Пиво, секс и Свон

      Следующие две недели Эмма провела в размышлениях. Она заезжала в автосервис, чтобы забрать аудио-записи телефонных звонков, которые после прослушала дома. Среди них не было ничего провокационного: только разговоры о суде и флирт с какими-то девушками. Эмма надеялась, что будет что-то насчет подкупа судьи или адвокатов, но ничего. Может еще повезет, ведь Грэм не убирал жучок из кабинета Робина.       Грэм также раздобыл и слюну Робина для сдачи анализов ДНК. Эмма не интересовалась как и каким образом он это сделал - да и сам Грэм как-то не очень хотел делиться своими скрытыми навыками детектива.       Каждый день блондинка изучала всю кипу бумаг, которые ей удалось раздобыть самостоятельно и с помощью Генри. С пацаном они почти каждый день обменивались смс-ками по поводу продвижения дела: Генри был очень воодушевлен, а Эмму это веселило. Она никогда бы не подумала, что общение с ребенком может быть веселым и интересным. Но все мысли девушки по-прежнему занимала удивительная мама мальчика: она то и дело пыталась узнать всё больше и больше о брюнетке, но все подробности ограничивались только сообщениями вроде:       «Сегодня мы с мамой пойдем в кино на новый мульт от Дисней. Она не очень любит выбираться из дома последние несколько лет, надеюсь это сможет улучшить её состояние»       «Мультик ей понравился. Она даже плакала. Надеюсь, после окончания суда она будет меньше грустить»       «Ездили за покупками, мама будет готовить овощную запеканку»       «Сегодня звонил отец. Мама снова плакала всю ночь»       «Интересно, когда мы выиграем дело, сможем поехать навестить бабушку с дедушкой? Я знаю, что маме их очень не хватает. Я не видел их с тех пор, как мне исполнилось пять»       Она узнала немного: Реджина любит овощи, а Генри - мучное и сладкое, но второе в их доме запрещено. Разумеется его мать не тиран, а всего лишь хочет, чтобы её сын рос здоровым и иногда, в качестве исключения, позволяет побаловаться пиццей или пастой за семейным вечером в выходные. Родители Реджины живут в другой части Канады: они всегда были против брака с Робином, поэтому когда услышали о разводе, не удивились, а бабушка Генри сказала свое любимое: «Я же говорила», от чего Реджине стало еще хуже. У неё не осталось друзей и женщину никто не поддерживал, она все проживала самостоятельно и иногда не справлялась. В последние дни она часто плакала и пила какие-то таблетки: Генри погуглил название и узнал, что это антидепрессанты. Он хотел поговорить об этом с мамой, но почему-то боялся. Друг от друга у них не было секретов, но по какой-то причине брюнетка умолчала о походе к специалисту - он подумал, что на это были свои причины и решил не ухудшать состояние матери расспросами.       Эти новости огорчали Эмму. Все потому, что она ничем не могла помочь. Однако, продумывала различные планы у себя в голове, как если бы они с брюнеткой уже находились в близких отношениях: Эмма приезжала бы по вечерам, чтобы успокоить женщину и посмотреть какой-либо интересный фильм, но только не слезливый - фантастику или детектив, позволяя Реджине отвлечь голову от суда и бывшего супруга. Отправляла бы цветы курьером, которые стояли бы на кухне и ежедневно радовали женщину своим запахом. Да, кажется Нил был прав - она вляпалась глубже некуда.       Блондинке хотелось бы услышать что-то хорошее о Реджине: какое блюдо её любимое, что она любит пить по утрам за завтраком и что предпочитает есть, её любимую музыку, книгу и фильм. Но Эмма не знала ничего из этого и не была уверена, что ей выпадет шанс узнать, до тех пор, пока в одном из сообщений Генри не сказал:       «Мама нормально относится к ЛГБТ»       Её сердцебиение участилось, а в горле резко пересохло. Значит ли это, что Реджина могла бы начать отношения с девушкой? Нормально ли она отнесется к ухаживаниям со стороны блондинки? Вихрь разных мыслей завертелся у неё в голове и она вспомнила их последнюю встречу в баре, на которой брюнетка сказала многозначительное: «Оказывается, я у Вас в долгу. Одним коктейлем здесь не отблагодаришь». Конечно, Эмма не хотела опошлять эту фразу, но теперь ничего не могла с собой поделать. Был ли в этом какой-то намек? Или Миллс ничего не имела в виду? Хотелось надеяться на первое, но Свон старалась не обольщаться. В конце концов, все, что её касается - это помощь с судом. Только и всего.       