Маньячина!

Твою-то мать!!! Твою же сука мать!!! Что ж я только что натворил? Ой, я теперь бедный буду! Ой, бедный!!! Это ж надо было додуматься сделать такое!!! Да вся группа теперь от меня шарахаться будет. Да ладно шарахаться, как бы не начали камнями кидаться, зная наше-то общество. Но это ещё можно пережить, так-то октябрь на дворе, до Нового года фигня осталась, а там диплом и досвидули всем! Но вот как мне теперь выжить рядом с ним!? Вот это настоящая проблема. Он же меня теперь убьёт кирпичом по голове, в какой-нить подворотне, через которые я хожу домой. Может написать завещание родакам? Мол, так и так, все что от меня останется, после нападения маньяка, прошу передать в пользование предкам: все огрызки из холодильника раздать бомжам в моём подъезде, а порнушку—в банк спермы. Жалко же, если пропадёт, а там мужикам явно нужнее будет. И ведь раньше всё обходилось обычной перебранкой на потеху публике. Даже преподаватели не раз смеялись вместе со всеми. Этакие два клоуна завелись, и уже пять лет, как развлекают народ своими стычками. Да, не будь я на своём месте, то посмеялся бы со всеми, но, увы, я именно тот человек, который каким-то хреном зацепил взгляд Макса Рутнего ещё на первом курсе. Ну подумаешь, не дал списать, но это же не повод начинать словесную войну без права на перемирие. Он даже на сессии от меня не отставал. Если был письменный экзамен, он кидал мне записку с приказом, не просьбой, что не маловажно, дать ему списать. Я перекидывал другой листок с прекрасным посылом на хрен. Так и продолжалось все пять лет. Ровно до вчерашнего дня. Была самостоятельная, на которую практически все подготовили бомбы, даже я, хотя учился получше некоторых. И вот очередная записка и очередной посыл в жопу. Этот псих уловил момент, когда препод вышел, видимо по нужде, раз даже во время самостоялки рискнул нас оставить, и громко обратился ко мне: — Ванюша, повтори-ка мне, куда ты меня послал? — наигранная ласка в голосе стала уже вечным спутником наших милых бесед. — В задницу, Рутнев, в задницу, неужели за столько лет учёбы не научился читать? — я посмотрел на него и вздохнул. — Ох, какое интимное предложение я слышу из ваших уст, молодой человек. Вы верно гей, Ванюша? Мне стоит обращаться к вам именно так с этого момента? — а слова-то так и сочатся ядом. Нас разделяла только парта. Я сидел прямо перед ним, а потому, мне стоило только развернуться, и я оказался лицом к лицу со своим противником. Я сверлил его взглядом, для устрашения, хотя сам в этот момент судорожно придумывал, чего бы такого ответить, чтобы он от меня отвалил, по крайней мере, на сегодня. И я придумал. Идиот! Схватил его за ворот, и резко притянул к себе, впиваясь коротким поцелуем в губы. — Да, Рутнев, вы верно подметили, теперь прошу не лезть на рожон, коли честь дорога. После этих слов я встал с места и, положив листок с готовыми ответами на стол препода, удалился из кабинета, под слишком оглушающую тишину, которая, воцарилась в помещении после моего выпада. И что прикажите теперь делать? Конечно, я ничего против не имею, но я не гей! И уж точно не собираюсь им становиться, но на тот момент, мне показалось, что его охватит отвращение ко мне и он от меня отвалит наконец-то. Но сейчас, когда эмоции схлынули, я уже не считал свой план гениальным. Как ни странно, в универе ко мне никто не лез. А реакция Рутнева была именно такой, на какую я и рассчитывал. Он ко мне не подходил. А я и рад, что моя жизнь будет спокойной в дальнейшем. Я и раньше особо ни с кем не дружил, так что отсутствие вокруг себя людей воспринимал спокойно и благодушно. Однако мой мозг, видимо, привык к постоянным перепалкам с Рутневым, и теперь нахождение на учебе стало скучноватым. Занимал себя всем, чем только можно. И ступеньки считал, а потом сравнивал количество на разных лестницах, и в библиотеке зависал, узнал кучу разного бреда, который мне в жизни-то и не пригодится потом. В конце концов, начал искать работу. Завалил стол газетами и с умным видом подчёркивал красным маркером те, что более-менее понравились. Даже обзвонил парочку мест, но это результатов не дало, ибо никому не нужен сотрудник, который сможет приступить к работе только через пару месяцев. Не видел смысла тупо сидеть дома и писать диплом. Полгода