольными существами, способными только подчиняться альфам и выращивать их потомство. В обычаи своём очень хрупкие и нежные, независимо от пола и возраста, слабые и требующие постоянной защиты. Цикличный гон, во время которого они не могли держать себя в руках, вешаясь на любого попавшегося альфу, так же не добавлял омегам чести в глазах прочих видов. Но вопреки распространённым убеждениям вовсе не все омеги были так беззащитны и склонны к подчинению, какими их пытались выставить, а в данное время было много препаратов помогающих избавиться от течки, не без последствий конечно, да и далеко не дёшево. Одной из главных особенностей альф и омег были ароматы, источаемые их телами. Беты же абсолютно ничем не пахли, разве что духами, соответственно и на запахи альф и омег не реагировали. Благодаря запаху, даже в самой неоднозначной персоне можно было учуять альфу, либо омегу. Альфы всегда пахли резкими, насыщенными, глубокими, часто древесными ароматами, в то время как омегам были подвластны нежные, весенние, яркие ноты, чаще цветочные и сладостные. Если запах альфы был ощутим каждую секунду, стойкий и окутывающий, то аромат омег, словно лёгкая пелена, был более слабым, часто варьируя свою силу в зависимости от волнения, возбуждения, или страха. В отличие от обычных периодов жизни, во время гона, запах омег усиливался в десятки раз, привлекая альф, ясно давая тем понять, что омега в течке. Когда же альфа учует этот притягательный аромат омеги, ему с большим трудом придётся сдерживать себя, конечно если он захочет себя сдерживать. Что ж касалось кастовых различий, неважно будь то альфа, бета, или даже омега, деньги решали всё. Омега из трущоб не имеет ни права голоса, ни права даже косо взглянуть на кого-либо, не важно, как обидят, или какую боль причинят, позволено лишь молчать. С омегами из знати дела обстоят совершенно иначе, таким любой альфа не закон и не указ, в исключениях супруги и превосходящие по титулу, которым так или иначе придётся подчиниться. Знатные омеги вели себя надменно, их поведение было копией поведения альф, если и того не хуже: требовательные, зазнавшиеся, спесивые и зловредные. ***** На улице был вечер, один из роскошных особняков высочил над парком в «Поднебесье», панорамные окна на втором этаже, выходящие в парк, ярко светились, а по комнате суетились два силуэта. Комната была огромных размеров, в тёмно-синих тонах с элегантной и вычурной мебелью, изумительно красивая люстра тёплым светом окутывала всё помещение. По центру у стены стояла широкая кровать, застеленная шелковым постельным бельём, а на ней лежал целый ворох различных нарядов. На повышенных тонах разговаривали две особы: безвкусно, но дорого одетая дама средних лет и молодой парень в неглиже.  — Иди к чёрту, Сара! — выпалил парень, запустив в женщину фарфоровую вазу.  — Ах! — отскочив, воскликнула дама — И в кого ты такой сумасбродный! Твой отец никогда не был таким взбалмошным! — укоризненно начала женщина.  — Агх! Не смей что-либо говорить о моём отце! — тут же перебил её парень — Будь он хоть чуточку не таким рассудительным и мягким, в тот же час вышвырнул такую мегеру за порог! — активно жестикулируя.  — Мегеру?! Ты переходишь все границы, Лайонел! Я пока, всё ещё твой опекун, так что имей совесть проявлять ко мне уважение! — из последних сил держа себя в руках, дама оправляла платье.  — Ха-ха… Опекун, как же… Ты всего лишь была подстилкой моего отца и по совместительству моей мачехой! Называй всё своими именами! — язвил парень.  — А правительство считает по-другому, так что, после смерти твоего отца, как опекун, я здесь хозяйка, будешь делать, что Я скажу! — бросила дама в ответ, стоя у входной двери — Разговор окончен, через час у тебя встреча с господином Янгом, так что ты уж постарайся привести себя в порядок, и не смей опаздывать! — приказным тоном продиктовала дама, отворяя двери.  — Я никуда не пойду с этим бастардом! — завопил вдогонку Лайонел.  — Тебя вообще никто не спрашивает, — со смешком проговорила женщина, ступая за порог комнаты. — Как же ты раздражаешь меня, настырный мальчишка… — бурча себе под нос. Лайонел выругался на чём свет стоит, капризно топнув ногой, проклиная мачеху с её вечным сватовством, а следом пошагал к туалетному столику. Лайонел встал напротив зеркала, чуть поодаль, любуясь собою во весь рост. Он был довольно высоким юношей, метр восемьдесят, не меньше, впору худощавым, но не лишенным мускул, длинные и ровные ноги, ладные изгибы в талии и пропорциональные по ширине плечи. Лайонел был омегой и считал это единственным минусом, который никогда не в силах исправить деньги отца. Лайонел стал неторопливо подходить к туалетному столику, ласковым касанием утончённых и длинных пальчиков оглаживая очаровательный изгиб ключицы. Он знал, что безумно красив, знал, как нравиться мужчинам… Эта фарфоровая кожа, гладкая, словно шелк, сводит их с ума, от желания коснуться её. Натуральный блондин с прямыми волосами, переливающимися золотом, ниспадающими на хрупкие плечи… Альфы не сводили с него глаз…. Лайонел отнял руку от плеча, откинув прядь волос назад, следом опёрся о туалетный столик, устремляя взор на своё выхоленное лицо, наделённое аккуратными и мягкими чертами. Овальная форма лица с заострённым подбородком и точёными скулами, изящный разрез глаз, насыщенно-голубые радужки, в которых блаженно утопал любой собеседник… Небольшой и прямой носик… Губы же были отдельной достопримечательностью на этом изваянии красоты: привлекательная форма, чувственно приподнятые уголочки губ и соблазнительная пухлость. Вдоволь покичившись своей внешностью, Лайонел не стал теряться во времени, и принялся расчёсывать свои роскошные волосы. Он ужасно негодовал, в предвкушении очередного «свидания» с отвратным «Мистером Бастардом». В такое ужасное время, когда с бедным населением никто не считался и держал за скот, а бандитизм и разбои были повседневны и стабильны, Лайонелу повезло родиться единственным наследником графа Аарона фон Никбэра. Мама умерла рано, и вскоре после этого отец женился снова, на омеге из знатной семьи, кстати, дважды вдове. Она тут же перебралась из своего волчьего края в их особняк, прихватив с собой своего отпрыска-альфу, на два года старше Лайонела. Отец был счастлив как никогда, вечно причитал, что теперь вновь станет «как раньше». Но Лайонел всегда знал, что Сара та ещё змея, так оплела отца, сдавила его бдительность своей лживой любовью, одурачила его, когда тот был ослеплён горем после смерти супруги. Лайонел поражался, как отец слеп, как он не видит сущность этой твари, как он доверчив к ней, как беспечен. Догадки и подозрения никак не отпускали мысли Лайонела, она вполне могла быть причиной, откуда не возьми появившейся тяжкой болезни и скорой кончины отца. Прошло уже четыре месяца со дня смерти папы и Сара очень плоха в своём лживом трауре — не вооруженным глазом заметны её тяжкие актёрские потуги. С самого первого дня, после смерти отца, она почему-то возомнила, что ему стоит «выйти замуж», да поскорее. Вначале Лайонел недоумевал к чему такая спешка, но высшие силы не обделили его разумом и, проанализировав многие факторы, он с лёгкость пришел к осознанию и чёткому пониманию целей мачехи. Так как все ванные процедуры Лайонел завершил ещё до прихода Сары, он, закончив вычёсывать свои локоны, прошествовал к кровати, принимаясь разбирать вещи, разбросанные по постели. В порыве гнева и скандала с мачехой он с пылу выгнал дворецкого и теперь придётся выбирать наряд на сегодняшний вечер самому. Глаза разбегались меж тремя вариантами, а думы не давали покою. Мачеха определённо рассчитывает лишить его титула в пользу своего ненаглядного сынишки. Из этого «альфы» ничего хорошего выйти не может, он слишком легкомысленный, бестолковый до безобразия и не имеет твёрдых убеждений. Самое смешное, что это ничтожество ещё имеет надежду заполучить его внимание, это абсурдно, ибо Лайонела не завораживают и более достойные кандидаты, нежели этот приживала. Через полгода после смерти графа его старший сын, доселе именуемый виконтом, получает титул отца. Всё было бы гораздо проще, родись Лайонел альфой, а не омегой. Тогда, после смерти папы, он смог бы безоговорочно получить титул графа, для этого не пришлось бы жениться. В связи с тем, что он является омегой, неважно какого титула, он не имеет права быть главой дома и обязан выйти замуж за альфу, который фактически завладеет всём его наследством. Не взирая на эту «мелкую» деталь, альфа, в идеале, должен иметь высший, или, по меньшей мере, равный своему супругу титул. Титул омеги будет соответствовать титулу альфы, что означает лишь одно — женись Лайонел на низшем, сразу же утратит свой высокий статус. Тогда не видать ему наследства, а мачеха не замешкает со своим сынком, беспромедлительно присвоив себе всё имущество. Теперь же он страдает от уймы нюансов, главным из которых является поиск достойного альфы с высоким титулом, чему активно препятствует Сара. Лайонел сразу смекнул, что не от дурной памяти мачеха сватает ему бастардов и мелких баронов. Но Лайонел никогда не был плох в расчётливости, он не собирался прозябать не в виконтах, а уж тем более не в баронах. Всего два месяца осталось на поиск выгодной партии… Всё казалось хуже некуда. Нет, он был рад и счастлив, что богат и обеспечен до конца своей жизни, что ему не приходиться пресмыкаться в трущобах, что в свои шестнадцать лет он беспечно занимается всяческой ерундой, а не в третий раз вынашивает щенков от какого-то нищего урода-альфы. Но как бы всё не было хорошо, в скором времени ему всё же придётся выйти за одного из альф предлагающих ему свою руку, а тогда в любом случае придётся подчиниться, что никак не устраивало Лайонела. Лайонел знал сколь скверный у него характер, всё благодаря отцу, тот ни в чём его не ограничивал, всегда давал желаемое, никогда не наказывал, вечно нахваливал за красоту, рассказывая, как была бы счастлива мама. Лайонел без преувеличения был наглым, горделивым и надменным, непокорным, самовлюблённым и излишне требовательным, что было частым препятствием в поиске того самого идеального альфы, который мог бы быть достойным его. Все они не достаточно богаты, не достаточно красивы… слишком мерзостный характер, слишком властный, слишком старый… ни доли обольстительности, ни доли страсти, и ещё целый список минусов. А мачехины кандидаты и вовсе никуда не годятся, только время его тратят. С выбором наряда Лайонел, в конце концов, определился и тут же принялся наряжаться. Надев тугие чёрные брюки, знатно облегающие его ягодицы, он, довольно хмыкнув, принялся застёгивать светло-голубую рубашку, а вслед за ней накинул чёрный жилет, образ же довершил чёрным галстуком и оксфордами. Отметив на часах ещё несколько лишних минут, решил покрасоваться перед зеркалом, не спеша застёгивая жилет и разглядывая себя со всех сторон, посылая соблазнительные взгляды своему отражению. Покончив с самолюбованием, Лайонел проверил наличие всех своих аксессуаров и, заметив на наручных часах, что положенное время настало, вальяжно вышел из комнаты. С той же вальяжностью Лайонел спустился по лестнице и прошествовал мимо мачехи, приказав дворецкому у входа прибраться в его комнате. Периферийным зрением Лайонел узрел с какой надеждой мачеха провожает его в очередной раз, наивно полагая, что этому бастарду хватит духу его покорить. Лайонел не стал задерживаться и со всей важностью, высоко вздёрнув подбородок, скрылся за входной дверью. Водитель быстро довёз его до места назначения — великолепный ресторан всего в паре кварталов от особняка. Лайонел с показательной элегантностью выпорхнул из машины, приказывая водителю не ждать его, и оправив жилет, направился к входу. Людей даже у входа было безумно много, не сложно представить, что внутри все столики заняты, но Лайонела это не волновало, ведь его столик всегда забронирован. Лайонел часто предпочитал трапезничать именно в этом заведении: всегда учтивый, а главное не назойливый персонал, приятная и уютная обстановка, ненавязчивая музыка. Лайонел величаво прошел мимо бурно беседующих людей, импозантно откинув волосы, ловя восторженные взгляды. Пройдя в заведомо открытую швейцаром дверь, он, со всей презентабельностью, которой учил отец, неторопливо последовал к своему столику. К великому сожалению, «Мистер Бастард» — сама пунктуальность, уже рассиживал за столиком, томясь в ожидании. Лайонела бесило в нём всё, эти резкие черты лица, эти узкие глаза и тонкие, как нить, губы, ехидный оскал, которым он приветствует его… Безвкусный выбор наряда, манеры, а чересчур коротко стриженые волосы просто не давали спокойно смотреть на него. У этого альфы не могло быть и шанса, учитывая хотя бы то, что он всего на пару сантиметров выше его самого, а Лайонел предпочитал парней значительно выше.  — Добрый вечер, — ехидно оскалившись, поприветствовал мужчина.  — Сомневаюсь, — съязвил Лайонел, присаживаясь напротив.  — Не успели прийти, а уже грубите, вы в своём репертуаре, Лайонел, — заметил барон, оценивающе осматривая парня.  — Мы с вами не родственники и не друзья, барон Янг, потрудитесь обращаться ко мне учтиво! — требовательно заявил Лайонел, жестом подозвав официанта.  — Как вы надменны сегодня, милорд… — низким голосом пробормотал Янг. Лайонел не стал обращать внимания на злобное бормотание бастарда, обращаясь к официанту. Сегодняшним вечером он предпочёл хорошо прожаренный стейк с овощами и красное полусладкое вино. На «Утолле» никого особо не интересовал возраст «детей», учитывая то, что после первой течки омег уже не считали детьми, а альф в принципе не ущемляли. Пить алкоголь можно было кому угодно, если есть желание, деньги и богатенькие родители не против. «Мистер Бастард» пожелал кровавый кусок мяса с полусухим вином… снова… он почему-то неровно дышит ко всему кровавому. Атмосфера была напряженная, ничего не предвещало задушевной беседы, на что Лайонел и надеялся. Этот бастард оказался на удивление упорным и назойливым, где его мачеха только откопала… Обычно все «женихи» подсылаемые Сарой ограничивались одним походом на такое псевдо свидание и после небольшого концерта впредь и не думали заявиться вновь. Этот же бил все рекорды, мало того, что это третья по счёту встреча, так он ещё смел без доли стыда приходить в его дом на званый ужин к мачехе. Отвращение бушевало внутри Лайонела, когда он наблюдал, как тот жадно поедает его своим гнилым взглядом.  — Вы сегодня по-особенному обольстительны, — не отрывая взора, упираясь локтями о стол, пряча за сцепленными ладонями свою гадкую усмешку.  — Благодарю, — тактично улыбнувшись, начиная отстранённо разглядывать обстановку ресторана.  — Вам определённо часто говорят, какая у вас лучезарная улыбка…  — А вам никто не говорил, что вы довольно тривиальны? — перебив собеседника, с презрением окинув его взглядом.  — Вы первые, виконт Никбэр… — спокойно ответил барон — Почему бы нам не перейти на «ты», милорд? Мы ведь не в первый и не в последний раз встречаемся.  — Не думаю, что пожелаю такого сближения с вами, барон Янг, — отрезал Лайонел — Можете переходить ближе к теме, которую хотите обсудить за ужином, так как ваши заигрывания меня не забавляют. На время бастард умолк, что, несомненно, порадовало Лайонела, не иначе как придумывал вопросы и вспоминал свои никому не интересные истории. Виконт старался показать всё своё недовольство, отводя взгляд, величаво вскинув голову и поджав губы. Барон молчал вплоть до того, как принесли заказ, тогда принялся поедать свою «кровь с мясом» и не медлил со спиртным. Лайонел же никуда не спешил, медленно разрезая стейк и неторопливо попивая из бокала. Виконт держал ровную осанку, не позволяя себе лишних движений, тщательно пережевывая пищу, он вёл себя, как можно более сдержанно и пристойно. Что же касалось барона, то чинным поведением он похвалиться не мог, он вёл себя подобно животному: сгорбившись, глотал еду едва прожевав, без перестану доливая себе в бокал. Ему явно не хватало солидности, что абсолютно точно заметил не только Лайонел. Многочисленные посетители бросали заинтересованные взгляды, а Лайонел без труда читал в их глазах немой вопрос: «Как такая красота может находиться рядом с этим чудовищем?». Если б у него была возможность ослушаться своего временного «опекуна», он даже не подумал бы разделить ужин с этим человеком, не желающим вести себя достойно. Но треклятые нюансы, касающиеся омег не давали ему жить спокойно.  — Почему бы вам не рассказать что-то о себе? — заинтересованно спросил мужчина, отставляя бокал с вином — Не радует перспектива в третий раз вести монолог на ужине с вами, — тут же объяснился он.  — Полагаю вам достаточно известно обо мне из уст моей мачехи, неужели вам этого недостаточно? — прожевав еду, ответил Лайонел.  — Некоторое ваша матушка не в силах мне поведать… — вкрадчиво произнёс барон, утопив лукавую улыбку в дежурном глотке вина.  — Серьёзно, разве есть ещё тема, которую не в силах раструбить моя мачеха? — с наигранным изумлением, воскликнул парень — Удивите меня! — картинно пожав плечами, вздёргивая брови.  — Была ли у вас уже вязка, милорд Лайонел? — прямолинейно выдал Янг, устремляя грязный взгляд на ошеломлённого парня.  — Что?! — воскликнул Лайонел, заливаясь краской — Вы теряете всякий стыд, барон! Какие низкие темы блуждают в вашей голове! — затараторил виконт, округлив глаза.  — Судя по столь истеричной реакции, могу предположить, что вы до сих пор чисты. Как мило… вы так прелестно смущаетесь! — пристально разглядывая Лайонела, самодовольно делая глоток вина — Наконец-то, хоть одна честная эмоция на вашем каменном лице.  — Чтоб вам пусто было! Это непозволительное нахальство! — грубо выпалил виконт, следом осушая бокал до дна.  — Не стоит быть столь вспыльчивым, — противным и монотонным голосом говорил мужчина — Сомневаюсь, что вы столь невинны, каким хотите казаться. Вас никогда не обуревают постыдные желания?  — Нет! — коротко опровергнул Лайонел, набивая рот едой, дабы оттянуть время до следующего ответа.  — Жалкая ложь, едва ли я вам поверю… милорд… Бастард сделал небольшую паузу и бархатным голосом протянул слово «милорд», следом ехидно посмеиваясь и так же принимаясь за еду. Лайонелу не хватало слов и он, молча начал уплетать стейк, чувствуя себя дико смущённым и униженным. Смутило его и сбило с толку совсем не то, что его посмели в таком уличить, ведь его абсолютно не беспокоило мнение окружающих. Что было более тревожным, так это то, что он был совершенно прав, этот треклятый бастард попал прямо в точку. Да, у него никогда не было альфы, отец сроду бы не позволил ему вести разгульную жизнь, о вязке до свадьбы и речи не шло. Все знакомые знатные омеги были вольны спать с кем бы им не заблагорассудиться, но его отец был слишком строг в этом плане. Скорее всего, причина была в том, что Лайонел являлся единственным наследником, в отличие от прочих омег имеющих одного или более братьев альф. Не мудрено, что отец хотел, чтоб его сын оставался возвышенным и стал достойным наследником. За всю «взрослую» жизнь у Лайонела даже течка была всего полдня. С тринадцати лет, как только настал первый гон, отец отдал приказ дворецкому и тот исправно кормил его таблетками три раза в год. Какая, к чёрту, вязка, если он то и течки ощущения смутно помнил. Лайонел бродил в своих думах, не обращая внимания ни на что вокруг. Он уже и пожалел, что так бурно отреагировал, только дал повод себя смутить. Но сколь же смекалист этот сукин сын… От того, что он никогда не испытывал «этого» удовольствия, интерес к нему просто зашкаливал. Сложно не думать о подобном, когда почти каждый встречный альфа раздевает взглядом, когда опаляет своим взором, переполненным желания и похоти, когда свесив язык, наблюдает за любым движением. Невозможно отрицать, что грязные мысли одолевают, а желания одурманивают голову. Ему не стыдно признаться, что он интересуется всякого рода развратом, боле того мастурбирует представляя себя на месте того или иного «персонажа». Но пусть не обольщается этот недостойный, хоть Лайонел и размышляет о подобном, ни один альфа доселе не завоевал его внимания и вожделения заодно. Весьма сомнительно, что кто-то вообще сумеет зажечь в нём пламя желания! Тем более, он не подчиниться какой-то посредственности и асексуальности, вроде этого бастарда. У виконта не укладывалось в голове, как тот вообще посмел о таком спрашивать, наглости этому мерзкому человеку не занимать! Внутренний монолог перерастал в повышенную агрессию.  — Готов поспорить, что вы годами сидите на таблетках подавляющих течку, — продолжал бросать бесстыжие предположения Янг.  — Не вашего ума дело, барон, — сдержанно ответил Лайонел — Потрудитесь переключиться на более подходящую тему.  — По мне, так эта тема как нельзя подходящая, если учесть наши желания, — самонадеянно бормотал мужчина.  — Вы, похоже, пригубили лишнего… Ведь я не имею ни единого желания, касающегося вас. Более того, я уже не раз намекал вам, что ваша компания мне неприятна, — спесиво растолковал парень. — Мне достаточно одной ночи с вами, и впредь вы забудете о своей чванливости и непокоре… — не оставлял своих грязных помыслов барон, коварно усмехаясь, глядя прямиком в глаза озадаченного Лайонела.  — Лишиться чести с подобным вам? Это гораздо ниже моей гордости! — с неприязнью бросил виконт, отставляя блюдо, не имея более желания есть.  — Горю страстью увидеть вас в дезабилье… — издевательски продолжал Янг — Почему бы вам, милорд, не перестать строить из себя невинную сучку?  — Как низко! — воскликнул, пораженный нахальством Лайонел. — С меня довольно! Это была наша последняя встреча! Ни под каким предлогом впредь не хочу вас видеть, тем более в своём особняке! — завопил парень, вскакивая с места. Тот лишь ехидно засмеялся в ответ, нагло изучая вспыхнувшее злобой, красное лицо виконта. Лайонел не собирался больше находиться и в паре метров рядом с этим мерзостным бастардом. Недовольно хмыкнув и бросив небрежный взгляд, Лайонел резко развернулся и с высоко поднятой головой последовал к выходу. Заинтересованные наблюдатели, шепчущиеся между собой и внимательно созерцающие сие представленье, совершенно не беспокоили виконта. В этом отвратном диалоге были свои плюсы, теперь он имел веские причины более не встречаться с этим ничтожеством. Довольный собой, Лайонел вышел из ресторана, в полной уверенности, что с «Мистером Бастардом» покончено. Сегодняшняя «каторга» окончилась гораздо раньше, чем он мог даже надеяться, на дворе всего одиннадцатый час — детское время. Домой идти желания не было и он решил прогуляться по центральному уровню. Там в любое время атмосфера веселья и шумного праздника. Лайонел прошел к одному из ближайших лифтов, находящихся на уровне и в считанные минуты спустился в «Центр». Лайонел любил прогуливаться по шумным улицам, в толпах людей, находиться в центре внимания, ловить завистливые и восхищённые взгляды прохожих. Отец всегда бранил его за то, что тот ходит без телохранителя по нижним уровням, но за столько лет ни разу ничего не произошло. Папа напрасно переживал… Лайонел был более чем уверен, что эта прихоть отца была скорее вызвана желанием следить за его личной жизнью, нежели охранять его от бандитов. Как бы там ни было, он очень скучал по отцу и с болью вспоминал его мучительную смерть, которой тот не заслужил. В торговом квартале, как всегда стоял гам, люди беспорядочно сновали по площади, осматривали предложенные товары и торговались. Лайонел не спеша прошел мимо, направляясь к основной улице, на которой часто проходили различные выступления всякого рода умельцев. Широкий и протяжный проспект сверкал яркими огнями, ощущение радости само собою нарастало и переполняло. Лайонел посмотрел на поющую изумительно красивым голосом девушку, пару минут посмеялся над псевдо проповедниками, некоторое время убил, наблюдая за жонглёрами… Довольно побродил по улице, привлекая внимание симпатичных альф, получая наслаждение от их голодных взглядов, украдкой посылая им соблазнительные улыбки, подзадоривая и так покорённых парней. День оказался не столь плох, каким представлялся в начале. Виконт вдоволь находился и развеялся, самое время было с чистой душой вернуться домой и позлорадствовать над мачехой и её очередным неудавшимся планом. Лайонел уже повернул назад, перебирая в уме траекторию дороги к ближнему лифту наверх, как вдруг его по титулу окликнул детский и писклявы голосок. Когда виконт повернулся, то увидел напротив маленькую девочку в лохмотьях с двумя хвостиками на голове и миловидной, опечаленной мордашкой. Малышка замялась, а позже, собравшись с силами, попросила помочь её маме, которая сломала ногу. Лайонел пытался отказать, но ребёнок расплакался, а прохожие так покосились, будто он изверг какой-то. Закатив глаза и тяжко вздохнув, Лайонел согласился последовать за девочкой, которая не так то и далеко его звала. Она привела его к тёмному переулку всего в паре десятков метров от основной улицы и настаивала, чтоб он пошел и вытащил оттуда маму. Безрассудством и слабоумием виконт не страдал, даже на свои шестнадцать лет ему хватало ума не ходить в одиночку в тёмные переулки. Лайонел предложил девочке позвать кого-то ещё и лишь тот сделал шаг к отступлению, как неожиданно из тьмы на него накинулся здоровенный мужик. Ребёнок пропищал тонкое «Простите!» и бросился прочь, пока явный недоброжелатель заламывал его руки за спину. Лайонел мог бы кричать, но большой надежды эта возможность не вселяла, ведь едва ли его кто-то услышит, ибо основная масса людей поглощена шумом на центральной улице. Вместо криков виконт принялся проклинать напавшего и брыкаться, пытаясь то ногу ему оттоптать, то головой ударить, пока тот толкал его в темноту. В глубине проулка сиял довольно яркий фонарь и рядом с ним находился второй человек, ещё менее приветливый, нежели стоящий за спиной. Он стал подходить, свет ослеплял и Лайонел различал лишь громоздкий коротко стриженый силуэт, приглушенно и дурацки гогочущий. Парень, опираясь на державшего его руки мужчину, пнул ногой приблизившегося довольно близко громилу. Лайонел попал ногой в живот, что помогло ему немного оттолкнуть мужика, но того это действие ещё больше разозлило. Несколько последующих удара пролетели мимо и тот, разгневанно прорычал, хватая его за волосы, больно оттягивая вверх, задирая голову.  — Хорош ерепениться, сука! — низким и угрожающим голосом.  — Сука? — недоумевающе переспросил Лайонел, вздёргивая бровь — Ты вообще из ума выжил, подневольный? — грубо заговорил парень.  — Ого, какой грозный! — со смешком обратился тот к стоящему за спиной. — А разве ты не сука? — уставляясь безумным взглядом на Лайонела.  — Я омега, недоразвитая ты чернь! Ты хоть представляешь на кого тут руку поднимаешь?! — злобно оскалившись, пытаясь выдернуть волосы из руки.  — Наслышан, — спокойно ответил тот. — А барон не дурак, на такую красоту глаз положить, скажи? — вновь обращался он к своему напарнику.  — Ты прав, выглядит он бесподобно, а пахнет ещё лучше! — впервые отозвался мрачный голос из-за спины.  — Барон?! Проклятый бастард! — завопил Лайонел, дёргая руками и суетясь. — Чего ему от меня надо?!  — Красавица, ещё и умница… поразительно… М-м… Не хочешь поиграть? — заинтересованно придвинулся мужчина ближе, позволяя разглядеть свою убогую физиономию.  — Пошел ты! Ублюдок, ты мне противен! — в сердцах воскликнул парень. Излишняя прямолинейность явно была не по вкусу бандиту, который загорелся злобой. Не успел Лайонел выдохнуть, как тут же получил тяжелый удар огромного кулака в подбородок, который добротно задел и губу. Лайонел не сразу заметил, как волосы рассыпались локонами по плечам и лицу. На несколько секунд парень застыл с поникшей головой, вслед поднимая её, устремляя изумлённый и объятый страхом взгляд. С болью пришло осознания того, что не стоит быть излишне самоуверенным и грубить громилам в тёмном переулке, когда он совершенно один. Нижняя губа заныла, по подбородку побежала тёплая струйка, а вкус крови окутал ротовую полость. Двое мужчин разразились неприятным смехом, а ударивший принялся расстёгивать жилет и разрывать мелкие пуговицы на рубашке.  — Ты что делаешь, сволочь?! — запаниковал Лайонел.  — Барон Янг сказал, что мы можем немного поиграть с тобой, если ты, сука, будешь уж больно несговорчив, — в довольном тоне пояснил недруг из-за спины, цепко впиваясь рукой в волосы на макушке, вынуждая взирать вверх.  — В чём не сговорчив, мать вашу, чего он хочет?! — панично срываясь на крик, увиливая бёдрами от протянутых к паху рук.  — А я не говорил? Хм… что ж… Барон безумно желает получить ВАШЕ расположение, милорд, или как вас там величают, — потешаясь, расстёгивая брюки парня.  — Агх… мне плевать, чего он там желает! Я под страхом смерти не отдамся ему! — теряя всякое самообладание.  — Будь уверен, после того, как мы с тобой поиграем, смерть тебе покажется сказкой! — грозно проговорил бандит, спуская брюки Лайонела, корчась от его отчаянного вскрика «Хватит!».  — А вы не против, если и я с вами поиграю? — раздался из темноты незнакомый голос.  — Что?! — крайне удивлённо переспросил бандит, оставляя в покое брюки не менее озадаченного Лайонела.  — Я говорю, как на счёт принять меня в вашу развесёлую игру? — с радостью повторил незнакомец.  — Ты охренел? Иди отсюда по живу по здорову! — принялся угрожать безмозглый мужлан.  — Фу, как грубо! — неторопливо шагая ближе — Ну же, покажите, кто у вас… чую чарующий аромат омежки, он красивый? — задорно бормотал незнакомец, неимоверно приятным голосом.  — Проваливай, кретин! — взвинчено выпалил самый болтливый из нападавших.  — Вау! — восхищённо воскликнул темноволосый парень, подскакивая ближе и заглядывая в лицо виконту — Вас можно понять… — задумчиво протянул незнакомец, оценивающе окинув лицо Лайонела взглядом. Волнующий аромат ударил в нос и Лайонел ощутил всю глубину и восхитительность обдавшего обоняние запаха. Таинственный брюнет пах безупречными нотами, преобладающими свежестью и мягкостью, но в то же время внушающими неоспоримое бесстрашие и дерзость. От этого аромата, заполонившего все лёгкие, виконт чувствовал себя подозрительно взбудораженным и что странно — защищённым. Лайонел с трудом, периферийным зрением, различал очертания лица незнакомца. Он совершенно точно улыбался, Лайонелу не показалось, а глаза его горели азартом, жаль, что цвета их было не различить. Лайонел тяжело дышал, с недоверием бросая косой взгляд на пристально разглядывающего его парня. Свет падал из-за его спины, а он стоял сбоку и ко всему этому бандит не давал виконту повернуть голову, так что абсолютно не возможно было точно разглядеть хоть одну черту его лица. Бандиты всё что-то бурчали и угрожали, но тот так и не отводил взора. Мысли быстро сменяли одна другую, Лайонелу очень сильно хотелось понять с какой целью незнакомец помогает ему… Он ведь помогает, правда? — Омежка непревзойдённо красивый! Пожалуй, он мне нравится! Как вам не совестно, так грубо вести себя с такой прелестью! — беззаботно трепался парень, обращаясь к бандитам. — Детка, ты поцелуешь меня, если я тебя спасу? — безмерно очаровательным голосом спросил незнакомец, нежным касанием пальцев проведя по виску и откинув прядь окровавленных волос, в след утерев кровь с подбородка. Лайонел замялся, слегка теряясь в этом неожиданно обращённом к нему вопросе. Это ласковое касание завело его в лёгкий ступор, да ещё и этот будоражащий голос, сильное волнение теплилось где-то внутри блондина. Но он быстро взял себя в руки, громко и отчётливо выкрикнув: «Да, чёрт возьми!». Боковым зрением виконт различил широченную улыбку и она тут же скрылась вместе с силуэтом парня.  — Великолепно! Тогда давайте поиграем в мою любимую игру?! — ещё более повеселел незнакомец.  — Что?! Хватит пустословить! Какую к чёрту игру?! — разнервничался бандит, ослабляя хватку на руках и голове Лайонела, разворачиваясь, позволяя увидеть, как его напарник предупредительно кладёт тяжелую руку на плечо парня.  — Я убью вас в особо жестокой форме, а сладенький трофейчик заберу себе! Идёт? — увлечённо поведал незнакомец и тут же с размаху осадил «главного» бандита в челюсть. Мужество бандита, державшего Лайонела, как ветром сдуло, он испуганно воскликнул и выпустил блондина из рук, отскакивая, как жалкий трус. Лайонел, не теряя времени, подтянул брюки и застегнул их, тут же улизнув к стене подле фонаря. От волнения и шока ему было сложновато справиться с мелкими пуговицами рубашки, тем более многие из них отсутствовали. В конце концов, он бросил это гиблое дело и остался стоять в почти полностью расстёгнутой рубашке туго стянутой галстуком на воротнике. Сноровки незнакомцу не занимать, он с лёгкостью отколотил первого бандита и тут же принялся за второго. В довольно пораженном состоянии Лайонел созерцал за умелыми движениями рослого незнакомца, жестоко избивающего его обидчиков. Парень был неимоверно высоким, почти два метра навскидку, длинноногий и широкоплечий — зажигательная комбинация, как на вкус блондина. Своё крепкое и мускулистое телосложение он облачил в тёмные джинсы с безобразными дырами и чёрную футболку со странным виобразным вырезом, а довершали сию дань удобству высокими тёмно-серыми ботинками. Незнакомец был чрезмерно подвижный и ловкий, благодаря чему с лёгкостью обставлял громоздкого мужлана. Он уже принялся в кровь разбирать рожу бандита, а Лайонел всё никак не мог разглядеть черты его лица. Чёрные, как смола, волосы, умеренной длины, ещё пару минут назад были привлекательно уложены набок, теперь же растрепались и интригующе таили облик. Виконт так увлёкся разглядыванием незнакомца, что совершенно упустил момент, когда жизни его вероятного спасителя угрожала опасность. Бандит, который первым отправился в «нокаут» с лёгкой подачи кулака загадочного приятеля, вдруг решил вторично испытать судьбу. Потрёпанный мужлан зашел сзади, вынув оружие из штанов и взведя курок, наставил дуло на брюнета. С опозданием завопивший об опасности Лайонел уже мысленно похоронил и незнакомца и свои надежды. Но парень, к счастью, был совсем не промах, он молниеносно отреагировал и в считанные секунды вынул из кобуры на голени, небольших размеров нож. Лайонел доселе не замечал кобуры, но внимательно приглядевшись, помимо пустующего места под нож, отметил на кобуре отделение для пистолета, да и сам пистолет собственно. Брюнет размашисто завёл нож в сторону и в пару телодвижений, резво полоснул им бандита по горлу. Кровь брызгами разлетелась в стороны… Эта картина словно застыла в глазах Лайонела, свет прямыми лучами озарил незнакомца, наконец-то он увидел лицо своего спасителя, если этот являлся таковым. Локоны чёрных волос ниспадали на овал лица, обрамляя высокие и выразительные скулы, бросая тень на глаза, не позволяя понять, в действительности ли он смотрит прямиком на Лайонела, или тому всего лишь кажется. Аккуратная линия пропорционального носа и гармонично играющий в сумме со скулами соразмерный подбородок. Довольно большой, чуть приоткрытый рот, с губами не лишенными объёма и привлекательных очертаний. Может свет так падал, а может он и впрямь был столь спокоен и хладнокровен в этот момент, на лице не читалось ни единой живой эмоции — немая сосредоточенность. Лайонела должна была испугать такая жестокость, но он не чувствовал ровным счётом никакой жалости к людям желавшим его изнасиловать. Тело бандита упало замертво, а виконт всё не мог оторвать взгляда от прекрасного незнакомца. Лайонел был не в силах собрать свои мысли, он так увлечённо уставился на парня, что даже ноющий подбородок, не в силах был его отвлечь. Он бы смотрел на своего героя ещё целую вечность, но тот сразу же переключился на второго бандита, который завидев, что произошло с его подельником, тут же, «поджав хвост», пустился в бега. Но брюнет явно не был мягок и милосерден, череда его предыдущих действий показывала, что он отнюдь не шутил, предлагая бандитам свою «любимую игру». Незнакомец моментально перекинул нож в левую руку, плавными и быстрыми движениями вынимая пистолет из кобуры, безотлагательно выстреливая в голову удаляющемуся бандиту. Сие действо было ожидаемым и слегка тревожным, даже немного печальным, но парня это явно не беспокоило, ведь он лишь надменно хмыкнул, пряча нож и пистолет в кобуру. Лайонел, похоже, не замечал, что встал, как вкопанный, глядя на высокий стан парня оправляющего волосы. Брюнет, лёгким движением руки вновь закинул взмокшие волосы набок и с разворота последовал прямиком к нему. Он ступал навстречу: уверенный, весь из себя дерзкий и гордый, такой сексуальный альфа, озаряемый светом фонаря, таинственный и обворожительный. Лайонел встревожено затрепетал, не зная, куда подеть свои руки, то стирая подсохшие подтёки крови с подбородка и прихорашивая растрёпанные волосы, то стягивая на груди края небрежно расхристанной рубашки. Лайонела обуревал стыд, за то, как не благородно и не возвышенно он сейчас выглядит в глазах интригующего незнакомца. Тот стремительно приближался, победоносно и лукаво улыбаясь, вселяя нетерпение в ожидании его решительных действий. Когда брюнет, подойдя вплотную, прытко снял с него галстук, позволяя рубашке скользнуть нараспашку, Лайонел взволнованно сглотнул слюну и вскинул голову вверх, попадая в плен пронзительного взгляда. Альфа властно схватил его за талию, а одурманенным взором виконт заблуждал по непростительно красивым чертам лица парня. Он оказался невероятно красивым, куда более пригожим, нежели Лайонел предположил издалека. Эти глаза сверху, просто предел мечтаний, большие с изумительно эффектным взглядом, зелёного оттенка радужки и так сильно расширенные зрачки. Его лицо было неимоверно эротичным с этой хитрой усмешкой и жгучим желанием в глазах, от которого сердце Лайонела выпрыгивало из груди. Раскрыв рот, Лайонел вожделенно взирал в глаза парня, не замечая, что ведёт себя словно зачарованный. Хотел бы Лайонел опомниться, но тут незнакомец резко схватил его за руки, вытягивая тело вверх, заставляя приподняться на носочках, и следом жестко прижал руки к стене над головой, цепко обхватывая их за утончённые запястья. Одновременно с тем, правой рукой он сжал челюсть Лайонела и притянул к себе, в тот же миг впиваясь страстным поцелуем. Дыхание сбилось, а сердце колотилось, как сумасшедшее, грудь так волнительно вздымалась, а ноги предательски подкашивались. Лайонел приложил все усилия, чтоб не ударить в грязь лицом при таком горячем поцелуе с этим безупречным искусителем. Не то чтоб он был слишком опытен в таких жадных и будоражащих поцелуях, но довольные мычания брюнета были вполне красноречивы. Незнакомец начал нагло хозяйничать языком во рту Лайонела, и он вовсе позабыл о чести и о гордости, бессовестно отвечая и утопая в этой пылкости. Буйство страсти овладело мыслями и телом блондина, он чувствовал, как возбуждение стремительно нарастает. Виконт не ведал ранее более эмоционального и темпераментного поцелуя, этот альфа был так умел, а его запах был хорош, словно сон. Парень пах так мужественно, так насыщенно, опьяняя своей сочностью аромата. Один лишь запах дурманил Лайонела до беспамятства, сводя с ума.  — У-у… — возбуждающе протянул брюнет, едва оторвавшись от губ Лайонела. — Довольно развратно, как для первого поцелуя с незнакомцем, не находишь? — коварно оскалившись.  — Что? — рассеянно спросил виконт, эротично размыкая уста, томно прикрывая глаза.  — Господи… Не обращай внимания, милый! — проговорил парень, восхищённо глядя на Лайонела. Не успел Лайонел сообразить о сути произнесённых слов, как вдруг альфа подхватил его под ягодицы, разводя ноги и прижимая спиной к стене. Блондину лишних намёков не потребовалось, и он сразу же обхватил брюнета ногами за талию. Альфа сильнее зажал его между стеной и своим телом, левой рукой всё ещё придерживая ягодицы, а правую руку запуская в волосы, охватывая золотистые локоны, насильно наклоняя голову омеги набок. Лайонел чувствовал, что у него ум за разум заходит, от всего этого блудливого поведения. Его лицо горело, оно определённо было алее крови, но он вновь бесстыже впился в этот крышесносный оскал напротив. Он так самоотверженно и жадно срывал поцелуи с губ брюнета, что совершенно забыл о недавно разбитой губе. О болящей челюсти Лайонел и не вспомнил, но вот губа неслабо разнылась, а из растревоженной трещинки вновь хлынула кровь. Тёплая влага на губах и запах железа лишь раззадорили и без того дикий поцелуй. Незнакомцу определённо нравился вкус крови, он слизывал её с раны и снова глубоко проталкивал свой юркий язык, потом кусал губы и так сексуально рычал. Лайонел беззастенчиво стонал и вскрикивал от волнующих укусов, крепче сжимая талию брюнета ногами. Притом блондин отчётливо ощущал железную твёрдость, великолепной величиной упирающуюся ему в пах. Лайонел, словно утратив рассудок, восхищался происходящим, не скрывая и своего не слабого возбуждения. Руки Лайонел закинул на плечи незнакомца, сжимая ладони в волосах и на затылке, ёрзая на руках альфы, грязно потираясь о пах.  — Детка, ты куда горячей, чем я когда-либо мог себе представить! — в чарующей интонации произнёс брюнет, с трудом разорвав поцелуй. — Прекращай быть такой развратной сучкой, а то я влюблюсь! — льющимся, бархатным голосом прошептал альфа на ухо исступлённому Лайонелу.  — Как тебя зовут? — задал давно терзающий вопрос Лайонел, краснея пуще прежнего от этого постыдного упрёка.  — М-м… сначала отдаёшься, а потом спрашиваешь? — грязно проговорив, нежно покусывая мочку уха.  — Нет, я никогда… — начал было оправдываться пристыженный блондин, но брюнет тут же его перебил.  — Меня зовут Эдриан… — сладкозвучно вымолвил парень на ухо.  — То есть… — пытался продолжить свою мысль блондин, но сам же оборвался. — Неважно… Эдриан, просто не останавливайся! — выпалил обезумевший от наслаждения Лайонел.  — О нет, милый, ещё немного, и моё терпение лопнет… — правая рука брюнета мягко последовала по натянутой ткани на расщелине ягодиц — И тогда тебе придётся распрощаться со своей сладенькой «честью», — грубо надавливая двумя пальцами на сфинктер.  — Ум… — смутился Лайонел, от этого волнующего заявления и откровенного касания к такому сокровенному месту, пусть даже через ткань. — Я… — Лайонел сам не соображал, что хотел сказать, бурные и пошлые думы прогнали всё здравомыслие. — Я…  — ЭДРИАН! — донёсся злобный мужской вопль издалека, вынуждая виконта слегка окунуться в реальность.  — Ох, чёрт! Прости, куколка, но мне пора, — опечалено сказал Эдриан, взяв блондина за рёбра, заставляя расцепить ноги.  — Не-ет… — капризно протянул опущенный на землю Лайонел, недоумевающий, что вдруг произошло.  — Это был горячий поцелуй! Он стоил твоего спасения, детка… — радостно заявил парень, лёгким касанием прильнув к губам блондина, следом тут же отстраняясь. — Будь умницей, вызови водителя, — приказным тоном выдал брюнет и последовал прочь от ошеломленного Лайонела.  — Эдриан?! Не смей бросать меня! — с норовом воскликнул Лайонел, только смекнув, что тот собрался уйти.  — ЭДРИАН! Я ЛИЧНО УБЬЮ ТЕБЯ, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ПОЯВИШЬСЯ! — грозно кричал кто-то вблизи, раздражая взбудораженного от возбуждения блондина, уже принявшегося проклинать помешавший им голос.  — Агх… прощайте, виконт Лайонел фон Никбэр, знакомство с вами было сущим удовольствием! — и весело отсалютовав, брюнет скрылся в темноте. Лайонел хотел бы последовать за брюнетом, узнать, кто стал причиной его столь быстрого ухода, увидеть, кто оказался важнее их поцелуя, но гордость не допускала такого поведения. С удалением Эдриана прочь, к Лайонелу начало постепенно возвращаться сознание и здравомыслие. Он без раздумий выполнил «приказ» брюнета и сразу же вызвал водителя, тот, похоже, спал, но кого это беспокоило. Пока Лайонел монотонно придавал себе более менее пристойный вид, дожидаясь пока водитель приедет за ним, рассуждения захватили все мысли. Этот коварнейший тип, оказывается, знал его титул и знал, как его зовут, но при этом смел вести себя, как с обычной омегой, без рода и племени, а он ему это позволял! Ох, какой же он кретин, раз допустил такое отношение к себе, выставил себя в подобном свете с первым встречным. Где же тогда была его завсегдатая гордость, куда испарилось его непокорство, где были его чинные манеры и острый язык. Да, он был непревзойдённо страстным и таким красивым, а запах был божественен, но куда девался весь самоконтроль, выдержка и надменность заодно… Лайонел всё никак не мог понять, что на него нашло, и почему он так бездумно отдавался страсти в объятиях этого чертовски горячего альфы. Уже прогрессирующее самобичевание на время прервал водитель, завидевший Лайонела в небрежном виде, в окружении пары трупов. Тот начал виться вокруг виконта и выспрашивать, что случилось и чем ему помочь, предлагал до машины на руках донести и в больницу свозить. Лайонел устал говорить: «Всё в порядке!»… А потом этот сердобольный причитал всю дорогу, что больше не позволит ему одному возвращаться домой и дворецкому пожалуется, с дому в одиночку не выпустят… И рот ведь не заткнёшь, детский сад! А в особняке всё стало ещё хлеще, несчастные слуги ноги сбили, бегая со всевозможными поручениями встревоженного дворецкого, не находившего себе места. Все почему-то решили, что чрезвычайное спокойствие и молчание Лайонела свидетельствует о его глубокой моральной травме. Мачеху и ту в дрожь бросало, похоже, боялась, что виконт обвинит в случившемся её. Сара не отходила далеко, всё крутилась рядом, выслушивая о чём дворецкий спрашивает у пасынка, выжидая, что же тот, в конце концов, ответит на такие тревожащие её вопросы. Лайонел не собирался придаваться откровениям в присутствии злополучной мачехи и в довольно грубой форме приказал ей удалиться из его комнаты. Тогда виконт остался в комнате с дворецким один на один. Джейк был дворецким Лайонела с самого детства, он показал себя преданным и надёжным человеком. Виконт, несомненно, доверял ему, но даже Джейку не следовало знать о столь похабном поведении своего господина. Узнай он подобное, станет ли он впредь так высоко ценить своего хозяина, поведшего себя столь низко, мало не подчинившегося какому-то подневольному альфе. Как бы Лайонелу ни было наплевать на отношение других, так пасть ниц в их глазах он всё же не хотел. Подумать только, он ведь был готов отдаться этому брюнету, так вульгарно раздвинул перед ним ноги…каков позор. Если б тот злосчастный и поистине спасительный голос не позвал бы Эдриана, кто знает, чем бы закончился этот разврат. Дворецкий узнал лишь то, что ему следовало знать, а именно: пара бандитов, подосланных бароном Янгом, намеревались учинить с ним самое недоброе, за что и поплатились, ведь мир не без добрых людей, и ему совершенно безвозмездно помог вооруженный до зубов альфа. Джейк довольно скептично воспринял эту информацию, наивностью старый пёс не отличался, но возражать не стал и безоговорочно прекратил свои расспросы. Лайонел приказал бастарда и на порог не пускали, а мачехе передать пламенное пожелание, чтоб та и рядом с ним не появлялась ближайшую неделю. Наконец-то выпроводив весь балаган из своей комнаты, блондин смог последовать в ванную комнату. Лайонел зашел в ванную комнату, в которую вела дверь прямиком из спальни. В углу за ширмой скрывалась уборная, посередине стояла большая белая ванная, а рядом с ней небольшой столик. Сама комната была приятных пастельных тонов, а свет слепил своей яркостью. Лайонел пустил горячую воду в ванную и подошел к огромному зеркалу в полный рост, стоявшему у стены. Блондин принялся неторопливо обнажаться, пристально разглядывая своё отражение. Парень небрежно скинул с себя потрёпанные вещи и швырнул на пол, они уже явно никуда не годились. Сам же он был, мягко говоря, не в форме: напухшая губа и бордовые разводы на подбородке, запутанные волосы с налипшей кровью… Ах, как же саднила кожа головы, от тех бестактных и жестких дёрганий за волосы. Украшали же всю картину синяки на запястьях. Лайонел не мог пожаловаться, что Эдриан сделал ему больно, вовсе нет, он был немного груб, довольно порывист и эмоционален, тем не менее, вполне аккуратен. Причина в его слишком нежной коже — любое крепкое сжатие и багровые пятна осыпали шелковистый фарфор. А этот знойный брюнет сжимал его со всей страстью, оставляя следы своей пылкости. Лайонел погрузился в ванную, наслаждаясь паляще-горячей водой, не сводя взгляда со своих ссадин. Глядя на свои запястья, блондин невольно вспоминал, с каким могуществом его держали те крепкие и сильные руки. Одни только воспоминания пробуждали желание в Лайонеле, он ничего не мог поделать ни со своими мыслями, ни с телом. Почему-то этот альфа так глубоко запал в его душу, руша все его убеждения и предрассудки. Он, то корил себя за эти низменные побуждения к едва знакомому человеку, то сходил с ума от вожделения, мечтая вновь оказаться в той ситуации и не отпустить Эдриана к тому загадочному голосу. Лайонел поскорее принял ванную, сражаясь со своими грязными думами, не позволяя себе опуститься до мастурбации на этого бесовского развратника, сбившего его с толку. Всё ещё взбудораженный встречей Лайонел, облачился в ночные штаны и с надеждой на глубокий сон прилёг в постель. Виконт пытался заснуть, пытался выкинуть из головы этого сексапильного альфу, но всё было тщетно. Бессонница полночи мучила блондина, мысли ни на секунду не покидали, воспоминания лавиной осаждали разум, вынуждая вновь и вновь думать, что стоило поступить иначе… Наплевать на свою гордость и не позволить сбежать этому пределу мечтаний. Лайонел боялся думать, что это была их первая и последняя встреча, ибо тот негодяй сказал «Прощайте»! Он ведь не посмеет всё так бросить, он ведь так же увлечён им в ответ, не так ли? Иначе и быть не может, никто не в силах устоять пред его красотой! Беспокойство и волнение играли на нервах покорённого Лайонела, так и не позволяя уснуть до глубокой ночи. ***** Лайонел проспал до самого обеда, ни разу не проснувшись. Когда он встал, в комнате уже удивительно приятно пахло, блондин поразился, сколь же отрадны в этот раз ароматические масла Джейка. Аромат был тонкий, намного свежее и сладостнее нежели тот что был вчера, и в разы выразительней того ужасного, что был на прошлой неделе. Чувствовал себя Лайонел довольно разморенным, проснулся он в холодном поту, голова кружилась, окутывало лёгкое недомогание, и почему-то было слишком жарко. Блондин посчитал, что он переспал и огорчённо вздохнул, понимая, что теперь полдня уйдёт насмарку. Виконт осмотрелся в поисках источника запах и своего наряда на сегодня, но ни того ни другого не заприметил. Бог с теми ароматическими маслами, он мог поместить их куда угодно, а вот одежды точно не было… Это было довольно странно, ибо Джейк каждое утро подбирает наряд и вывешивает его, неужели он забыл сделать это, когда проветривал комнату сегодня. Лайонел лежал глядя в потолок, а в голову вновь лезли мысли о вчерашнем альфе. Кто такой Эдриан? Сколько лет Эдриану? Что Эдриан делал там ночью? Почему помог ему? Почему он так увлёкся Эдрианом? Нравиться ли он Эдриану? Почему какой-то голос он предпочёл ему? Как красив Эдриан, как сексуален Эдриан! Какой он был бесстрашный, какой дерзкий! Эдриан… Эдриан… Эдриан… зациклилось в голове парня. До чего же настырны были эти мысли, ни на минуту не покидали головы! От этих беспрестанных вопросов всплывающих и мучающих разум, сон как рукой сняло. Но окончательно Лайонел проснулся, когда при желании встать почувствовал себя неуютно в зоне паха. Буря недоумения и шока вырисовалась на физиономии Лайонела. Он резко одёрнул покрывало и воочию убедился, что ему отнюдь не показалось. Вся постель в области бёдер была залита смазкой, ночные штаны насквозь пропитались влагой, а насыщенный и глубокий сладкий аромат обжог обоняние. У него начался гон, чего быть никак не могло, ведь он только месяц назад пил таблетки от течки. Он пил… наверняка пил, Джейк никогда не пропускает срок! Лайонел округлив глаза, запаниковал, вскакивая с постели и вопя на полдома:  — ДЖЕЙК! — раздался жуткий крик. Не прошло и минуты, как опешивший дворецкий влетел в комнату. Он сразу же бросился к Лайонелу, но тому даже говорить ничего не требовалось, всё было вполне доступно взору и пониманию. Джейк в недоумении и шоке окинул взглядом масштаб катастрофы, потом побежал в ванную, включил воду и следом скрылся в коридоре. Виконт в нетерпении и раздражении скинул с себя влажные ночные штаны и последовал в ванную. Он чувствовал себя отвратительно и постыдно, на внутренней стороне бёдер уже размазалось обильное количество выделений, а из дырочки продолжала стекать тёплая и пахучая смазка. Блондин громко хлопнул дверью, подступая к ванной. Лайонел был взвинчен до предела, хотелось утонуть в великолепных глазах Эдриана, вновь стать скованным его пылом и полной грудью вдохнуть его могучий и будоражащий аромат. От невозможности заполучить объект своих столь невыносимых и безумных желаний, побуждались гневные порывы крушить всё вокруг. Только парень погрузился в прибывающую воду, как в дверь постучали.  — Господин Лайонел, — тихонько отозвался Джейк из-за дверей. — Могу я войти?  — Да входи же скорей! Спрашиваешь ещё! — нервно бурчал блондин, сгибая одну ногу в колене, скрадывая факт своей возбуждённости.  — Выпейте, пожалуйста, — протягивая в одной руке две таблетки, а в другой стакан с водой. — Извините меня, я не мог почувствовать…  — Я прекрасно знаю, что ты бета, Джейк! Не это меня беспокоит! Объясни мне, вдруг я чего-то не понимаю… — дрожа от злобы начал виконт, следом запив таблетки. — Какого чёрта у меня пошла течка?! — гневно взирая прямо в глаза дворецкого.  — Совсем недавно у вас был гон, вы пропили весь курс лекарств на тот период, ближайшая течка должна была случиться не раньше, чем через три месяца… — начал издалека дворецкий.  — Ну надо же! Я и сам вполне в состоянии посчитать, идиот! Я хочу знать, по какой причине у меня случилась внеплановая течка! — негодовал блондин, чувствуя, что от горячей воды ему только хуже.  — Я имел смелость кое-что предположить, мой господин… — нерешительно заговорил Джейк, глядя, как хозяин принялся оттирать смазку с внутренней стороны бёдер, сгибаясь в три погибели, неумело утаивая эрекцию.  — Ближе к делу! Когда там начнут действовать твои таблетки?! — чувствуя усиливающееся, давно позабытое, ощущение зуда в промежности.  — Течка уже началась, поэтому я дал две таблетки, следовательно, совсем скоро симптомы стихнут, вам станет легче, а меньше чем через час окончательно остановятся и выделения, — быстро протараторил дворецкий.  — Гр-р… — прорычал Лайонел, обливаясь холодной водой.  — Что же касается причины… — поторопился продолжить Джейк — Кхм… простите господин… имели ли вы близость с тем альфой, которым так благоухали вчера? — смущённо отводя глаза.  — Что?! — озлобленно воскликнул виконт, пряча вспыхнувшее краской лицо, будучи застигнутым врасплох. — Как ты смеешь! — пытаясь держаться, «ловя» заколотившееся сердце где-то в пятках.  — Вы же знаете, я хочу вам только помочь… И никогда не посмею вас осудить — вкрадчиво начал Джейк, видя, как заволновался хозяин.  — Отвали, Джейк! Ничего у меня с ним не было! — категорически отрицал Лайонел. — Он меня спас и ушел… УШЕЛ! Слышишь? — капризно вопил парень, разворачиваясь к дворецкому, показывая своё опечаленное и красное до предела личико.  — Вас огорчило то, что он ушел? Вы так неспокойны и взволнованы… касательно него… — чрезмерно интересовался Джейк. — Какая тебе вообще разница! Чего ты ко мне пристал с этим чёртовым альфой?! — нервно говорил блондин, сходя с ума от жары и этих дурацких разговоров об Эдриане.  — Потому что единственная причина, по которой у вас может быть преждевременный гон, это из-за вашего загадочного альфы, о котором вы таите рассказать, — с умным видом проговорил дворецкий.  — Вздор! Что за чушь ты городишь, Джейк! — скептично бросил виконт, укладываясь в ванной, пытаясь состроить непринуждённый вид. Но гнусные и похотливые желания обуревали каждую секунду, а как он млел от одного только упоминание «его» альфы.  — Послушайте же меня, милорд… — всплыл Джейк перед глазами отвернувшегося Лайонела. — Знаете, в присутствии некоторых альф, омеги теряют всякое самообладание… не корите себя за содеянное…  — Ты что же это, совсем страх потерял, дурак старый! — вспылил Лайонел, бросая в Джейка схваченным со столика стаканом. — Полегче, господин! — увернувшись от разбившегося в дребезги стакана. — Я склонен думать, что он ваша истинная пара, — продолжал на свой страх и риск дворецкий.  — Тебе вообще думать противопоказано! Я перерос эти сказки про идеальную пару! Подневольный! Моя истинная пара… ХА! Что за ересь! — весь этот разговор выводил из себя Лайонела, ему было стыдно признать, что сейчас он готов поверить в любую сказку, лишь бы вновь оказать в тех крепких и страстных объятиях.  — Хм… значит он подневольный… Вы поэтому так опечалены?  — Господи! Да, полагаю, он подневольный, но я вовсе ничем не опечален! Между нами ничего не было, я не спал с ним, а он не спал со мной, чего не понятного! Он попросил поцелуй за моё спасение, а после этого просто бросил меня в непотребном состоянии… агх… то есть… он просто ушел! — тараторил без остановки Лайонел, часто не членораздельно, сбиваясь и с трудом борясь с наворачивающимися слезами.  — Спокойнее, милорд, вы слишком взволнованы из-за течки, это скоро пройдёт…  — Пошел ты! — сгорая от стыда, завопил виконт, указывая на дверь.  — Как скажите, господин, оставлю вас одного, — покорно пробормотал Джейк и скрылся за дверью. Треклятый дворецкий, всюду ему надо протолкнуть свой нос, всё узнать, а потом лезть со своей ненужной помощью! Кому сдалась его помощь, чем он вообще может помочь, кроме этих злосчастных таблеток. И когда же, в конце концов, пройдут эти симптомы, уже сил никаких нет, это терпеть! В глазах туманилось, прохладней не становилось, а этот избыточно яркий запах просто заполонил всё помещение… Член стоял, как каменный, ноя и выделяя капельки смазки, а чёртов зуд не прекращался, всё более склоняя к гнусным желаниям касаться самого себя. Мастурбация это одно, но удовлетворение самого себя пальцами это совершенно другое. Лайонел был выше это, выше этой похабности и блудливости… но… до чего же это было интересное и интригующее занятие… Блондин убеждал себя, что он только попробует и самое главное ему это абсолютно не понравиться… Лайонел всего лишь нерешительно провёл рукой по ягодице, следуя пальцами к колечку мышц, а вереница дум тут же опутала голову парня. Лицо Эдриана, как сейчас стояло перед глазами, особенно его нахальная и лукавая улыбка, не сползающая с его самодовольной и чрезмерно уверенной физиономии. Ещё свежи были в памяти его волнительные касания, его знойные поцелуи, вспышкой огня окатывающие всё тело… Его мужество и сила, с которой он с лёгкостью поднимал его, грубо прижимал к стене, бросаясь на его губы словно варвар, будто дикарь… Сколько страсти он дарил, как вскружил голову, одним лишь поцелуем, порождая азарт, вожделение и неоспоримое желание покориться ему. Виконт никогда не предполагал, что в таком нетерпении будет желать отдаться власти и послушно повиноваться какому-либо альфе. Но Эдриан словно наслал на него затмение, иначе никак не описать это невообразимое желание стать его омегой. Лайонел застенчиво свёл ноги в коленях, зажимая правую руку между ног, и робко коснулся своего сфинктера, тихонько всхлипнув. Блондин стеснительно отвёл взгляд от подрагивающего члена, закрывая глаза рукой и откидывая голову на спинку ванной. Всё это было так неправильно и бесстыже, но легче становилось только когда он касался себя. Лайонел представлял, что это пальцы Эдриана, которыми тот предупредительно надавливал на дырочку, соблазняя при этом своими пошлыми речами. Парень нежно потёр сфинктер двумя пальцами и следом оба с лёгкостью скользнули внутрь до второй фаланги. Виконт восхищённо заскулил, покрываясь мурашками, слегка прогибаясь и цепко хватаясь рукой за ребро ванной. Лайонел воспылал грёзами об Эдриане, начиная более решительно проталкивать свои пальцы внутрь. Холодная вода обливала плечи и торс, утекая вниз по спине, скрываясь в сливе, но виконт вовсе не чувствовал холода. Всё тело горело синим пламенем, Лайонел всё глубже проталкивал пальцы в безумно влажную дырочку, мечтая, чтоб вместо его пальцев её распирал член альфы. Парень слегка осмелел в своих действиях, раздвигая ноги и приподнимая таз, с безумной страстью взирая на движение своей руки. Стоны беспрестанно лились из приоткрытых уст, а в голове маячил образ эротичного лица Эдриана. Так хотелось поскорее кончить, и виконт несдержанно оплёл член своими тонкими пальцами, начиная размашисто и яро дрочить. Блондин и знать не хотел, сколь непристоен он в данный момент, его не беспокоило, как развратно он выглядит сейчас, ведь его никто не видит… Теряя всякий стыд, Лайонел ускорил движение руки на члене, и всего через несколько секунд излился прямиком на свой торс. Протяжно застонав, парень широко распахнул глаза, видя, как сперма обильно орошает его живот и грудь, чувствуя, как стенки сфинктера судорожно сжимают его пальцы. Лайонел почувствовал безмерную расслабленность и удовлетворённость, даже в мыслях посвежело. Ощущение было такое, будто он только проснулся от очень длинного и реалистичного сна. Парень просто смотрел в потолок расфокусированным взглядом, ловя обрывки предложений в своей затуманенной голове. Через несколько минут, безвольно лежащий в ванной виконт, почувствовал холод: вода морозящими струйками протекала по спине, доставляя неприятности охладелому телу Лайонела. Он, возвращаясь в трезвое сознание, тут же переключил на горячую воду и принялся вымывать с себя следы своей похотливости. Когда Лайонел вышел из ванной комнаты, состояние его было более чем прекрасное. Здравомыслие вернулось, зуд и бездумное вожделение поутихли, благодаря таблеткам течка совсем пропала, разве что пах он ещё с избыточной силой. Виконту не укладывалось в голове, как остальные омеги переносят этот ад без таблеток, как они всю неделю страдают. Разве можно вынести это жуткое желание хотя бы день? В понимании парня, за это время впору с ума сойти, немудрено, что бедные омеги вешаются на кого попало. ***** День был определённо испорчен, Лайонел не хотел ни есть, ни даже вставать с постели. Всё это было довольно тяжело для его внутреннего самочувствия. Этот ублюдок бастард, этот неотразимый альфа, внезапная течка, всё это выбило Лайонела из колеи. Джейк аки пчела трудился, чтоб угодить ему хоть чем-то, но ничто не интересовало его, так как Эдриан. Невыносимы были эти мысли и чувство испорченности, которое вселяло любое воспоминание о нём. Меланхолическое настроение осадило Лайонела. Всё больше хотелось увидеть его вновь, узнать о нём побольше… ведь кроме имени он толком ничем и не удосужился поинтересоваться… кретин! Безынициативный и тоскливый день подходил концу, а парень не торопился вставать с постели. Беспокойный, виконт постоянно мучил себя различного вида мыслями, что он всё делал не так, что он всё испортил и такой альфа даже и не захочет его впредь. Он не сделал в этот день ровным счётом ничего, но устал до предела. Предложение дворецкого лечь пораньше и отдохнуть, он воспринял преспокойно, безоговорочно соглашаясь. Не было и девяти, а Лайонел просто уткнулся носом в подушку, даже не думая заняться чем-то перед сном. ***** Следующий день не задался с самого утра. Мачеха реабилитировалась от своего шока, понимая, что ей ничего не грозит, и принялась обхаживать Лайонела, предлагая тех или иных «женихов». У виконта не было ни сил, ни желания пререкаться с Сарой, поэтому он просто понаблюдал, как пыжится мачеха, расписывая достояния очередных кандидатов. И что за глупая женщина, неужели она считает его недоразвитым и до сих пор думает, что он купиться хоть на одного. Пара-тройка баронов и даже один виконт… Надо же, похоже мачеха совсем отчаялась! Так или иначе, надолго её не хватило и после двухчасового экскурса по достоинствам каждого из альф, она снисходительно решила, что ему польстит пойти на «свидание» с виконтом Батлером. Мужчина выглядел вполне недурственно, двадцать три года, миловидное лицо, приемлемая причёска. Сара из кожи вон лезла, рассказывая, какой он прекрасный вариант. Но так как Лайонелу было абсолютно всё равно, он согласился встретиться с ним на следующей неделе. Выбора то особо не было, а этот всяко лучше бастарда. Мачеха, сияющая, как само солнце, выплыла из комнаты блондина, радуясь тому, как он легко согласился. Наивная графиня возомнила, что этот виконт ему приглянулся, но на самом деле Лайонел просто хотел поскорее отвязаться от неё. Этот день был ещё более нудный и однообразный чем прежний. К вечеру, в избытке раздумий, Лайонел, в конце концов, докатился до того, что решил найти Эдриана. Парень тут же засобирался, продумывая план действий. Раз Эдриан, скорее всего, был подневольным, то выше среднего уровня тому не попасть. На нижний уровень виконт не собирался даже ногой ступать, не хватало ещё в новую передрягу попасть, а вот «Центральный» уровень в его распоряжении. Весьма опрометчивое намерение — искать человека, которого ты знать не знаешь и даже не предполагаешь где его искать. Идей было не много, ежели тот носит оружие, не скрывая, вряд ли он будет бродить по основной улице на глазах охраны, а значит он где-то на отдалённых улицах, или в переулках подобных тому злополучному. Средний уровень не маленький, улиц много, а Лайонел плохо их знает, это ведь не «Поднебесный» ярус, на котором ему всё ведомо. Попросить у кого-то помощи… Нет, об этот и речи идти не могло. Он и так топчет свою гордость, собираясь выследить подневольного альфу, только из-за того что тот так задурманил его разум. В скором времени, собравшись и вырядившись будто на праздник, Лайонел отправился на «Центральный» уровень. Только спустившись на средний ярус, виконт сразу же почувствовал себя дураком, но раз быть дураком, то быть им до конца. Лайонел сжал горло своей гордости и последовал бродить по улицам, периодически уличая себя в кретинизме. Несколько часов прогулок по безлюдным улицам не закончились ничем плохим, но и не увенчались успехом. Он просто идиот, если думает, что Эдриан тупо сидит в каком-то переулке и дожидается пока блаженный омега его найдёт, чтоб сказать…, а что сказать? Что он хочет сказать альфе от которого без ума? Что он его любит? Нет, он не любит его… Нельзя же влюбиться так быстро, тем более с чего бы это вдруг? Ерунда какая, он просто ополоумел от вожделения. Всё это воздержание, которое сулил ему вечно отец, вылилось в необузданное желание заполучить первого встречного альфу, позволившего себе так напористо добиться его внимания. Раньше никто не позволил бы себе так беспардонно подступиться к нему и грязно срывать поцелуи с его губ. Виконт просто сорвался, просто интерес взял своё, запретное всегда более сладкое. А всё виноват этот безмозглый альфа! Не сделай он тогда первый шаг, не вцепись он в него с такой страстью, Лайонелу даже на ум не пришло бы повести себя столь вульгарно. Подумать на свежем воздухе для Лайонела было очень полезно, в голове возникли вполне резонные соображения. Неизвестно даже, кто такой этот Эдриан и «Эдриан» ли он вообще! Совершенно не странно, что он знал его по имени, многие подневольные знают лордов по именам, только вот никто из них не позволяет себе распускать руки. Да и что он делал в том гнусном переулке в такое позднее время… Как-то не верится, что «судьба» завела его в эту грёбаную подворотню, не иначе как промышлял каким-то разбоем, или контрабандой. Вооружен он был явно не для невинной прогулки, а дрался далеко не как новичок! С каждой последующей минутой ходьбы по среднему уровню, внутри Лайонела разгорался всё больший огонь злобы и недоверия к Эдриану. Что за альфа сбегает в подобной ситуации! Блондин мог назвать дюжину знакомых альф, которым лишь обнаженное тело покажи и они больше с рук не выпустят, как не сопротивляйся. Альфы все одинаковые, они не могут так просто бросить объект своего притяжения, тем более на полпути к сексу. А раз он так легко оставил его в таком исступлённом состоянии, значит, он вовсе не был увлечён им. Треклятому брюнету просто захотелось поиграть на его чувствах, а Лайонел ведёт себя, как влюблённый придурок! А не пошел бы он к чёрту! Раздраженный и взбешенный своей униженной гордостью, своей распущенностью и бесконечной бестолковостью, блондин начал обвинять Эдриана во всех грехах. Лайонел решил поскорее вернуться домой. Дворецкий, скорее всего, дико переживает, ведь ему так и не удалось вынудить Лайонела ходить с охраной. Не то чтоб парню снова хотелось быть застигнутым бандитами… он то думал, что Эдриан так не решился бы к нему подойти…, а эта сволочь, похоже, и не догадывается, что Лайонел, как последний идиот бродит по среднему уровню в надежде увидеть его вновь. Виконт уже вызвал водителя и направлялся к назначенному месту встречи. Он не знал, что предпринять, злость бушевала внутри блондина, невозможно было мириться с оскорблённым самолюбием. Бессмысленная ходьба ничем не помогла, а только утяжелила и так жуткие мысли парня. Он самый глупый омега на свете, он и даром не нужен Эдриану… Дома, видя угнетённое состояние Лайонела, дворецкий пытался поговорит с ним об альфе, точно зная, что он является причиной печали господина. Но Лайонела вовсе не интересовали разговоры, он просто вернулся в свою комнату. Лайонел ужасно тосковал по Эдриану, сходил с ума от желания его увидеть… какой же он безмозглый. Как бы ни было низко и угнетающе для гордости Лайонела признавать это, но он хотел Эдриана, действительно хотел, как никого другого. Он взорвал внутри него целый фейерверк эмоций, такой красивый, такой решительный, дерзкий и обворожительный… Виконт не мог поверить самому себе, что ради него, этого безразличного, опустил свою гордость, что вообще позволил себе предполагать, что станет омегой подневольного. Это была самая бредовая идея за всю его жизнь, она могла бы стать самой нерассудительной выходкой и ошибкой его жизни. Подумать только, он хотел пренебречь своим титулом, вёл себя, как неразумная и нелепая сучка… Слишком уж он был пленённый этим негодяем… Довольно этого абсурда в его жизни! Неделя тяжелых мыслей пролетела незаметно. Больше Лайонел не позволил себе так унижаться, больше не решился вновь искать Эдриана. Он задавил в себе, то дурацкое и отчаянное желание быть с подневольным… стать омегой подневольного. Течка длилась каких-то пару дней, а к концу недели даже страсть к Эдриану поутихла. Виконт старался не думать о своём некогда вожделенном альфе. Больше ему не должно быть до него никакого дела! Подступал день встречи с виконтом Батлером, что не шибко радовало парня. В этот раз ему не удастся так легко отделаться, это будет не обычный поход в ресторан. Этот виконт довольно хитрый, он выбрал такое место, в котором Лайонел не посмеет вести себя неучтиво и скандалить. Придётся идти вместе с ним на вечеринку к какому-то герцогу Лакрэсу, о котором Лайонел и слыхать не слыхивал. Как поведала мачеха, которая тоже пойдёт туда, этот герцог совсем недавно прибыл на «Утоллу» и в честь этого устраивает вечеринку в своём немыслимо огромном особняке. Сара явно раззявила рот на непомерный кусок пирога, в четвёртый раз ей никак не удастся охомутать выгодного альфу, тем более герцога. Там будет уйма знатных людей и целая прорва альф, которые вполне могут заинтересовать Лайонела, ведь время идёт, а за увлечённостью Эдрианом, он совсем забыл про свою основную проблему. ***** Настал день приёма в особняке Лакрэса. Мачеха с энтузиазмом наряжалась сама и сынка своего не забывала подгонять. Лайонел не понимал, куда они спешат, ещё и восьми не было, а вечеринка назначена только на десять вечера. Парень уже завершил всевозможные процедуры со своим телом и теперь неторопливо принимал ванную, ухаживая за своей кожей и волосами. Хорошенько расслабившись в ванной, виконт вышел весь благоухающий и прошествовал в комнату, где уже был готов его костюм на сегодняшний вечер. Джейк выбрал для него светло-синий костюм, красиво сочетающийся с цветом глаз. Брюки отлично сидели на его округлых ягодицах, пиджак был элегантно притален, а жилет в тон пиджака симпатично оттенял чёрную матовую рубашку. Лайонел решил не надевать галстук и оставил две верхние пуговицы небрежно расстёгнутым. На ноги он надел свои излюбленные чёрные оксфорды, а дополнил всё неброскими на первый взгляд часами, которые изумительно смотрелись на его узком запястье. Время уже поджимало, но парень никак не реагировал на нервную мачеху, всё боящуюся опоздать. Виконт, как всегда не жалел времени на самолюбование, уже полчаса крутясь у зеркала, приглядываясь, как красивее уложить волосы. От дворецкого проку было мало, тот на любой вариант отвечал: «Великолепно!», а Лайонел хотел выглядеть непревзойдённо. Мало ли с кем он придёт на эту вечеринку, главнее кого он там встретит. Он должен выглядеть так, чтоб ни один альфа не устоял пред его обворожительностью, он должен быть не только лучше всех, он обязан быть единственным, кого будут хотеть эти жалкие лорды. Лайонел придал волосам немного объёма, слегка зачесав их назад, избавляясь от пробора, заправляя несколько золотистых прядей за левое ухо, с правой же стороны позволяя им свободно струиться, создавая лёгкий элемент непринуждённости. Довольный собой и удачной причёской, позволяющей выгодно подчеркнуть линию его утончённой шеи, парень, блистая, последовал на выход. В конечном итоге, стараниями Лайонела, они всё же опоздали на вечеринку. Сара была готова бросаться молниями, так злилась, что даже на своего сынка вызверилась. Блондин лишь злорадски усмехался этим нервным распрям между мачехой и её сыном. Лайонел не собирался ждать, пока названные родственники выяснят свои отношения и первым вышел из машины. У особняка герцога Лакрэса его уже дожидался сегодняшний кавалер. Русоволосый и высокий, он был вполне достойно одет, в сером костюме, без излишеств, право, с немного неряшливой причёской. Во всяком случае, появиться с ним на вечеринке было не стыдно, это хоть как-то утешало блондина.  — Добрый вечер, милорд Лайонел! — сразу же заулыбался Батлер, как только блондин вышел из машины. — Вы сегодня неповторимо красивы! — посылая довольно обаятельную улыбку.  — Добрый вечер, виконт Батлер, — ответно улыбнулся Лайонел, вполне искренне. — Простите нас за опоздание, мачеха вот уже часами ссориться с сыном. Такая вспыльчивая женщина… — совершенно не краснея, нашел крайнего блондин.  — Ох, всё в порядке, я тоже опоздал, — с понимающим взглядом, мотал головой молодой мужчина. — Вы не желаете уже пройти в помещение? — Батлер отставил локоть в приглашающем жесте.  — Да, конечно, — Лайонел без задней мысли встал под ручку с мужчиной и они последовали к входу. Зашли они в роскошный особняк, внешнее убранство дома было ничем в сравнении с тем, что было внутри него. Зал, в который они попали сразу при входе, был неимоверно большой, посередине была огромная резная лестница наверх, а на потолке висела сверкающая своим великолепием люстра. С каждой стороны этой большой комнаты были симметричные арочные проходы в боковые комнаты. Это была прихожая, но в ней почему-то было избыточно много людей. Позже блондин понял, что особо «умные» подхалимы никак не могут отойти от хозяина особняка, без остановки усыпая его комплиментами. Батлер, не теряясь, сразу же последовал в комнату справа, ведя с собой под руку и Лайонела. Мельком блондин уловил образ герцога Лакрэса. Это был высокий мужчина, средних лет, навскидку не больше сорока пяти, брюнет… пышно разодетый. Более Лайонел ничего не успел разглядеть, они вошли в боковую комнату, и людей здесь было ещё больше. Парень недовольно вздохнул, понимая, что сюда пришли все кому не лень. В глазах рябило от рясно увешанных украшениями дам и элегантно одетых мужчин. Лайонел был впечатлён особняком Лакрэса, всё было вычурно и дорого обставлено, всё блестело чистотой и порядком. Множество экзотических блюд на столах и толпы официантов с выпивкой и закусками… всё по закону жанра. Герцог явно не бедствовал и, похоже, совершенно не был скупым. Батлер прошествовал чуть глубже середины комнаты и остановился у большой группы молодых людей. Кавалер перезнакомил Лайонела со всеми, но тот даже имён их запомнить не потрудился, ведь эти люди вовсе не интересовали его. Никто из них не имел титула выше виконта, а блондину этого было маловато. Лайонел хотел бы, просто мечтал заполучить юного и красивого альфу с достойным титулом, но таких, похоже, и близко не было. Всё что оставалось, это надеяться выйти за альфу хотя бы не старше тридцати.  — Вы не против что-то выпить? — тактично поинтересовался виконт Батлер, замечая глубокую задумчивость парня.  — Да, будьте добры, красное полусладкое вино, виконт, — строя из себя саму любезность. У Батлера даже в глазах заблестело, от такого радушия Лайонела, он то определённо готовился к худшему… по рассказам мачехи то, конечно… Он тут же поспешил вручить ему бокал вина и вернулся к бредовому диалогу со своими друзьями. Блондину как раз того и надо было, чтоб его кавалер был занят личными делами и не мешал ему заниматься своими. Неторопливо попивая из бокала, Лайонел принялся оценивающе окидывать взглядом присутствующих. С каждой стороны он ловил залюбовавшиеся взгляды альф и презрительные взоры завистливых омег. Многие из присутствующих были ему знакомы, и он учтиво кивал им головой в знак приветствия. К некоторым знакомым приходилось подходить и лживо любезничать, а некоторые настырно подходили сами. Вечеринка в своём репертуаре: для многих повод поесть изысканных блюд задарма, перемыть друг другу кости, напиться, покичиться своими имуществом, своими омегами, своими детьми, да всем чем угодно… Лайонела тошнило от большей части находящихся в этом громадном помещении. Но как бы отвратны ни были эти люди, он всё же обязан вести себя чинно и благородно, с вежливостью и любезностью выслушивая их никчёмные речи. Скулы уже сводило от постоянно натянутой улыбки, а Лайонел до сих пор не узрел ни одного стоящего альфы. Лайонел с радостью утопал в голодных и прошибающих насквозь своей похотливостью, взглядах. Виконт знал, как завораживает присутствующих своей изумительной красотой, своим холёным лицом и изящной фигурой. Все и каждый исследуют его, то украдкой, то откровенно, и он готов поспорить, что ни один из альф не сможет устоять перед ним. Самодовольству Лайонела не было предела, как бесконечно восхитительно быть на высоте и смотреть на этих блаженных. Лорды соками истекают, видя лишь его игривый взгляд и лукавую улыбку, мечтая элементарно коснуться его кожи, раздевая своим извращёнными взглядами, представляя, как они смогут его подчинить и повязать. Не трудно было догадаться, что все они видят его в самых развратных позах, жалобно просящего полизать их огромные члены. Агх… Атмосфера фривольности царила в каждой голове этих восхищённо взирающих альф, Лайонел не просто видел это, он ощущал это. Час с чем-то этих бессмысленных любезностей со знакомыми и теперь можно спокойно заняться делом. Кавалер долго болтал со своими друзьями, а потом куда-то вышел с ними и как сквозь землю провалился. Это было как нельзя кстати, теперь уж точно никто не помешает. Лайонел оценил всех кого мог в этой комнате, несомненно были высоко титулованные альфы, но многие из них были со своими омегами, некоторые даже не с одной… Прочие же либо слишком стары, либо слишком неприглядны на лицо и телосложение. Виконту не улыбалось спать со старым уродом, не настолько он нуждался, чтоб позволить отыметь себя обрюзглому ублюдку. Люди постоянно бродили из одной комнаты в другую, а так как в этой комнате парню не особо везёт на привлекательных альф, он так же решил перекочевать в левую комнату, вдруг там что-то куда веселей. Неторопливо и вальяжно Лайонел последовал через прихожую, в которой, кстати, слегка опустело, в комнату напротив. Захватив новый бокал вина, парень встал поближе к стене, у которой удачно прокладывалась траектория для обзора всего зала. Излишняя требовательность Лайонела уже даже ему приелась, ведь как не посмотри, так у всех всё не так. Ещё один час прошел насмарку, в ненужных знакомствах и стараниях поскорее отшить не интересующих альф. Потом ещё несколько десятков минут, чтоб отвязаться от настырного приставалы около туалета и виконт вновь вернулся в зал. Отчаянье уже обуревало Лайонела. Хозяин приёма вовсю общался с гостями, выхаживая павлиньей походкой. Парень заметил за собой, что вот уже полчаса не может свести глаз с герцога Лакрэса. Всё наблюдает за ним и понимает, что, невзирая на свой возраст, он прекрасно подтянут, костюм хорошо сидит на его массивном телосложении, не учитывая морщин, у него очень красивое лицо и такая до боли знакомая и чарующая улыбка. Он конечно ужасно коротко стрижен и чрезмерно стар для него, да и не известно какой у него характер, но похоже у него нет омеги…, а у виконта, кажется нет большого выбора, ибо где как не здесь он может зараз оценить столько альф… И ведь ни один иной ему так и не приглянулся. Герцог Лакрэс застыл в одиночестве на окраине комнаты, недалеко от Лайонела, осматриваясь по сторонам, видимо приглядываясь к кому подойти теперь. Виконт пригубил уже третий бокал вина и набрался решительности и смелости, посылая к чёрту свои несбыточные мечты — заполучить молодого альфу. Лайонел встал с самым благородным видом и как только герцог Лакрэс бросил на него свой взгляд, парень со всей лукавостью заулыбался ему, сверкая увлечённым и игривым взглядом, как бы невзначай проводя изящными пальчиками по своей тонкой, фарфоровой шейке. Всё оказалось куда легче, чем надеялся блондин: герцог коварно оскалился в ответ и мало не помчался к Лайонелу, торопливо огибая людей, тем не менее, двигаясь со всей импозантностью, неестественно ровно держа осанку.  — Не могу поверить, что ранее не заметил такого неотразимого юношу! — заливаясь улыбкой. — Я герцог Рассел де Лакрэс, а какое имя у такой великолепной красоты, как вы?  — Виконт Лайонел фон Никбэр, приятно с вами познакомиться, герцог! — медовейшим голоском запел Лайонел.  — Взаимно! Вы определённо украшение сегодняшнего вечера! — принялся отпускать комплименты герцог. — С кем вы сегодня прибыли? — недолго томя, заинтересовался мужчина.  — С мачехой, ваша светлость, — хитро улыбаясь.  — Вы так прекрасны и юны… — протягивая руку к Лайонелу, оглаживая подбородок грубоватой рукой. — Сколько вам лет, виконт?  — Мне шестнадцать лет, — кокетливо отвечая, держась изо всех сил, чтоб не одёрнуть подбородок.  — М-м…, а ваша мачеха не будет против, если мы выпьем вместе? — с подтекстом спросил мужчина, проводя рукой по шее вниз, запуская её под рубашку, мягко касаясь выступающей ключицы.  — Только выпьем? — строя наивную простоту, промолвил Лайонел, отводя смущённый взгляд, замечая, как на них косятся остальные гости.  — Хах… — добродушно просмеялся Лакрэс. — Я был бы не прочь получить кое-что большее… — неприлично прошептав это в непомерной близости к Лайонелу, исследующе проводя рукой по груди и утыкаясь ею в застёгнутый пиджак.  — Вы загоняете меня в краску, герцог, — тяжело вздохнув от тревожной близости, нерешительно отступая. Такая резкая прямолинейность мужчины спугнула всю недавнюю смелость виконта. Лайонелу стало немного не по себе от напористости герцога, он терялся в догадках, как бы так тактично сказать, что его не очень-то впечатляет перспектива переспать с мужчиной в летах. Блондину были неприятны его касания, всё было как-то противно, а может даже мерзко. Нет, герцог не был уродлив и не был гадок, но вот Лайонелу почему-то ужасно не хотелось, чтоб тот трогал его, он совершенно не хотел его. Флирт это одно, но он ведь чуть ли не в лоб предлагал ему прямо сейчас заняться сексом. Блондин был ещё не до такой степени пьян! Для подобной храбрости ему и целую бутылку вина осушить, будет мало. Лайонел понял, что «слегка» переоценил свои возможности, боязно даже представить, как этот громила наброситься на него.  — Почему вы молчите, виконт? — спросил герцог, всматриваясь в потуплённый и встревоженный взгляд Лайонела.  — Ох… простите… что вы сказали? — растерянно заговорил парень, переваривая в голове пути для отступления.  — Вы такой оробевший… вы изумительно привлекательны, когда так смущаетесь, — снова касаясь своей рукой лица, поднимая подбородок и заставляя смотреть на себя. — Неужели моё предложение столь неприемлемо для вас?  — Это «немного» неловко… ваше предложение так поспешно… — отводя глаза в сторону.  — Просто видя ваши очаровательные эмоции сейчас, я предвкушаю увить их в постели… — не выпуская слабо отталкивающего его парня.  — Я не могу… — желая уже удалиться подальше от неприятного герцога. — Я принадлежу другому… — неправдоподобно пробормотал Лайонел, не придумав ничего лучше.  — В шестнадцать лет… Сомнительно… Зачем вы врёте? — недоверчиво смотрел мужчина.  — И вовсе я не вру! — отрицал Лайонел, отворачивая лицо от гладящей его руки.  — Ха-ха… Как тебе не совестно, отец! Долго ещё ты будешь домогаться моей омежки? — раздался из-за спины знакомый голос — весёлый и насмешливый. Лайонел узнал бы этот голос из тысячи — это был Эдриан. Нескрываемое счастье заиграло на лице блондина, он с трепетом сердца, резво развернулся к нему. Тот выглядел совершенно иначе, нежели тогда в переулке. Никаких несуразных и драных вещей, перед ним стоял статный альфа в строгом чёрном костюме и белоснежной рубашке с чёрным галстуком, в классических оксфордах. Наряд его был шикарен, Эдриан был столь пленителен в этом приталенном пиджаке, броско выделяющем его широкие плечи и узкую талию. Волосы были эффектно уложены набок, чёрные, как сама ночь, роскошные, такие ровные и блестящие. Лицо его было чистым и ухоженным, выразительные скулы вновь влекли внимание, невыносимо изящный разрез хитрых глаз и совершенно другой оттенок радужки. Тогда, в полумраке глаза казались тёмно-зелёными, но сейчас было отчётливо заметно, что они насыщенно-зелёные, цвета весенней листвы, сочные и яркие. Лайонел забыл обо всём: где он находится, с кем, что от него хотели, что было буквально минуту назад. Блондин смотрел на Эдриана, как на предел совершенства. Он стоял весь — вершина элегантности и красоты, величаво взирая на Лайонела, развязно подмигивая и головокружительно усмехаясь.  — Не стоило оставлять тебя одного, сладкий… — прошептал бархатный голос и ему последовал лёгкий и нежный поцелуй в шею. — Я ведь предупреждал тебя, милый, отец тот ещё завзятый волокита, — смеясь, болтал Эдриан, словно в порядке вещей, подхватывая блондина за талию и притягивая к себе.  — Эм… ничего… Эдриан, — волнительно, запинаясь, говорил Лайонел, утопая в нахлынувшем аромате «его» альфы, зарываясь носом на груди брюнета, нежно прижавшего его к себе.  — О-о, что ты, милый… — ласково начал Эдриан, глядя на уткнувшегося в него, пылающего краской парня. — Этот старый извращенец так напугал тебя?  — Тц… Эдриан! Скажешь тоже, извращенец! — недовольно цыкнув. — Кто ж знал, что эта прелесть твоя… — расстроено пробурчал герцог.  — О да, он только МОЙ! Правда, детка? — властно сжимая талию Лайонела, сильнее прижимая к себе.  — Да… — тихо ответил одурманенный блондин, покрываясь мурашками от этого уверенного «мой».  — Что ж, так как знакомить вас больше не требуется, пойди-ка ты папа поохоться за кем-то другим… — весело и задорно отшил Эдриан отца.  — Агх… да понял я всё, больше и пальцем его не трону… чёртов собственник… весь в отца… — в той же шутливой форме пробурчал мужчина и последовал прочь. Герцог ушел, а Лайонел ещё долго не в силах был поднять головы, стоя столбом в объятиях Эдриана. Всё это было так внезапно, он так старался забыть его, а лишь увидев, все старания тут же пали прахом. Сердце так неутомимо и громко стучало, заглушая весь остальной шум в помещении. Трепетное чувство магмой обжигало тело, Лайонел затаив дыхание дожидался действий альфы. Где-то внутри рассыпался ворох мыслей и вопросов, но все слова застревали в горле… Блондин просто дышал Эдрианом, страшась даже глаза поднять, чтоб не стать высмеянным из-за своих нахлынувших чувств. Но альфа сам отнял взгляд его от пола, обхватывая подбородок рукой, ласково проводя большим пальцем по линии нижней губы, следом не спеша приближаясь к его устам. Лайонел застыл в ожидании, с нетерпением взирая в зелёные глаза. Вскоре брюнет прильнул к его губам с нежным, но чудовищно коротким поцелуем.  — Ещё… — томно прикрыв веки, прошептал опьянелый блондин, чуть Эдриан разорвал поцелуй. — Ты не заслужил, — отстранённо ответил брюнет, меняясь в лице. — Весь вечер вёл себя подобно голодной шлюхе… — грубо заговорил альфа, отпуская Лайонела из объятий. — Не знаю, зачем вообще выгородил тебя перед отцом, он стал бы тебе полезным примером, как не стоит вилять «хвостом» перед всеми подряд. Хах…, а может ты хотел трахнуться с ним, тогда прости, что испортил тебе вечер!  — Нет же… я не хотел… Ты всё совсем не так понял! — нерешительно попытался оправдаться виконт, тихонько оглядываясь, зная, что на них смотрят.  — Развлекайся, — натянуто улыбнувшись. — Видеть тебя не хочу… — тихо буркнул себе под нос Эдриан, развернувшись, уходя.  — Опять бросишь меня? Трус! — утратив выдержку, кинул вдогонку Лайонел. Эдриан застыл на месте, раздраженно хмыкнув, наклонив голову набок. Блондин хотел бы понять, что это значит, но он так плохо знал его, что ему едва ли удалось бы предугадать значение этого действия. Люди вокруг пили и галдели, стараясь делать вид, что совсем не замечают происходящего рядом с ними. Превселюдные разборки и скандалы на публике никогда не смущали блондина, это была одна из главных возможностей избавиться от того, или иного ухажера. Но теперь всё было совсем наоборот, ему надо было добиться внимания Эдриана и не позволить ему уйти, иначе он снова будет считать себя самым последним кретином на свете. Воинственно и твёрдо настроенный Лайонел расторопно приблизился к брюнету, приподнимаясь на носочках и кладя правую руку на его плечо, стараясь как можно ближе дотянуться до уха альфы.  — Я ведь могу заслужить твоё прощение… господин… — соловьиным голоском пропел блондин.  — Тебе придётся изрядно постараться, — произнося грубоватым и мужественным голосом, хватая за руку и резко разворачиваясь.  — Я сделаю всё, что ты прикажешь… — со всей кротостью вымолвил Лайонел, краснея от одного лишь вида дерзкого вздёрнутых бровей и пристального взгляда Эдриана.  — Что ж, посмотрим… На колени! — приказным тоном, высокомерно глядя.  — Ум… на колени? Прямо тут? — в недоумении оглядываясь по сторонам, замечая, как оживился интерес в глазах людей.  — Именно! Хочу, чтоб ты славно поработал своим милым ротиком… — неожиданно выдал альфа. — Это будет частью твоего наказания.  — Наказания? — в растерянности переспросил виконт. — Я дважды повторять не стану, — коротко отрезал Эдриан, сосредоточенно ожидая действий блондина. Лайонела сразу же бросило в жар, на лбу проступили испарины, а сердце готово было выскочить из груди от рухнувшего на него тревожного чувства. По лицу Эдриана было доступно понятно, что тот не собирается долго ждать. У виконта не было времени, чтоб приготовиться к такому, но он знал, что ему и вечности не хватит, чтоб смириться с такой перспективой. Всё это безумно неприлично и похабно, как он вообще додумался заставлять его делать подобное на людях. Лайонел мог бы причитать и возмущаться мысленно сколько угодно, но он сам остановил брюнета, сам сказал, что сделает всё, сам повинен и придётся самому искупить свою вину… даже если он не виноват… только бы альфа не бросил его. Лайонел, пытаясь абстрагироваться от обстановки и от окружающих его людей, подступил вплотную к брюнету и начал медленно опускаться на колени. Блондин аккуратно встал на коленки, а следом мягко присел ягодицами на ноги, понурив голову, пряча глаза от посторонних. Его уже потрясывало от страха и от стыда, дрожащими руками он с трудом расстегнул пуговицу и молнию на брюках Эдриана. Альфа молчал, а треклятые людишки принялись трепаться между собой, перешептываясь, какая он шлюха, как притворно он строил из себя недотрогу и святую невинность, с какой лёгкостью готов унизиться перед всеми, лишь бы раздвинуть ноги перед богатым альфой… Все эти разговоры не добавляли уверенности Лайонелу, итак с трудом держащему себя в руках.  — Давай, детка, покажи им, чья ты сучка! — своим чарующим голосом приказал Эдриан, заботливо стерев испарины со лба блондина. У Лайонела тело покрывалось мурашками от одного только слова «сучка» из его уст. Он бы усыпал бранными словами любого, кто лишь позволил себе его так назвать, независимо от контекста и ситуации. Но с Эдрианом все его убеждения, вся гордость и непреклонность, вся надменность и строптивость… всё это мгновенно испарялось. Блондину не укладывалось в голове, почему он так страстно желает быть его «сучкой». Почему уйма альф до него не удосужилась занять и доли бездны его сознания, которую до предела заполонил собою этот брюнет. Лайонел жалобно проскулил, устремляя взгляд на альфу, который так очаровательно и так коварно улыбался ему. Взгляд этих зелёных глаз, словно гипнотизировал его и Лайонел решил постараться, чтоб эти глаза не отвернулись от него. Виконт сосредоточился на брюнете, вдыхая полной грудью аромат, источаемый его телом, опуская взгляд на пах. Эдриан так спокойно стоял с расстёгнутыми брюками, державшимися на поясе лишь благодаря чёрному кожаному ремню. Через расстёгнутые брюки Лайонел приспустил трусы и неуверенно вынул полувставший член брюнета. Времени на сомнения не было, поэтому блондин, сгорая от стыда, робко закрыл глаза и коснулся головки члена языком. Лайонел почувствовал слегка солоноватый вкус, но постарался не углубляться пока в новые познания своих вкусовых рецепторов. Несколько застенчивых движений по головке члена и парень ощутил, как тот значительно увеличился в его руке. Лайонел не хотел открывать глаза, но когда альфа насмешливо хмыкнул, это получилось рефлекторно. Голову сразу же атаковали мысли, что он всё делает не так, что сейчас все начнут смеяться над ним, а желанный альфа станет презирать его… Печальный взгляд Лайонела тут же приковался к лицу Эдриана. Но тот, похоже, вовсе не смеялся над ним, он премило улыбнулся, а потом взглядом указал на пах, как бы приказывая продолжать. Информационные познания касательно минета имели широкий спектр в голове Лайонела, а всё благодаря любознательности и изобилию сайтов на которых он просиживал часами, утоляя свою похоть. Но как бы хорошо он не знал об этом в теории, на практике всё было гораздо сложнее, чем он когда-либо себе представлял. Встревоженность не отпускала, внутри все органы будто сжались, дыхание было натуженным, но размеренным. Невероятно шикарный член альфы, возбуждающе подрагивающий прямиком перед его лицом, заполонил все мысли блондина. Парень крепче обхватил толстый и пропорциональный член рукой, высовывая язык из ротовой полости, которую просто наводнила слюна. Безмерно мокрым языком Лайонел прикоснулся к члену, влажным следом проходясь от основания вверх по перевитому венами стволу к аккуратной головке, восхищаясь длинной и изумительно красивой формой. Член был гораздо больше, чем виконт смел представлять в своих самых распутных фантазиях. Лайонел собрался с силами и обхватил головку члена губами, обволакивая её изобилием своей слюны. Эдриан с удовольствием наблюдал, как блондин прилежно вбирает в рот его член, стараясь открыть свой ротик пошире. Пряди белокурых волос ниспадали на его лицо и мешались, закрывая такой чудесный вид. Брюнет неспешно откинул волосы Лайонела назад, несильно обхватывая их пальцами, требовательно надавливая рукой на голову, загоняя член ещё глубже, наслаждаясь устремившимися на него голубыми глазами с пеленой поволока. Длинные и густые ресницы, а за ними притягательные глаза, они словно ласкают взглядом, нежным и медленным. В уголках искусных глаз наворачивались мерцающие капельки слёз, а этот премилый парень продолжал исправно принимать в себя член. Член проник почти до половины, и тогда Эдриан позволил парню слегка передохнуть. Тот с пошлым звуком выронил член изо рта, глубоко и звучно вдыхая, пуская ручейки слёз по своим полыхающим алым щекам. Он так волнующе проскулил, вздрагивая и болезненно сжимая ствол у основания, приподнимаясь на коленки, начиная со всей инициативой вылизывать член. Эдриана совершенно не беспокоило, что он стоит посреди толпы людей с членом наголо, скромность никогда не была его чертой. Он был восхищён этими неумелыми, но такими рьяными и страстными ласками в исполнении его непревзойдённой омеги. С того самого первого поцелуя он желать более никого не хотел, никто не сравнится с его красотой, с его бесподобным ароматом, таким сладостным и головокружительным, дурманящим до беспамятства даже в отсутствие течки. Брюнет поражался, каким грехом ему удалось уйти тогда, как ноги сумели увести его от этого самовлюблённого нарцисса, как мозг умудрился вынести то необузданное желание, которое даровал лишь один поцелуй с ним. Отцу не получиться второй раз отвлечь его от этого дьявола во плоти прекрасного юноши, теперь Лайонел принадлежит ему, и все должны знать, что ни один из них более не посмеет коснуться его. Пусть видят, как он хорош в момент возбуждения, как покорен Эдриану и знают, что не удостоятся даже обнаженным его увидеть. Лайонел с непомерным энтузиазмом сосал его член, с трудом заглатывая до половины, оттягивая правой рукой крайнюю плоть, а левой цепко держась за бедро брюнета. Возбуждение овладело его разумом, блондин, похоже, абсолютно забыл об окружающих, его голодное внимание было приковано только к Эдриану. Его действия были такими горячими и будоражащими, он старательно сосал и давился своей же слюной, эротично мыча и поскуливая, переминаясь на коленках, потираясь внутренними сторонами бёдер. Эдриан не мог устоять пред таким очарованием, начиная толкаться навстречу, быстрыми и размеренными движениями загоняя член по самые гланды, создавая столь волнительные и пошлые хлюпанья во рту омежки. Лайонел чувствовал себя несказанно счастливым, наслаждаясь довольными мычаньями Эдриана. Жар и возбуждение бушевали внутри него, он чувствовал себя так развязно и легко, не выпуская член изо рта, изнемогая от желания довести альфу до кульминации. Узел на его члене уже начал набухать, привлекая внимание взбудораженного блондина, порождая желание трогать его, чем Лайонел собственно и занимался. Набухший узел на члене альфы всегда так интриговал воображение виконта, а теперь, когда он был прямиком перед ним, был заслугой его стараний, парню элементарно сносило крышу от возможности наблюдать за ним и трогать рукою. Собственный член ныл в тесных брюках, сочась смазкой, требовательно взывая к ласке. Волосы, кажется, взмокли, а причёска совсем испортилась, но сейчас это совершенно не беспокоило Лайонела, сосредоточенно думающего о властно сжимающей локоны руке, жестко склоняющей голову навстречу пронзающему его рот восхитительному члену. Узел набух до предела, Эдриан ощущал стремительное приближение эякуляции, ускоряя темп движений, восторженно рыча. Брюнет коварно оскалился, видя, какой распалённый вид у Лайонела и зная, как он перевозбуждён. Всего за несколько моментов до завершения, блондин нахально потянулся рукой к своему члену, присаживаясь на ягодицы, позволяя себе самому решать, когда ему можно себя касаться, что очень не понравилось Эдриану. Говоря омеге недовольное: «Я не разрешал себя касаться!», брюнет тут же поставил ногу на его пах, больно и жестко надавливая туго зашнурованной туфлей на член. Лайонел громко застонал, дёргаясь и упираясь руками о бёдра брюнета, но не имея возможности выпустить член изо рта, получая парочку особо грубых и глубоких толчка. Эдриан остановился внушительно глубоко, продолжая совершать поступательные движения на члене Лайонела, заливая его горло и всю ротовую полость спермой.  — Глотай! — приказным тоном воскликнул Эдриан, отпуская голову парня. Лайонел с трудом сделал один глоток, неотрывно созерцая набухший узел, а потом, совершив несколько судорожных движений пахом, громко заскулил, начиная мелко дрожать, выпуская член изо рта. Вслед за членом море спермы потекло наружу, по пухлым губам, вниз по подбородку, пачкая его роскошный синий костюм. Эдриан заправлял член в брюки и застёгивал их, глядя на широко распахнутые и заплаканные глаза своего омеги, на его прекрасное и такое опошленное личико, на эти залитые спермой чувственные губы, которыми он выпускал невнятный скулёж с придыханием.  — Эдриан… — грустно окликнул Лайонел, чуть отдышавшись. — Не уходи… — разбитым голосом, опечалив свои изумительно красивые глаза.  — С ума сошел? — в недоумении спросил Эдриан, подхватывая блондина на руки.  — Да… — тихонько произнёс Лайонел, обхватывая шею брюнета, озираясь на пошло оскалившихся альф и презрительно глядящих омег. Эдриан ничего больше не сказал, лишь повыше подкинув Лайонела, крепче обхватывая под ногами и руками, прижимая ближе к себе, нежно и мягко целуя в волосы. Блондин трогательно всхлипнул, пряча зардевшееся и пристыженное лицо в сгиб между плечом и шеей парня, прикрываясь рукой. Виконт больше не видел никого и не хотел даже слышать, волнительный запах альфы дарил ему спокойствие и умиротворение. Они поднимались по лестнице, и Лайонел совершенно не думал ни о чём плохом, его не беспокоило, как он выглядел в глазах всех тех людей, не тревожило, как развратно он вёл себя… Всё то стало настолько безразлично… Главным оставался только Эдриан, его аромат, его нежные, но внушающие чувство защищённости объятия и абсолютно не важно было, куда он его несёт. Лайонел ощущал себя настолько истомленным, словно весь день провёл в кропотливых делах. Эдриан нёс его по какому-то очень длинному коридору, а блондин не мог дождаться, когда они придут к нужному месту, ведь в костюме становилось уже невыносимо душно. Занёс его Эдриан в безумно огромную комнату, она была обставлена дорогой и роскошной мебелью, вдали помещения был искусственный камин. Не напрягающие тёмно-бардовые цвета, в которые была облачена комната, добавляли ей глубины и таинственности. В комнате было уютно и так тихо, после шумных залов на первом этаже, тишина была исключительно гробовая. Приятно пахло ароматом альфы, тусклый свет падал на восхитительно красивую и широкую кровать с резными узорами на спинке. Лайонел засмотрелся на кровать и не успел опомниться, как они уже оказались в ванной комнате. Помещение было просторное, внутри очень ярко и значительно светлее, нежели в спальне. Эдриан подошел к ёмкой ванной и опустил в неё блондина, следом открывая горячую, судя по облаку пара, просто палящую воду. Не раздумывая, брюнет облил Лайонела водой, прямо в наряде, весело болтая, что костюм всё равно испорчен. Потом альфа неспешно поцеловал его и последовал прочь из ванной комнаты.  — У тебя максимум десять минут… не заставляй меня ждать, иначе я буду очень зол! — предостерёг Эдриан, прежде чем скрыться за дверью. Лайонел принялся расторопно снимать с себя мокрый костюм, который беспрестанно лип к коже. Виконт отличался сообразительностью, он точно знал, к чему всё ведёт, и поэтому торопился закончить с душем побыстрее. Лайонелу не терпелось увидеть обнаженного Эдриана, он предвкушал секс с альфой, такое невыносимое желание горело в нём. Блондин прытко выкупался, чувствуя, что вот-вот воспламенится, если сейчас же не получит внимание брюнета. Голова кружилась от одной только мысли, что прямо сейчас он повяжет его, в глазах мутнело от видения, как альфа совсем скоро сделает его своим. Блондин не догадывался, сколько прошло времени, но ранее он был уверен, что просто невозможно так быстро управиться в душе. Немного просушив волосы полотенцем, Лайонел поспешил выйти из ванной. Эдриан восседал на вычурной софе около стены, на неё падало косое свечение от искусственного камина, создавая ощущение уюта и спокойствия. Брюнет с трудом дождался выхода Лайонела из ванной, скинув с себя пиджак и туфли, нетерпеливо поглядывая на часы и вертя на пальце наручники. Парень вылетел из ванной, как ошпаренный, выказывая и своё нетерпение, правда, замирая в дверях, пристально глядя на Эдриана, а потом на наручники, смущённо сжимая в правой руке полотенце на бёдрах, явно думая о всякой ерунде.  — Быстро сюда! — грубо рявкнул брюнет, видя, как тот не решается подойти. После короткого приказа, Лайонел тут же сорвался с места, расторопно перебирая своими тоненькими ножками с подтянутыми икрами, покачивая бёдрами, так интригующе скрытыми под полотенцем. Его тонкий и стройный стан не давал оторваться от его узкой талии и хрупких плеч, волнующе вздёрнутых сосочков и милого, неброско очерченного пресса. Слабо развитая мускулатура украшала его тело, не портя излишеством, а только придавая искусных форм. Лайонел аккуратно подступил к брюнету, вставая совсем близко напротив, отводя взгляд от коварной улыбки, потрясывающимися руками убирая подворот полотенца, разводя его края в стороны. Блондин старался сделать это действие как можно более эротичным, заливаясь краской, откидывая полотенце в сторону, представая полностью нагим. Следом он бросил на альфу устремлённый и пристальный взгляд, с лисьей хитростью чуть припустив на глаза веки, придавая лёгкую таинственность и пылкость своему взгляду. Лайонел знал, что одним беглым взглядом мог покорить кого угодно, но для соблазнения Эдриана он хотел приложить максимум усилий. Своим игривым и полным желания взглядом блондин показывал всю страсть, с которой он готов покориться его власти, смирившись с участью кроткой омеги ради него. Виконт вдыхал воздух полной грудью, задыхаясь от трепета обуявшего его внутренности, впервые будучи обнаженным перед посторонним, тем более перед объектом своей любви… любви? Да, кажется он влюблён в Эдриана, ведь кому, если не любимому человеку он так безропотно подчиняется, так сходит с ума только от его присутствия, от того, как он притягательно смотрит на него… всего лишь смотрит, а Лайонел уже готов сделать любую глупость. Блондин решительно протянул обе руки вперёд, недвусмысленно намекая, что он готов быть скованным своим восхитительным альфой. Милый омежка не переставал краснеть, на его фарфоровой коже это было слишком заметно, даже плечи порозовели, придавая ему такой волнующей привлекательности. Со всем жгучим желанием он взирал прямиком в глаза, мокрые волосы прядями опутывали лицо, пуская капельки воды по его ладному телу. Лайонел протягивал свои утончённые запястья, чинно ожидая его действий, переминаясь в нетерпении, покачивая своими бёдрами, сверкая абсолютно безволосым пахом и полувставшим членом. Пахло от блондина безупречно и значительно насыщенней, нежели до того, а свидетельствовало это лишь об одном — у него началась течка. Эдриан знал, что ему не показалось, когда он нёс его по лестнице, от него уже пахло гораздо ярче, нежели когда он только приобнял его при разговоре с отцом. Этот дивный аромат, жутко сладкий, прожигающий своей сочностью и красочной глубиной самых разных весенних нот, целиком окутал лёгкие и все дыхательные пути Эдриана. Брюнету казалось, что он даже ощущает вкус этого чистого и концентрированного запаха его чувственного омеги. Эдриан, не раздумывая и минуты более, схватил Лайонела за талию, резко разворачивая к себе спиной, грубо заламывая руки за спину, сковывая их наручниками. Блондин и ойкнуть не успел, только озираясь через плечо на лукаво оскалившегося альфу, не смея даже сдвинуться. Брюнет нежно провёл левой рукой по упругой ягодице Лайонела, следом крепко сжимая сильно выступающую тазовую кость, одновременно с тем целенаправленно проводя правой рукой вверх по хребту. Резвые и уверенные действия Эдриана не заставили себя ждать, и он сразу же жестко нагнул блондина, надавливая на спину и притягивая к себе таз, вынуждая омегу согнуться в девяносто градусов. Лайонел стыдливо запищал своим мелодичным голосочком, подламывая свои коленочки, горбясь в надежде спрятать свой выпяченный голый зад.  — Выровняйся и прогни спину, я хочу видеть твою маленькую дырочку, — приказным и в то же время таким сексуальным тоном проговорил Эдриан.  — Гр-р… — скованно разжимаясь, раздраженно рыча, не желая становиться в ту постыдную позу.  — Не вредничай… — мягко оглаживая округлые ягодицы и щуплые бёдра. — Я в таком восторге от твоей фигуры, лёгкая худоба так идёт тебе, — вкрадчиво расписывал брюнет, ощущая рукой, как с тела Лайонела уходит напряжение. — Твоя кожа такая нежная, светлая и гладкая, как шелк, — видя, что комплименты успокаивают встревоженного блондина. Это было безумно неприлично, его зад был прямиком перед лицом Эдриана, что, похоже, ни капельки его не смущало. Он приятно гладил тело и нахваливал его достоинства, что, несомненно, урезонивало ощущение позора внутри Лайонела. Блондин сжал скованные руки в кулаки, держа равновесие лишь благодаря левой руке альфы, и постарался выровняться. Ноги всё равно предательски подгибались, а когда он прогнулся в спине, его ягодицы постыдно вздёрнулись вверх. Недовольно вздохнув, роняя голову, Лайонел постарался узреть, что там замышляет брюнет, но из-за свисающих волос ничего не было видно. Блондин чувствовал, будто горит изнутри, с каждой секундой он ощущал себя ещё менее терпимым. Уже становилось и вовсе безразлично в какой позе стоять, лишь бы альфа продолжал так возбуждающе касаться его. Лайонел, кажется, смирился с происходящим, переставая нервно сопеть и насиловать свои ладони впивающимися в плоть ноготками. Эдриан цепко обхватил округлые ягодицы блондина пальцами, разводя их в стороны, касаясь языком тугого колечка мышц. Лайонел тут же сжался, сминая ступнями и пальцами ног ковёр, шепча себе под нос неуверенное «не надо». Брюнет не стал обращать на это внимания, принимаясь вылизывать его дырочку. Почти каждое прикосновение мокрого языка к сфинктеру блондина заставляло его вздрагивать и так миленько постанывать, тяжело дыша. Эдриан продолжал ласкать дырочку блондина языком, перемещая обе руки на ягодицы, поочерёдно проталкивая в сфинктер сначала большой палец правой руки, а потом и левой. Тугое колечко мышц поддавалось с трудом, а блондин всхлипывал и постанывал, подгибая коленки одна к другой. Брюнет хорошенько растягивал дырочку Лайонела, настойчиво пробираясь языком внутрь, раздвигая и вылизывая стенки сфинктера, облизывая языком туго натянутую кожу, затрагивая мягкие ткани. Внутри Лайонел был неимоверно горячий и восхитительно мокрый, Эдриан чувствовал языком вкус сладенькой смазки, наводняющей его внутренности. Лайонел уже сходил с ума от ощущений, получая удовольствие от трогающих его внутренности пальцев, которые так сильно растягивали его сфинктер, заставляя переносить эту лёгкую боль на грани наслаждения. Блондин томился в ожидании, зная, что вскоре огромный член Эдриана заменит эти пальцы и мокрый язык, так бесстыже вылизывающий его. Вдруг альфа вынул пальцы, и Лайонел хотел предположить, что уже сейчас он грубо трахнет его со всей своей немыслимой страстью, но брюнет потянул руки к небольшой тумбочке в углу софы. Виконт готов был многое увидеть, но анальная пробка с лисьим хвостом покорила его воображение. Эдриан смазал небольших размеров пробку лубрикантом и поднёс к сфинктеру. Лайонел потупил взгляд, краснея пуще прежнего, когда мягкий ворс прошелся по ноге, а дырочки коснулась конусообразная игрушка.  — Зачем? — всхлипывая, поинтересовался Лайонел, чувствуя, как прохладная влага без труда скользит в растянутое пальцами колечко мышц.  — Чтоб заткнуть твою течную дырочку на время наказания, — весело заговорил брюнет, медленно проталкивая в блондина анальную пробку, наслаждаясь его обрывистыми стонами.  — В смысле? — потерянно спросил Лайонел, вскрикивая от проникающей в него широкой части игрушки, дрожа от осознания, что член Эдриана ещё более тревожных размеров.  — Мы же не хотим, чтоб твоя сладенькая смазочка вытекла напрасно, — нежно оглаживая поясницу поскуливающего от боли Лайонела.  — Течка? — в недоумении воскликнул блондин, с трудом выдерживая напористо распирающую его игрушку. — Не может быть! Снова? — жалобно скуля от того как ноют скованные руки и отзывается болью натужено натянутый сфинктер.  — М-м… снова… значит, она у тебя уже была, — с интересом проговорил Эдриан, широко лизнув ягодицу. — Ты настолько жаждешь моего внимания… готов течь напропалую по несколько раз в месяц? Так ми-ило… — довольно протянул брюнет, резко и до конца проталкивая анальную пробку. Лайонел не в силах был ничего более сказать, пробка проскочила в него и сфинктер тут же крепко сомкнулся на узком основании. Внутренности туго облегали анальную пробку, вторя её конусообразной форме, мгновенно растворяя её прохладу в горячем котле несносного желания. Эдриан нежно огладил ягодицы, следуя руками вверх, обхватывая руками рёбра, заставляя выровняться. От резкого поднятия, после столь длительного нахождения в согнутой позе, у Лайонела потемнело в глазах, и голову прострелило лёгкой болью. Эдриан притянул к себе его безвольное, объятое жаром тело, приподнимая и ставя на колени на софе, располагая поперёк свои ног. Не имея опоры скованных рук, блондин подобно тряпичной кукле рухнул головой и плечами на софу, руки сию же минуту перекрутились в наручниках, складываясь одна на другую. Лайонел подтянул колени, выпячивая зад повыше, пытаясь откинуть с глаз волосы то ли ещё не успевшие высохнуть до конца, то ли уже взмокшие от испарин, собравшихся на лбу. Альфа любезно откинул его волосы назад, наклонившись, позволяя видеть своё изумительно прекрасное лицо с эротично закушенной губой.  — Давай, куколка, повиляй своей попкой, — с силой хлестнув Лайонела по правой ягодице — Покажи, с какой радостью готов был дать моему папочке засадить себе под хвостик! Эдриан с такой непомерной силой ударил его по заднице, что ягодица огнём загорелась, расходясь болью по всей площади. Лайонел протяжно заскулил, жмуря глаза и подкидывая ягодицы вверх, непроизвольно сжимая внутри анальную пробку, так ужасно мешающую ему, вынуждающую задрожать. С дрожащим скулежом блондин заозирался, с немым вопросом выискивая Эдриана налившимися слезами глазами.  — Не стоит реветь, я итак снизошел за твоё покорное выступление на публике, ведь вначале я вообще хотел ремнём тебя выпороть! — серьёзно высказал альфа, мягко оглаживая побаливающую ягодицу рукой.  — Спасибо… — саркастично поблагодарил Лайонел, низко рыча от назойливой ноющей боли.  — Мне показалось, или ты позволяешь себе грубить мне? — так же жестко шлёпнув по тому же месту.  — Простите, господин! — взвыв от боли.  — Умница! — поощрительно гладя судорожно дрожащие ноги по внутренней стороне бёдер. — Ну же, показывай, какая ты вертлявая сучка… показывай, с каким нетерпением готов раздвинуть ноги перед первым встречным!  — Всё… совсем не так! — стал оправдываться Лайонел, тем не менее, начиная размашисто вилять задом, не желая лишний раз принимать удар. — Я бы ни одному из них не покорился, мне нужен… мне нужны только вы, господин! — в сердцах начал блондин, чувствуя, как внутри начинает зудеть. Лайонел принялся так старательно вилять своей упругой попкой, лисий хвост болтался вслед за ней, щекоча его нежную кожу, способствуя появлению мурашек. Его крепко стоящий член, прижатый к животу, тёрся о штанину брюк, от этого он так возбуждающе вздыхал, заливаясь краской и подкидывая ягодицы ещё выше. Такое развратное поведение омеги красноречиво показывало, как желание спутало всё его сознание, заставляя делать всё что угодно, лишь бы получить альфу. Он всё ещё хотел доказать свою невиновность, но уже готов был наплевать на все свои принципы, покорно виляя задом, называя его господином. Отпуская несколько умеренных ударов подряд, Эдриан понимал, что сам уже не в силах сопротивляться своим желаниям и пьянящему аромату омеги.  — Что ж, похвально… — удовлетворённо произнёс брюнет, очередной раз шлёпая Лайонела, правда, с гораздо меньшей силой. — Ещё раз позволишь какому-то мужику так беспардонно лапать себя, и я уж постараюсь укоротить его жалкую жизнь! — угрожающе рыча — Тебе же с рук это так просто не сойдёт! — больно сжимая покрасневшую ягодицу.  — Никто не в силах побудить во мне столько страсти, кроме вас, господин! — теряя рассудок, лепетал Лайонел, начиная ёрзать на ногах альфы, чувствуя, что внутри уже слишком много влаги. — Повяжите меня, господин, сделайте меня наконец-то своим! Я мечтаю об этом с первой нашей встречи!  — Как трогательно, милый… Я тоже без ума от тебя! — в приподнятом настроении проговорил Эдриан, поднимая блондина, аккуратно усаживая его на софу. Эдриан посадил его на софу, а сам встал, начиная сексуально раздеваться, скидывая с себя белоснежную рубашку, обнажая восхитительно шикарный и накачанный торс, с каменными кубиками пресса и массивной грудной клеткой. А от этих широких плеч с мускулистыми руками Лайонел и вовсе млел, всего лишь представив, как крепко они схватят его хрупкое тело, сковывая своей неоспоримой властью. У блондина невыносимо зудело в промежности и в самом прямом смысле текла слюна, когда он безотрывно смотрел за движением рук Эдриана, уверенно расстёгивающими брюки, снимающими их и отбрасывающими в сторону. Эти длинные и накачанные ноги, это поджарое тело, немного загорелое, такое крепкое и статное, слегка растрёпанные волосы и возбуждающая, дерзкая усмешка, чарующая своей лучезарностью… Его взгляд просто будоражил своей хитростью и надменностью, затуманивая разум Лайонела, у которого в голове сыпался град мыслей о привлекательности и эротичности альфы. Мысли молниеносно сменяли одна другую, тем не менее, все были на один манер… пошлые и низкие… И эти думы так сильно нравились блондину, что он решил безотлагательно выполнить одну из идей порождённую его воспаленным желанием мозгом. Лайонел столь пристально взирал за действиями Эдриана, не отрывая взгляда, облизывая свои пухлые губы и сглатывая слюну. Брюнета удовлетворяла, такая страждущая реакция омеги на его нагое тело. Но не успел он снять трусы до конца, как Лайонел, лишь увидевший оголённый член, железной крепостью «выскочивший» из трусов, тут же засуетился. Он резко дёрнул скованные руки, видимо запамятовав, что они в наручниках, обречённо скуля. Эдриан хотел было подойти, но тот сразу же, приложив все усилия, поднялся на колени, разворачиваясь к альфе спиной, утыкаясь носом в стену. Брюнет застыл, в лёгком недопонимании действий Лайонела. Парень выпятил зад и слегка развёл колени в стороны, притуляясь левой щекой к стене, отчётливо показывая, как ало горит правая, как чувственно приоткрыты его губы и слабо прикрыты веки. Эдриан определённо заинтересовался, с улыбкой наблюдая за последующими действами, разворачивающимися пред ним. Лайонел уверенно обхватил правой рукой хвост анальной пробки, подаваясь задом назад, начиная тянуть её. Он тихо стонал, неторопливыми движениями покручивая в себе пробку, понемногу вытягивая её, болезненно скуля, от того, что сфинктер не желает её отпускать. Скованные наручниками руки были перекручены, лопатки складывали одна к другой, а поясница была так элегантно выгнута. Блондин тяжело дышал, пуская ниточку слюны из своего широко открытого рта, со всех сил стараясь расслабиться. Колечко мышц растянулось до пика величины анальной пробки, и тогда Лайонел резким движением вынул её из себя. После громкого и звучного вскрика, омега вдруг так волнующе застонал, широко распахнув глаза, медовым голосочком заливая тишину комнаты. Он дико задрожал, роняя анальную пробку, которая покатилась на пол, отставляя свою задницу, сексуально оттягивая рукой правую ягодицу. Эдриан просто опешил от увиденного, его мало самого не затрясло… Из растянутой дырочки Лайонела текло словно из прорванной плотины. Сфинктер умопомрачительно пульсировал, бледно-бордовая смазка капала на софу, стекала по тонким, роскошным ножкам блондина, сочный и сладкий аромат волной одурманивал застывшего, возбуждённо мычащего альфу.  — У-у, моя пошлая… — стремительно приближаясь к Лайонелу. — Моя голодная, сучка! — резво опускаясь на колени, начиная слизывать бегущие по бёдрам ручейки смазки. — Ты неимоверно сладкий, детка! — беспрестанно вылизывая сфинктер.  — Возьми меня, трахни меня, как следует! — не имея ни одной связной мысли в голове, мало не теряя сознания от зноя. Эдриана дважды просить не пришлось, он резко схватил Лайонела за скованные руки, притягивая их к себе, вытягивая парня с софы. Блондин не успел соскочить с софы, как альфа тут же приставил полностью эрегированный член к его дырочке, без промедления начиная проталкивать его внутрь. Лайонел взволнованно заскулил, приподнимаясь на носочках, неспособный выровнять ноги, чувствуя, как лихо огромный член Эдриана заполняет его узкие внутренности. Блондина бросало из огня да в полымя, так решительно проникающий в него альфа со всей грубостью вогнал в него член до самого основания, срывая с губ сумасшедше громкий вскрик. Лайонел ещё больше отставил зад, дрожа мелкой дрожью, откидывая волосы и задирая голову вверх, туго сжимая в себе великолепный член альфы.  — У тебя такая узенькая дырочка, куколка! — восторженно заговорил Эдриан. — Пробка совсем не растянула тебя… — двигая то влево то вправо тазом, вплотную прижатым к ягодицам Лайонела.  — Ум… — болезненно всхлипнул блондин, чувствуя, как объятый горячим нутром член тычется из стороны в сторону. — Прекрати… — жалобно прося. Эдриан сделал ещё пару таких движений, ощущая, что места внутри стало чуть больше. Брюнет начал медленно вынимать член, слушая льющийся мелодичный стон, глядя, как расслабляются плечи Лайонела и как он с облегчением выдыхает. Не вытащив член до конца, альфа тут же вогнал его вновь, до основания, улавливая волнующий слух жалобный скулёж, хватая омегу вытянутой правой рукой за белокурые волосы, натягивая локоны, выгибая его голову назад. Эдриан принялся неспешно двигаться, запуская левую руку к соску Лайонела, сжимая его и щипая, вырывая из груди парня ещё более трепетные стоны. С каждым толчком блондин стонал всё с большим удовольствием, самостоятельно подаваясь назад, желая получать в себя весь член, целиком и полностью. Внутри было безумно горячо и неимоверно мокро, пошлые и хлюпающие звуки не давали покоя воспалённому страстью мозгу Эдриана. Его толстый член утопал в этой милой дырочке, которая сжималась при каждом отступлении, не желая выпускать из себя его каменную твёрдость. Всё было так сексуально и восхитительно, но всё ещё не хватало одного — жутко хотелось видеть его лицо, это милое и холёное личико, которое смущённо краснеет по любому поводу. Эдриан видел, что Лайонел уже на пределе, так прерывисто дышит, потираясь коленями и сжимая руки, ни на секунду не затыкая свой сладкий ротик. Его тело было такое честное, он даже не пытался, или не мог скрыть, что вот-вот кончит. Брюнет ускорил фрикции, грубее натягивая золотистые локоны, замечая, как головокружительно это действует на парня. Несколько таких жестких и уверенных движений, крепко держа левой рукой его тазовую кость, и Лайонел бурно кончил. Лёгкие спазмы прошлись по его телу, колечко мышц туго сжало член внутри, а целый «фейерверк» спермы оросил ковёр под страстное завывание омеги.  — А-ах… Какая волнительная кульминация… — протяжно ахнул Эдриан, вынимая член из блондина. — С тобой впору и самому преждевременно кончить! — довольно заявил альфа, слегка поддерживая бессильно стекающего на пол Лайонела. Лайонел с трудом концентрировал затуманенный взгляд, тяжело дыша, усаживаясь мокрым задом на ковёр, но тут же подгибая под себя ногу. Блондин не мог собрать мысли воедино, не зная, почему Эдриан остановился, понимая только, что альфа снимает с него наручники. Тот кинул наручники в сторону и нежно размял затёкшие запястья, следом отпуская руки и поднимаясь. Не успел Лайонел обернуться, как Эдриан уже обошел его, не озираясь, направляясь к кровати. Лайонел готов был уже подумать обо всём плохом на свете, но тот лишь вальяжно присел на постель, жестом руки маня его к себе. Блондин попытался встать, но брюнет сразу же отрицательно помотал головой, следом коварно улыбаясь. Парень тут же смекнул, чего хочет от него альфа. Лайонел встал «на четыре лапы» и изящно откинув волосы назад, последовал в направлении кровати. Блондин следовал аккуратно, грациозно переставляя руки, подгибая и выравнивая локти, вздымая плечи, подобно кошке прогибая спину, искусно виляя задом, слегка заваливая бёдра в сторону. Полувставший член мешался у него между ног, только он не обращал на него никакого внимания, даруя свой сосредоточенный, но такой затуманенный взгляд Эдриану. Вскоре эти блудливые, лисьи глазки приблизились почти впритык и брюнет не мог скрыть радостной улыбки, удовлетворённый кротким «выступлением», которое, несомненно, подзадорило обстановку. Эдриан давно понял, что этот омежка не против проявить инициативу, поэтому с ожидаемым удовольствием наблюдал за последующими шагами Лайонела. Блондин, со всей эротичностью на своём личике, раздвинул пошире его ноги, подсаживаясь ближе, смело и со всей страстью проходясь языком по стволу, обволакивая его слюной и тут же заглатывая его на половину. Не успел Эдриан в полной мере насладиться этим действием, как парень сразу же вынул член изо рта, с жутко пошлым мычанием широко лизнув гладкий лобок. Лайонел уже принялся исследовать языком его пресс, но того «приглашения» было вполне достаточно.  — И как же такая развратная сучка, как ТЫ столько времени оставалась нетронутой? — с рыком обхватывая тонкую шейку блондина рукой, крепко сдавливая горло.  — Едва старался… — отрывисто и надменно ответил блондин, дерзко вскинув брови. Маленький негодник с напыщенностью глядел на него, вполне довольный собой и удавшейся дразнилкой, улыбающийся с хитрецой. Эдриан сдавил горло ещё сильнее, заставляя его хватать ртом воздух, краснея всем лицом, затрагивая даже уши. Брюнету не нравилась его зазнавшаяся физиономия, а механическая асфиксия была прекрасным способом от неё избавиться. Эмоции Лайонела менялись на глазах, просто моментально он стал смотреть на него со всей преданностью, лаская своими едва виднеющимися голубыми глазками, потемневшими от возбуждения. Его член снова стоял, а под его задницей уже образовалась небольшая лужа смазки, он определённо был в восторге от удушения. Эдриан просунул три пальца в его чувственно распахнутый рот, проталкивая их как можно глубже, с наслаждением взирая, как тот принялся покорно облизывать их и посасывать, давясь, начиная истекать слюной. Выглядело это безумно пошло, он вёл себя, как последняя шлюха и это неимоверно возбуждало Эдриана. Не было больше сил просто наблюдать за таким зрелищем, брюнет тут же расцепил хватку на горле Лайонела.  — М-м…, а ты умеешь манипулировать людьми! — со смешком признал брюнет, подхватывая Лайонела подмышки, мгновенно усаживая к себе на руки, впиваясь страстным поцелуем. Лайонел восторженно заскулил, начиная жадно срывать поцелуи с уст Эдриана, ему казалось, что он ждал этого целую вечность. Его глубокий и дикий поцелуй сводил с ума, такой хозяйский и требовательный, сладкий и вожделенный… Не отрываясь от губ, блондин приподнял ягодицы, недвусмысленно намекая, чего ему так невыносимо не хватает. Брюнет адски приятно вылизывал его рот, кусая губы и язык, одновременно с тем проталкивая свой непревзойдённый член в его дырочку. Пылающая влага с лёгкостью приняла его, крепко сжимая, заставляя его приятно мычать, этим крайне волнующим, бархатным голосом. Лицо Эдриана было бесконечно прекрасно, едва ли Лайонел смог бы так отдаваться кому-то менее дьявольски красивому. Лайонел не сводил с него глаз, он разрывал поцелуй сладко скуля, так пристально взирая на него и снова бросался с таким же жадным поцелуем. Эдриан держал его за рёбра, грубо и с чувством насаживая на свой член, а он, похоже, даже не замечал, как двигался ему навстречу, резко опускаясь до самого основания члена. Своими руками он цепко держался за его волосы, запуская пальцы к самим корням, иногда даже царапая кожу головы своими коготками. Блондин был весь объятый страстью и своим желанием, Эдриан видел, как он буйнопомешан на нём, как он яро стремится покорить его, как отчаянно он хочет быть его единственным омегой. Лайонел не переставал стонать, громко и протяжно, утыкаясь носом в шею, пуская слёзы от того, как глубоко в него долбится член альфы. Эдриан приподнял его, вынимая член, чему тут же последовал жалобный скулёж и печальный взгляд наполненных слезами глаз. Он видно хотел что-то сказать, но губки его так судорожно дрожали, выпуская одни лишь всхлипы.  — Теперь ты моя омега, Лайонел, моя сучка… — бросая исступлённого блондина на постель. — Я буду трахать тебя всю течку напролёт, — надвигаясь на неистово возбуждённого омегу. — Ты МОЙ и только мой! Ты это понял? — заламывая ноги наверх, закидывая их себе на плечи.  — Да, я весь принадлежу… ТЕБЕ! — счастливо вскрикнул Лайонел, когда Эдриан прытко вогнал в него член. По исполненному радостью лицу Лайонела можно было подумать, что он только что увидел что-то неимоверно завораживающее. Эдриан был в силах понять эту странную радость, ведь он сам почему-то чувствовал себя на седьмом небе от счастья. С самого того раза, как он только увидел его в руках тех ублюдков, влюблённость тут же забуяла внутри него, он знал, что обязан получить его. Разве был кто-то, кого он желал столь же сильно… Лайонел лежал, откинув голову, его густые волосы рассыпались по покрывалу, а веки были томно прикрыты, губы его испускали чарующие стоны, а щёки были пламенно красные. Эдриан нежно коснулся губами утончённо изогнутой ключицы, потом шеи блондина, ласково целуя и облизывая, следуя к покрасневшему ушку, не приостанавливая фрикций. От тонкой любовной ласки Лайонел робко стонал, натягивая свою изысканную линию шеи, мягко шаря руками по спине брюнета. Эдриан слабо прикусил мочку уха, следом пуская в раковину ушка тёплый поток дыхания. Мурашки пробежали по всему его лилейному телу, и Эдриан мгновенно устремил на него околдованный и влюблённый взгляд.  — Я… — начал было Эдриан.  — … Я люблю тебя… Эдриан… — отрывисто выкрикнул Лайонел, сжимая шею брюнета, судорожно задрожав всем телом. Эдриан оторвал руки блондина от своей шеи, прижимая их к постели, начиная толкаться в небольшой бугорок примеченный секундой назад. Эротичная мордашка Лайонела запеленал весь разум альфы, он не мог глаз свести с этой бури эмоций сменяющих одна другую, когда он чётко проходился членом по его простате. Его сладостные стоны срывались на мелодичный и протяжный вскрик, он дёргал руками и высоко вздымал грудь, мечась головой по сторонам.  — Моя простата! Хватит! — в слезах кричал Лайонел. Эдриан цепко держал его, не допуская возможности отстраниться, даже ноги бессильны были против его массивного тела, против его дюжей силы. Он двигался так быстро и так жестко, с каждым толчком то утыкаясь в простату, то твёрдо проходясь по ней. Лайонел непроизвольно шевелил тазом, а ноги прошивало спазмами, внутри словно пробуждался вулкан. Блондин не мог успокоиться, мотая головой, ловя беглыми взором, безотрывно смотрящего на него сумасшедше восхищённым и завороженным взором Эдриана. Он не останавливался ни на секунду, а внутри, кажется, набухал его узел. От одной лишь мысли, что узел Эдриана набухает в нём, Лайонел, взбудораженный счастливым предвкушением, скулил ещё громче, сжимаясь и сгорая от ощущений даруемых раздраженным комочком нервов. От стимуляции этой сверхчувствительной точки, будто пол тела немело, круша остатки рассудка, штормовой волной накрывая наслаждением. Раскалённой магмой окатило всё тело, когда Лайонел наконец-то излился струёй спермы на свой торс, забрызгивая его белёсыми каплями до самой ключицы. Лайонел звучно втянул воздух, высоко вздымая грудь, сильно выпячивая свои торчащие рёбра, напрягая руки и выпрямляя свои изящные ножки, заливая громким стоном всю комнату. Внутри он неимоверно сильно сжался, создавая абсолютно узкое пространство в которое натужено проникал полностью набухший узел. Омежка был чрезмерно сжат, и ему определённо было трудно принимать в себя такой огромный член с набухшим узлом, но Эдриан уже был не в силах остановиться, считанные минуты и он готов кончить. У альфы в голове помутнело от желания в конце концов повязать своего любимого омежку. Он сгорал от непревзойдённой тесноты внутри Лайонела, от огненного зноя его тела и от такого сексуально, заплаканного личика, распахнутым ртом, отчаянно хватающего воздух, болезненно и в то же время экстатически стонущего. Эдриан впился в него страстным поцелуем, продолжая глубоко вбиваться в туго сжатую дырочку, ускоряя фрикции. Несколько секунд и нетерпеливо ждущий вязки Лайонел почувствовал, как член альфы застрял глубоко в нём, извергая сперму, горячей лавой наполняющую его внутренности. Брюнет застонал так же громко, как всё это время стонал он, ещё несколько раз волнительно толкаясь в него, жадно и невыносимо пылко целуясь. Лайонел чувствовал себя переполненным, сперма наводнила всё внутри, и блондин не переставал восхищённо скулить в рот Эдриану. Эдриан, тяжело дыша, отпустил руки омеги, скидывая ноги с плеч, следом разрывая поцелуй. Брюнет без преувеличений решил, что если он додумается взгромоздиться на него всем своим телом, тот же час раздавит ему по меньшей мере парочку костей и ребро заодно… Поэтому Эдриан сразу же перелёг на спину, затягивая Лайонела на себя верхом, чему тот абсолютно не удивился, только расфокусированным взглядом окинув сменившуюся обстановку, следом утыкаясь носом в его шею, крепко сжимая её при этом руками.  — Ты задушить меня собрался? Расслабься… — весело проговорил Эдриан, тяжело вздыхая, нежно оглаживая спину и поясницу блондина.  — Я так ничего о тебе и не знаю… Эдриан. — тихонько пробормотал Лайонел, всё ещё чувствуя, как сперма наполняет его.  — О-о, прекрасное время для знакомств, не находишь? — с сарказмом протараторил брюнет, устраиваясь поудобней на подушке и подтягивая Лайонела чуть повыше.  — Я такой идиот… — возя носом по шее Эдриана.  — Хах… ну ладно… Я маркиз Эдриан де Лакрэс, сын одной из бывших омег отца… даже в лицо её не знаю… Но мы не об этом… — выдержав небольшую паузу, оглаживая талию Лайонела. — Мне двадцать один год, приблизительно пару недель назад мы переехали из другой станции… Гм… что ж ещё… — ласково убирая перепутанные волосы с лица парня — Ах да, я был наслышан о тебе с самого первого дня, мой друг только и болтал про Лайонела фон Никбэра… Я был поражен, увидев тебя в той гнилой подворотне…  — Ты такой красивый, Эдриан… — в полудрёме перебил блондин, умостившись поудобней.  — Эм… — запнулся брюнет, утратив нить разговора. — Спасибо, но твоя красота просто непревзойдённа, — от всего сердца начал Эдриан, мягко гладя ямочки на крестце. — Чёрт, я совсем дурак, — воскликнув, смеясь. — Я ведь тоже люблю тебя, Лайонел, — сияя улыбкой, поведал Эдриан, выворачивая голову, силясь увидеть лицо блондина, который с тихим сопением мёртвой хваткой застыл на его плече. — Агх! Ты меня вообще слушал?! — нервно стукнув кулаком по кровати. Беситься не было смысла, тогда Эдриан просто обнял своего омежку, нежно поцеловав его в волосы, в одиноком молчании дожидаясь, когда узел окончательно спадёт. Было неимоверно жарко, но до того приятно держать его в своих объятиях и обладать им, знать, что он тоже любит его. В голове не укладывалось до чего же хорошо просто находиться рядом со своей истинной парой. ***** Утром Лайонел проснулся, чувствуя себя заезженной лошадью. В комнате был сущий бардак, а Эдриана нигде не было. Блондин едва смог сесть на кровати, опираясь на спинку, кряхтя от дико болящей задницы и спины. Лайонел с интересом разглядывал многочисленные синяки и ссадины на своих запястьях, рёбрах и талии, довольно симпатичный красовался на тазовой кости… жутко болело горло. Парень с трудом поднялся, направляясь в ванную, считая, что думать станет легче, когда он смоет с себя запах их вчерашних развлечений. Сделав всего пару шагов Лайонел почувствовал, как с него обильно что-то потекло, но вопреки ожидаемой смазки по ноге стекала уйма спермы. Блондин зарделся и сквозь боль скорее пошагал в ванную, беглым взглядом замечая в зеркале свою разукрашенную сине-бордовыми пятнами шею. Лайонел принялся вымываться, ругаясь и сходя с ума от количества спермы вытекающей из него. Примечательным было то, что кроме спермы не было ничего, ни смазки, ни каких-либо других признаков течки и много ума не требовалось, чтоб понять, что Эдриан «удачно» повязал его. Лайонелом овладела паника, он вовсе не был готов к подобным последствиям их сладкой ночи. Тем более, неизвестно где пропал брюнет и какие у него намерения, ведь он никак не отреагировал на его признание в любви! «И какой же ты кретин, Лайонел! Додумался же молоть подобное во время секса! И даже если он называл тебя своим… для альф это всего лишь вопросы власти!» — без просветления посыпалось в голове блондина. Как бы там ни было, Лайонел совсем не хотел заводить щенков, а чтоб выпить таблетки, было ещё достаточно времени, поэтому парень твёрдо решил поспешить домой и наглотаться лекарств. Контрастный душ дал хороший заряд энергии и приглушил дурные мысли, прогоняя чрезмерную тревогу, вселяя уверенность, ведь ему абсолютно не о чём было беспокоиться. Лайонел сагитировал себя, что он всё ещё свободный человек и никто не в силах заставить его вынашивать щенков, которые ему и даром не нужны. Воинственно настроившись, парень растормошил свою дремлющую гордость, давая ей мысленную пощёчину за отступление от своих позиций в пользу неуместной паники. Лайонел, совсем чуть-чуть поглядев на себя в зеркало, вальяжно вышел из ванной в поисках своей одежды, которой в ванной комнате не оказалось. Только блондин очутился в спальне, как в дверь громко постучали.  — Могу я войти, господин? — донеслось из-за дверей.  — А-а… — растерянно протянул Лайонел, соображая, что он стоит в одном полотенце, а за дверью явно незнакомый человек — Да, войдите! — через секунду добавил парень, обернувшись одеялом. В комнату зашел высокий мужчина средних лет, в чёрном костюме с галстуком-бабочкой — определённо дворецкий. Блондин смерил его взглядом, тут же обращая внимание, что в руках он держал аккуратно сложенный наряд и бежевые оксфорды. Достойно держа осанку он, молча, проследовал к Лайонелу, укладывая вещи на краю кровати, ложа обувь на пол.  — Господин приказал подготовить для вас костюм и принести его, как только вы проснётесь. Вы как раз приняли душ…  — Как наблюдательно с вашей стороны… — угрюмо проговорил Лайонел, сбрасывая одеяло с плеч.  — Господин Эдриан приказал не будить вас, поэтому я позволил себе, взять ваш испорченный костюм, чтоб прикинуть мерки — не обращая внимания на недовольство блондина, продолжил дворецкий.  — Где Эдриан? — поинтересовался Лайонел, злобно глядя на мужчину нетактично разглядывающего его ссадины.  — Господин уехал рано утром, но к обеду вернётся — отводя словленный взгляд.  — Когда обед? — начиная разглядывать предложенный наряд.  — Через полчаса… Могу я идти? — тактично спросил дворецкий, отступая к двери.  — Давно пора… Лайонел принялся с интересом наряжаться, удивляясь, как однако всё хорошо садится на нём, только трусы оказались немного тесноваты. Лайонел не мог налюбоваться своим отражением, тёмно-синие брюки красиво оттенял бежевый пиджак элегантно севший по талии, белую рубашку он полностью застегнул, туго затягивая воротник галстуком в тон брюк, пытаясь скрыть синяки на шее. Но воротник прикрыл едва ли половину шеи, скрадывая лишь часть синяков. Лайонел засмотрелся на свою тонкую шею, светлая кожа была словно испачкана этими бордово-синими ссадинами и ему почему-то безумно нравились следы их безудержной страсти. Очарованный своим видом Лайонел, ослабил галстук, желая наглядно показать Эдриану, в каком открытом восторге он от их жестких игр. Блондин не нашел ничего, чем бы можно было уложить волосы, поэтому просто причесал их, слегка взъерошив. На столике у кровати Лайонел нашел свои часы, совершенно не догадываясь, как они туда попали и, надев их, встал у двери, собираясь с мыслями. Недолго думая, Лайонел открыл дверь, по наитию направляясь по коридору к лестнице, медленно и величаво шагая, усмехаясь самому себе, зная, что он как всегда опаздывает. Спускаясь по лестнице, блондин надеялся, что Эдриан уже прибыл, ведь он хотел со всей эффектностью показаться на его глазах, «вильнув хвостом» уходя прочь. Преодолев лишь половину лестницы, Лайонел уже заметил, как удивительно чисто стало в прихожей, потом же, повернув голову налево, грех было не заметить, как преобразилась одна из комнат. Посредине стоял большой обеденный стол, накрытый к обеду, а за ним уже сидел Эдриан, и ни единого следа вчерашней вечеринки. Узрев, что брюнет бросил на него свой взгляд, Лайонел, с коварнейшей улыбкой резко отвернул голову, целенаправленно ступая в направлении выхода.  — Мы тебя заждались! — раздался неожиданный и громкий голос из-за спины — Ты совсем, как моя бывшая омега… которая из них… а-а, Даяна! Хотя нет, та ещё дольше собиралась! — болтал сам с собой герцог, подхватывая озадаченного Лайонела под руку, направляясь с ним к обеденному столу.  — Э-э… подождите… — ошеломлённо протянул блондин, видя, как на его глазах рушится его гениальный план.  — О-о, я понимаю, этот бестолковый не удосужился и экскурсию для тебя провести! Как не учтиво с его стороны! — без остановки тараторил Лакрэс — Наверху спальни, гостиные и прочее, у лестницы двери, ведущие в комнаты слуг и кухню, это часы моего прадедушки, а эта изумительная люстра баснословно дорогая, это обеденный зал, а этот стол к слову с трудом вырванный мною из лап…  — Отец! — громко окликнул брюнет — Довольно, у него сейчас мозг закипит от твоей болтовни — небрежно взмахнув рукой, закатывая глаза.  — Агх… Ни себе ни людям! Присаживайся, дорогой… — отставляя стул, ехидно скалясь рычащему Эдриану.  — Папа, ты на встречу к мадам Аннет часом не опаздываешь? — вкрадчиво поинтересовался брюнет.  — Ох, в самом деле! — воскликнул герцог, срываясь к выходу — К ужину меня не ждите! — довольно скалясь, накидывая пиджак предложенный дворецким. Лайонел взглядом провёл Лакрэса за дверь, поджав губы и сощурив глаза в недоумении. Только двери закрылись за герцогом, прислуга тут же принялась выносить блюда. Блондин сразу устремил взор на сидящего рядом Эдриана. Тот с лукавой улыбкой разглядывал его шею, сверкая зачарованным взглядом своих бесподобно зелёных глаз, удовлетворяя Лайонела столь пристальным вниманием. Желание поскорее уйти растаяло на глазах, блондин и забыл, для чего он там спешил домой. Эдриан со всей импозантностью сидел в чёрном костюме, держа осанку, так пристально глядя на него, очаровывая одним лишь своим видом. Слуги расторопно закончили с подачей блюд, прытко удаляясь из комнаты, а Лайонел продолжал сидеть вполоборота, не спуская глаз с брюнета.  — До чего же красивые и волнующие следы на твоей шейке, куколка — бархатным голосом произнёс Эдриан, касаясь рукой его шеи, слабо обхватывая, начиная ласково поглаживать кадык — Сильно болит? — легонько поцеловав в шею и за ушком, далее нежно коснувшись губ, следом отстраняясь.  — Ум… совсем немного — защебетал зардевшийся Лайонел, чувствуя, как тело покрывается мурашками.  — Вот и славно — отнимая руку, приступая к еде — Кушай, милый, тебе ведь ещё таблетки нужно выпить… если ты хочешь, конечно — спокойно проговорил Эдриан, указывая на пиалку с двумя капсулами.  — Да… — рефлекторно согласился Лайонел, даже не повернув головы.  — Ты хорошо себя чувствуешь? — прикладывая руку ко лбу застывшего блондина, безотрывно смотрящего на него бегающими глазами.  — Да… — широко улыбаясь.  — Хорошо, сладкий, не заставляй меня волноваться — лучезарно улыбаясь, залюбовавшись Лайонелом, его мерцающими огоньком глазами и такой искренней и пленительной улыбкой — Кстати, с утра пораньше явилась твоя ополоумевшая мачеха — со смешком поведал Эдриан.  — Что? Что ей надо было? — выныривая из своих грёз, заслышав о гадкой Саре.  — Хах… ну она голосила на весь дом, что я обесчестил тебя и опорочил, вещала, что теперь ни один кретин на станции «не возьмёт тебя замуж» и ты всю жизнь будешь висеть на её шее в «её» особняке — без задней мысли, весело рассказывал брюнет — Эта сумасшедшая мало со слугами не подралась, когда я приказал выставить её за дверь!  — Эта женщина совсем обезумела, ей ничегошеньки не принадлежит и это она сидит на моей шее, пользуясь деньгами моего покойного отца! — гневно начал возмущаться Лайонел, но спустя минуту поутих, мрачнея, понимая, что доля истины в словах мачехи всё же есть. Планы Эдриана следовали далеко за пределы этого помещения, он желал сделать всё совсем иначе и вовсе не так спонтанно, но робко покрасневшее, огорчённое и поникшее личико напротив, секундой назад ещё сияющее счастьем, удручало обстановку. Эдриан не мог себе позволить более томить ожиданием это прелестное создание, сердце всё громче «кричало»: «Сделай это!».  — Кхм… Надеюсь, ты согласишься выйти за такого «кретина», как я, милый? — поторопился спросить Эдриан, поднимая за подбородок опущенную голову Лайонела, заглядывая в глаза — Потому что я очень расстроюсь, если нет, я ведь всё утро кольцо выбирал! — шутливо корча опечаленную мордашку. После этих слов Эдриан вскочил с места, бурча себе под нос нечленораздельное «чёрткакжеонотамделается», вставая впритык напротив округлившего глаза Лайонела, вынимая из пиджака вычурную коробочку. Единственная и совершенно верная догадка тут же ударила в голову блондина, как гром среди ясного неба. Брюнет только встал на одно колено, а у Лайонела уже сердце «упало в пятки», он забыл, как дышать, начиная растекаться в широченной улыбке.