И следом Эмма вспомнила, что Реджина прямо сказала, что женщины её не интересуют. Она может положительно относиться к ЛГБТ-сообществу, но не представлять себя в отношениях с девушками и не хотеть этого. Это нормально и если это действительно так, следует принять её выбор и отнестись к этому с уважением. Тем более, Эмма никогда не видела себя в отношениях, может и не стоило начинать думать об этом? Так она только портила себе настроение.       Она больше не спрашивала, говорит ли о ней его мама. Было неловко, да и Генри наверняка сказал бы сам, если бы что-то услышал. Он, кстати, не всегда фильтровал свою речь и порой мог написать что-то типа: «Мама объелась фасоли и побежала в туалет» или «Только что они с Кэтрин обсуждали прокладки». Эмма не могла его винить - каким бы умным он не был, все же он ребенок. Её это забавляло - теперь она считала себя полноправным другом Генри Миллса. Только вот если об этом узнает его мама...       Эмме было любопытно, насколько хорошо и близко сложились отношения у Реджины с няней Генри? Могли ли они откровенничать или ограничивались лишь рабочими моментами? Как много Кэтрин знает о Реджине и их семье? О Робине? Могла бы она помочь ей с делом в суде?       Ну вот, она снова отвлеклась. Блондинка откинулась на спинку стула у себя в комнате и почесала затылок, а затем вновь взглянула на список дел:       ◉ Видео с камер       ◉ Слюна Робина для ДНК       ◉ Аудио-заметки       ○ Показания свидетелей (свидетели???)       ○ Новый адвокат для Миллс (где найти? Лилит - ?)       ○ Домашнее насилие (было ли? показания Миллс)       Девушка знала, что продвигается она медленно и хотелось бы ускорить процесс. Новое слушанье назначено через две недели, а это значит, что с начала «Спасительной операции» прошел целый месяц! Вау.       Она волновалась. Две недели - на то, чтобы утвердить свидетелей, нового адвоката и подтвердить домашнее насилие над Реджиной. А больше всего её волновало то, что придется выступить в качестве свидетеля. Её будут опрашивать перед присяжными. Эмма громко выдохнула.       Лилит занималась поиском свидетелей по делу об изнасиловании - это был их с Генри козырь в кармане. Но, на сегодняшний день, желающих выступить против него в суде не было - все боялись потерять работу. Блондинку это злило - тут дело касалось не только выигрыша Реджины, но и её собственного - насильники должны быть наказаны и осознавать, что тело женщины - не контейнер для их спермы. Она была убеждена в том, что наказание виновного намного важнее, нежели чем возможная потеря работы. Если спустить это ему с рук - он продолжит причинять людям боль и кто знает, сколько еще девушек окажется под жестоким влиянием Робина.       Что насчет нового адвоката - его нужно было утверждать с Реджиной и как это сделать - Эмма пока не представляла. Радовало одно, что сегодня она заберет Генри и поедет с ним в клинику, чтобы сделать ДНК-тест.       В комнату постучали и в дверной щели появилось лицо Нила.       — Как дела продвигаются? — дверь распахнулась шире и парень вошел с чашкой чая для Эммы.       — Афигеть, спасибо огромное, — Эмма потерла уставшие от бумаг глаза и, перехватив чашку из рук соседа, сделала глоток. — Сегодня едем с Генри сдавать ДНК-тест.       