для этого слишком много, а так хоть начну зарабатывать, и кто знает, может, подвернётся стоящий вариант, на котором я подольше продержусь. В общем и целом меня настолько заглотила новая занятость, что я не заметил подложенную мне на стол в ворох газет цветную зелёную листовку, которая просвещала меня о том, что в эту пятницу будет туса, на которой меня обязательно будут ждать. Оглядевшись, я заметил, что половина группы ходит с такими же бумажками и, решив для себя что подумаю над столь заманчивым предложением, засунул приглашение в карман джинсов. К пятнице я пришёл к взвешенному и взрослому решению, что вечеринка это как раз то, что нужно молодому парню в расцвете лет. А алкоголь не только расслабит, но и подарит незабываемые воспоминания. Согласитесь, очень взрослое рассуждение! Прям взрослее некуда! Туса проходила в каком-то загородном доме одного из богатеньких детишек нашего универа. Кто именно хозяин меня мало волновало. Народу столько, что даже если захочу найти и поздороваться с благодетелем, то и до утра не управлюсь. А приехал я сюда просто развлечься и развеяться, возможно, даже перепадёт какая-нить девчонка. Попивая из пластикового стаканчика пивчанский, я прогуливался по саду и остужал свои бедные уши, не привыкшие к столь охуетительно громким басам. В доме не было ни одного спокойного места. На верхние этажи я подниматься не решился, всё-таки стоит сохранять культуру своего поведения и не лезть к влюблённым парочкам, которые там по-любому сношаются, как кролики. Заметив беседку в глубине, я смело двинулся туда. Вот она идиллия! Тишина, относительная конечно, звуки музыки слышны даже тут, правда, глухо, но это не мешало. Кругом темень несусветная, только луна немного пробивается сквозь деревья. В голове лёгкий шум от хмеля, а в руке полный стакан пива! Мечтать можно только о девушке, что сидела бы рядышком. Но видимо кто-то сверху не так расслышал мои мечтания, потому что на плечо легла горячая и крепкая рука, а голос, что раздался за спиной, мало был похож на тоненький и милый, а скорее напоминал звон колокола, который частенько будит меня по утрам. — Привет. Скучаешь? Я как раз некстати вспомнил про тёмные переулки, в которых меня должны были убить, если следовать страшным фантазиям в моей голове. Но, даже не поворачиваясь, я знал, что это не маньячина-Макс, а значит, есть шанс на спасение. — Привет. Не сказал бы. Просто наслаждаюсь вечером, — я всё-таки повернулся и, прищурившись, рассмотрел парня, который мне не был знаком. — Как насчёт насладиться вместе? — его игривые нотки в голосе немного напрягали, но всякие же чудики бывают. — Да я, наверное, уже пойду внутрь, а то прохладно как-то стало, — я встал с места и направился к выходу из беседки, однако меня остановили. И как остановили!!! Прижали! Засосали! Да ещё и успели облапить задницу!!! Даже среагировать нормально не успел, как противные губёхи и лапищи пропали. Наблюдать, как Макс с одного удара выносит сознание из человеческого тела, я больше не хочу никогда в жизни. Подумать страшно, что он мог со мной сделать все эти годы, за самые ужасные слова, которые я только произносил в его сторону. И тут его тело, вздрагивающее от частого дыхания, развернулось ко мне, а разъярённый взгляд вперился в моё лицо. Я аж вздрогнул и подобрался весь, вжимаясь в столб. — ТЫ! — его указательный палец упёрся в мою грудину. — Я? — мой вопросительный взгляд на него. — Да, ты! Какого чёрта попёрся в темноту один? — А с кем мне надо было? —Да с кем угодно, — подумав он добавил, указывая другим пальцем на парнишку: — Кроме него. — Да я ж не знал, что так получится! — я откровенно не понимал, какого чёрта он меня отчитывает. — А надо было! — Чё ты на меня орёшь? Я ж не виноват! — Виноват! Ты, я как посмотрю, в принципе любишь тёмные места. И домой ходишь вечно по стрёмным переулкам! — А ты фигли следишь-то за мной? — вот это поворот, ведь мы живём в разных частях города. — А может, хотел тебя там подловить! — И убить? — я с ужасом распахнул глаза и сглотнул, понимая, что видимо фантазии, могут воплотиться в жизнь и не всё так радужно, как мне показалось сначала. — И выебать. — Ась? — мне показалось, что я ослышался. — Глухой? Или тебе наглядно продемонстрировать, что я только что сказал? — Не надо! Я не