Блондинка совсем недавно посвятила друга во все подробности дела. Он встал рядом, облокотившись на стенку правым плечом и кивнул. Блондинка взглянула на него и занервничала: она знала этот взгляд и его губы, которые превратились в тонкую полоску.       — А вечером? — спросил он.       Эмма удивленно вздернула бровь вверх.       — Ничего..? — ответила она вопросом.       Парень немного замялся и на одном дыхании выпалил:       — Кэтрин придет сегодня на ужин.       Эмма поперхнулась и закашлялась так, что Нилу пришлось постучать её по спине.       — Блять! — отдышавшись, сказала она.       — Ты о-о-очень против? — он сощурил глаза.       — Никаких женщин у нас дома!!! Нил!       На самом деле, все, что волновало Эмму в этой ситуации, так это то, что она знала о работе Кэтрин в доме у Миллс, а Кэтрин знала, что Эмма была у той дома. Это было бы отличным шансом пообщаться с ней о Реджине и узнать что-то, что могло бы помочь в суде, но... Нил об этом не знал. И Кэтрин почему-то не рассказала ему об их с Эммой встречей. Почему?       — Она хочет пообщаться с тобой, — признался Кэссиди.       Блондинка снова закашляла.       — С какой стати?       — Я думаю, что она чувствует себя виноватой, — сказал мужчина и почесал затылок. — Хочет оправдаться.       — Виноватой передо мной? — хихикнула Эмма.       — Ага. Ну, знаешь. Ты же моя семья...       — А у вас что, все та-а-ак серьезно? — девушка фыркнула. — Что аж ей в голову пришла такая идея.       Нил пожал плечами.       — Очень мило, здоровяк, — ответила девушка и встала из-за стола, чтобы похлопать друга по плечу и направилась к комоду. — Главное, чтобы ты её простил. А все остальное - не мое дело. Если она будет относиться к тебе хорошо, то и мое отношение к ней будет соответствующее.       Эмма выдвинула первый ящик и достала из него футболку с принтом группы Битлз.       — То есть, тебя не ждать вечером..? — непонимающе спросил Нил.       Эмма повернулась к собеседнику лицом и томно вздохнула.       — Я тебе не сказала кое о чем.       Глаза мужчины расширились.       — Только не говори, что ты спала с моей девушкой.       — Нил!!! — крикнула девушка и швырнула в него футболку. — Боже... Я не сплю с блондинками! Мерзость...       Кэссиди рассмеялся, а Эмма состроила такое лицо, будто её сейчас стошнит.       — Это какая-то дискриминация!       — Я этого не отрицаю... — она засунула руки в задние карманы, как всегда делала, когда нервничала. — Ладно. В общем, Кэтрин работает на Реджину. И я столкнулась с ней в ту ночь, когда подвозила Миллс домой.       Нил развел руками, не зная, что ответить. Он был удивлен, но не злился.       — Не знаю, почему она не сказала тебе о нашей встрече, — добавила она.       — Не понял. А в чем проблема?       — Блин, ну... — девушка переступила с ноги на ногу.       — А-а... Блять! — вдруг выругнулся парень и схватился за голову. — Ты же держишь все в секрете от роковой красотки!       Эмма кивнула и закатила глаза. Она боялась, что Кэтрин проболтается обо всем Реджине, хоть и не собиралась сразу посвящать её во всю хронологию событий и своих планов.       — Я надеюсь, ты ей ничего не говорил?       — Эмма, я даже не знал, что она работает на Реджину.       — Ладно, — она выдохнула и сложила руки в замок на груди. — Вообще, я надеюсь, что она сможет мне помочь. Если ты не против.       Нил пожал плечами, а затем сказал:       — Странно, что ты мне не рассказала. Когда столкнулась с ней.       — Нил, это было месяц назад... Вы тогда не общались. И вообще, я переживала, что если расскажу, ты снова начнешь страдать и загоняться.       Парень скривил лицо в гримасе и передразнил подругу. Он еще немного потоптался возле двери и спросил:       — Значит, на ужин придешь?       Блондинка вновь закатила глаза, подошла к соседу и вытолкнула его из спальни, закрыв за ним дверь. Она подняла с пола брошенную минутой раннее футболку и начала переодеваться.

***

      Эмма припарковала жук недалеко от школы Генри, на соседней улице. Прежде чем выехать за мальчишкой, она достала из бардачка диск Битлз и всю дорогу провела подпевая любимой группе. Пока она ждала пацана, заиграла песня «Come together». Девушка сделала звук погромче и начала отстукивать ритм песни пальцами по рулю.       Должно быть, он — шут, делает, что душе угодно.       Он не носит начищенных ботинок — обувь сдавливает.       У него ловкие руки, он колет себе кокаин.       Он говорит: "Я знаю тебя, а ты знаешь меня".       Всё, что я могу сказать тебе, это — ты должен быть свободным.       Пойдём со мной, прямо сейчас, не отставай!       В стекло машины внезапно постучали и девушка подпрыгнула от страха, громко выругнувшись. Со стороны пассажирского сидения стоял Генри и улыбался. Он помахал рукой и указал на сидение, а потом на себя, как если бы спрашивал: «Я могу сесть?». Эмма кивнула.       — Прости, что напугал, — хихикнул мальчик и занял место. Он пристегнул ремень безопасности и кинул тяжеленный рюкзак на заднее сидение. — Ты ругаешься матом?       Блондинка засмеялась. Кажется, Генри был первый человеком, который задал ей такой вопрос. Они с Нилом часто матерились, да и Эмма не росла в примерной семье, в которой запрещают слова по типу: «дерьмо», «черт» и другие, похлеще этих. Поймав серьезный взгляд мальчика, она одернулась.       — Ну да... — замялась она и нажала на педаль газа. — Иногда.       — Мама не любит таких, — вдруг сказал он и Эмма подозрительно покосилась на него. — Просто говорю.       Он осмотрел автосалон и довольно кивнул.       — Круто. Не думал, что у тебя есть машина!       — Она была на штрафстоянке, — девушка пожала плечами. — Друзья меня выручили.       — Они заплатили за тебя?       — Да, — Эмма улыбнулась.       — У тебя хорошие друзья, — отметил мальчик.       Блондинка утвердительно кивнула. Как только желтый жук вырулил на главную улицу, заиграла песня «Let it be». Генри заулыбался и начал покачивать головой в такт музыке.       — Маме очень нравится эта песня! — обрадовался мальчик.       — Правда? — Эмму не мог не развеселить этот факт о брюнетке. Еще один в копилку того, что она смогла узнать о Реджине.       — Честное слово! Я знаю все слова наизусть! — похвалился Генри и принялся подпевать:       В час беды за жизнь хватаясь крепче,       Я свой взгляд направлю ввысь.       Мать моя прошепчет: «Так и быть».       Эмма, конечно же, тоже знала каждое слово песни и начала петь следующие после Генри строчки:       И там, где ни просвета,       Мне она поможет дальше жить.       Нет мудрей ответа - Так и быть.       А на припеве эти двое слились в один голос и начали громко распевать:       Так и быть, так и быть!       Нет мудрей ответа:       Так и быть.       Когда песня закончилась, они звонко смеялись. Эмма чувствовала себя самой счастливой на этом свете: только что, она во весь голос пела песню своей любимой группы в машине с сыном самой невероятной женщины в Мире! Еще и осознавая, что это любимая песня брюнетки. Жаль, что Реджина этого не слышала...       Закончив хохотать, Генри уставился в окно и долго молчал. Кажется, что-то вдруг расстроило его и, заметив это, Эмма спросила:       — Эй, все в порядке?       — Раньше мы так же напевали эту песню у мамы в машине, — грустно сказал он. — И дома тоже... Мама включала виниловую пластинку в гостинной, а сама готовила яблочные турноверы на кухне. Всегда, когда я слышал начало этой песни, я прибегал к ней и она сажала меня на кухонный островок. Вся моя одежда была усыпана мукой, потому что мама раскатывала тесто, а я ей мешал. Её лицо тоже было в муке, потому что я постоянно норовил её испачкать. Мы смеялись и громко подпевали: «Так и быть!». А теперь... Этого нет.       Эмма почувствовала, как в её горле собрался огромный ком боли, от которого она не может избавиться. Она взглянула на мальчика, чьи глаза наполнились слезами, но он продолжал улыбаться и не проронил и слезинки. У него это воспоминание вызвало скорее приятные ощущения, нежели чем у Эммы. Блондинку этот рассказ задел за живое.       — Вы не поете её с тех пор как... — она не успела договорить, мальчишка сразу понял её.       — Да.       Свон сглотнула. Кажется, связки её горла начало сводить от накрывших её эмоций. Она так часто слышала о том, как тяжело чувствует себя Реджина и совсем никак не могла помочь ей.       — Как твоя мама чувствовала тебя сегодня? — спросила она, надеясь услышать утешение.       Генри пожал плечами.       — Я не видел её. Меня отвезла Кэтрин.       Эмма занервничала: что если брюнетка напилась вчера? В «Похоти» её не было - Нил бы предупредил. А вдруг она снова проплакала всю ночь? Свон ужасно чувствовала себя прямо сейчас и крепче сжала руль.       Всю дальнейшую дорогу они провели молча.