такой! — я активно замотал головой. — Заебись! Теперь ты решил отнекиваться? Ну же нет! — его захват на моей руке и вот меня как на буксире куда-то тащат. Для себя я уже решил, что меня грохнут в самой тихой точке сада, куда, видимо, и тащат, но через метров пятьдесят мы дошли до небольшого домика, стоящего в углу высокого забора. Мы быстро оказались внутри, я даже вякнуть не успел. Хотя как только он зажёг ночник рядом с кроватью, на которую я сейчас совсем не обращал внимания, я всё-таки смог собрать часть мозгов в кучку, и выдать то, что волновало поджилки в поджимающейся жопе: — Макс? Ты куда меня притащил? Убивать да? — несмотря ни на что, логика у меня сейчас явно хромала. Я хреново соображал, скажу честно, такое бывает, когда я паникую, и сейчас именно такой случай. Сначала тот придурок, теперь ещё один. У меня прям будет хренова туча воспоминаний. Хотя могу сказать, какая-то часть внутри меня ликовала и прыгала на скакалке от счастья, что мы опять ругаемся. — Вот же идиот! Как я тебя убью вот этим? — он достал из кармана какой-то тюбик, видимо, с мазью и гандоны, сотрясая ими перед моим лицом. — Надуешь, засунешь туда мою голову и задушишь? — Ебать у тебя фантазия, — он откровенно открыл рот и в шоке смотрел на меня. — Я, конечно, до такого вряд ли додумался бы, но у меня есть способ поприятнее. А потом он показал как именно приятнее. Я брыкался, вырывался, злился и ругался, но со своим каменным стояком сделать ничего не мог. А это было прямое доказательство того, что Макс мне не противен как минимум. Он был молчалив, спокойно осаждал мои попытки вырваться, на каждое произнесённое слово целовал в ту часть тела, рядом с которой был, а на мат кусался, больно, хотя со временем мне это стало нравиться. А потом он поцеловал. А я обмяк и понял, что мне не противно. С тем придурком в беседке меня чуть не вывернуло, я даже ощутил горечь в горле от подступившей рвоты. Однако сейчас я хотел ещё. Сильнее, грубее и быстрее. В меня уже толкались, предварительно растянув и успокоив после болезненных первых проникновений. Ну как толкались? Меня стопроцентно ебали в жопу со всей силушки богатырской, что имелась у этого светловолосого умника. Я, конечно, не уверен, но готов со смелостью сказать, что подобное обращение с моей задницей завтра ой как аукнется мне, но сейчас, я старался об этом не думать и просто получал удовольствие, которое так и нарастало с каждым толчком, приближая к разрядке. Следом за мной, с глухим стоном кончил Макс, причем, не выходя из меня. Я даже хотел возмутиться такому безрассудству, но мне не дали даже шевельнуться, крепко прижав грудью к кровати. — Так что? Это приятнее, чем резинка на голове? — его частое и сбитое дыхание не давали ему говорить ровно. — Намного, — я реально сравнил в голове два этих действа и искренне ответил ему: — Но мог бы быть и понежнее с девственником-то! — Хм. Не ожидал, что гей будет девственником, в таком-то возрасте, но я очень рад, что был у тебя первым, — в его голосе и правда звучала растерянность, но и точно так же прослеживалось самодовольство. — Так-то я не гей, — я, конечно, умно подобрал время, чтобы признаться. Нет бы, признаться перед тем, как оказаться в постели с ним, я же, как самый умный, решил сделать это сейчас. — Да, я заметил! — сарказм в голосе. Кто-то мне явно не верит. — Так-то я тебе соврал тогда, чтобы ты ко мне больше не лез, — я улыбнулся противоречивости исхода этой ситуации. Вроде как хотел отвадить, потом боялся что убьёт, а вышло вона как. — Так-то я тебя теперь точно не отпущу, и не отвертишься. Можешь даже не выворачиваться и не отговариваться. Плевать на твою ориентацию. Теперь ты мой. Если надо, то запру тут, и буду держать, пока не согласишься встречаться. — В чём-то я всё-таки был прав! — гордо заявил я не в тему, даже приподняв один вздрагивающий палец. — И в чём же? — Вы, Максим Валерьевич, точно маньячина! — после этого я засмеялся и всё-таки перевернулся, стряхивая с себя этого засранца. — В какой-то мере ты, наверное, прав, — несмотря на то, что я спихнул его, это наглое тело обняло меня поперёк живота и притянуло к себе, давая ощутить жар тела. — Но зато теперь я только твой маньячина. И в этом я имел удовольствие увериться за все дальнейшие годы, которые мы провели бок о бок.