***

      В клинике все прошло быстро: Эмма отдала ватную палочку со слюной Робина в пробирке, которую получила сегодня от Грэма. У Генри так же взяли мазок изо рта и пообещали, что результаты они получат на почту в течение недели. Услышав сроки, блондинка расстроилась. Это в очередной раз напомнило ей о приближающемся слушанье.       Единственная проблема, о которой они с Генри не подумали заранее - это то, что Генри еще ребенок и любые манипуляции с его организмом в больнице должны быть согласованы с родителями. Им повезло, что эту клинику они с мамой никогда не посещали и Эмма представилась его родителем и заполнила необходимые бумаги. Теперь она знала, что второе имя Генри - Дэниэл, а родился он пятнадцатого августа. Эмме неловко, но пацану понравилось. По дороге от клиники до машины он её дразнил.       — Мам, а можно мне мороженое?       Блондинка закатывала глаза и цокала на каждый новый вопрос ребенка.              — Мам, давай закажем пиццу сегодня? Мам, давай заедем в магазин и купим новую игрушку?       — Генри, ты невыносим! — засмеялась она. — Не представляю, как твоя мама уживается с тобой.       — Ма-а-ам! А можно мне привести друзей с ночевкой?       Они сели в машину и Эмма заинтересовалась:       — У тебя много друзей, пацан?       Мальчик смутился.       — Не очень.       Блондинка хотела бы расспросить поподробнее, но боялась задеть его чувства. Наверное поэтому Генри так часто переписывается с Эммой - ему одиноко.       — Ты когда-нибудь был на ночевке?       Он отрицательно покачал головой. Девушка подарила ему нежную улыбку и подумала, что устроила бы ему самую классную ночевку с попкорном и классными фильмами. Возможно, даже ужастиками! Помогла бы завести друзей, научила играть в баскетбол и кадрить девчонок в школе. Возможно, в ней говорил её внутренний ребенок, а, быть может, она и правда прониклась к Генри и хотела подарить ему классное детство, которого не было у неё самой. Стоп, что? Снова эти странные мысли и чувства, которые одолевают её с каждым днем все больше и больше...       Как только Эмма завела машину, раздался телефонный звонок.       — О нет, мама звонит, — Генри запаниковал.       — Ты не придумал план? — удивилась блондинка и истерически засмеялась.       Еще не хватало быть пойманными Реджиной... Вот она им устроит! Мальчик глупо улыбнулся.       — Я был уверен, что забирать меня тоже будет Кэтрин и я отмажусь...       — Тебе хана, пацан.       Генри закатил глаза. Это становилось уже каким-то клише.       — Ладно. Была ни была, — отважно сказал он и ответил на звонок.       — Генри? Почему ты так долго не брал трубку? — Эмма услышала обеспокоенный голос из мобильника мальчика.       — Прости, мам...       — Я звонила в школу и мне сказали, что ты освободился полтора часа назад. В чем дело?       — Писец... — одними губами произнесла Эмма, глядя на него, и Генри словил смешок.       Блондинка начала тихо хохотать и приложила указательный палец к губам, показывая пацану, чтобы тот немедленно замолчал.       — Генри? — голос брюнетки повысился на один тон. — С кем ты?       Младший Миллс всеми силами пытался подавить подступающий смех и начал надувать щеки. Его плечи начали содрогаться от бесшумного гогота.       — Генри Дэниэл Миллс, отвечай мне немедленно! — закричала женщина.       Эмма с Генри тут же успокоились, не на шутку испугавшись.       — Мам, все в порядке, прости меня! — судорожно заговорил мальчик. — Я чувствовал себя потеряно и решил...       Он посмотрел на блондинку, которая пожала плечами и начала изображать походку двумя пальцами правой руки: указательным и средним.       — Прогуляться..? — ответил он.       Повисло молчание. Реджина продолжила через пару секунд спокойным голосом.       — Генри, у тебя какие-то проблемы в школе? С одноклассниками? — вздохнула она. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё.       Вдруг в глазах ребенка что-то блеснуло и настроение резко сменилось. Таким Эмма видела его впервые.       — Знаю. Но ты же этого не делаешь, — грубо сказал Генри и надул губы.       Свон слегка отпрянула назад. Она никогда не думала, что пацан может так разговаривать с Реджиной. Эмме стало обидно за брюнетку. Видимо, ситуация с таблетками оставила свой след на юном сердце мальчика и он держал на мать обиду. Судя по всхлипу, который послышался по ту сторону, Реджина тоже была удивлена - и куда сильнее, чем Эмма.       — Генри, о чем ты говоришь?       — Ни о чем. Я сам доберусь до дома, — он повесил трубку и сложил руки на груди. Его губы дрожали, кажется, он готов был заплакать.       Эмма не знала, как вести себя в таких ситуациях: она никогда не ссорилась с родителями. Немного помолчав, она спросила у Генри:       — Едем?       И, получив одобрительный кивок, тронулась с места.

***

      Скорее всего мальчик не хотел ехать домой. Эмма чувствовала, как он напряжен и даже зол, но не на мать, а на себя. Вряд ли такое случается часто - блондинка была уверена, что это единичный случай. Накипело - только и всего. Но тем не менее, её сердце в очередной раз обливалось кровью из-за своей ничтожности. Так много вещей, которые причиняли Реджине боль, и ни одного решения, которое бы она могла ей предложить. Эмма Свон работает под прикрытием и никак не может повлиять на улучшения состояния брюнетки.       Эмма припарковалась через пару домов от особняка Миллс. Несколько минут они с Генри сидели молча: он не хотел покидать машину.       — Хочешь покатаемся еще немного? — вскоре она нарушила тишину и получила в ответ отрицательный кивок головой. Мальчик даже не смотрел на нее. Она задумалась. — У меня в бардачке есть скитлз. Хочешь?       Она заметила, как Генри слегка поднял брови, но все же отказался. Еще через несколько минут молчания он сказал:       — Мама волнуется.       Блондинка кивнула.       — Такое у вас впервые? — как можно аккуратнее спросила она.       Ребенок задумался и пожал плечами. Вряд ли он хочет говорить об этом сейчас. Эмма очень хотела сказать, чтобы он не обижал свою маму - ей и так очень тяжело, но Генри прекрасно это знал и без неё. Блондинка понимала это. Но хотелось что-то сделать для Реджины, как-то успокоить её, помочь, убедить её в том, что она не виновата и сын её любит и помогает всеми силами. Просто он тоже устал, как и она. Ему всего десять - все происходящее сильно давит на мальчика.       Их внимание привлек звук машины, выезжающей со двора особняка. Это был черный мерседес: видимо Реджина не выдержала и решила отправиться на поиски Генри.       — Пиздец, — выругнулась Эмма и увидела два выпученных глаза, глядевших прямо на неё.       — Эмма!!! — крикнул мальчик.       — Блин, пацан, прости! Это катастрофа... — занервничала девушка.       — То, что ты выругнулась при мне или то, что мама сейчас увидит тебя?       — И то, и то, — быстро ответила она. — Давай, выбирайся из машины скорее!       — Она же не знает твою машину, правда? — забеспокоился Генри.       — Не знает, но еще секунда и она подъедет так близко, что сможет рассмотреть мое лицо!       — У мамы плохое зрение, — сказал пацан и Эмма сделала очередную пометку в свою копилку фактиков.       — Генри, план провален, она так и так увидит, что ты вышел из машины! Я труп.       — Меня она убьет первым.       Они замерли и просто смотрели перед собой несколько секунд, пока черный мерседес выруливал со двора в их сторону.       — Ну, я пошел, — мальчик собрался с духом и вышел из машины.       Почти поравнявшись с желтым жуком, Реджина повернула голову и сбросила скорость. Она увидела сына и её карие глаза заблестели. Дыхание Эммы участилось, а ладони вспотели от страха. Все снова не по плану: брюнетка точно возненавидит эту чудачку Эмму Свон. Мало того, что она докапывалась до неё смс-ками, так еще и похитила сына.       Машина свернула на противоположный от жука тротуар и затормозила. Генри опустил голову, а руки убрал за спину: мальчику было очень стыдно.       Реджина вышла из машины и уверенным шагом направилась к сыну. Эмма зажмурила глаза: почему-то она думала, что женщина начнет кричать на ребенка, но она этого не сделала. Брюнетка широко раскрыла руки и заключила Генри в объятья, а потом наклонилась и прислонила ладонь к его подбородку, чтобы чуть приподнять голову мальчика и посмотреть ему в глаза. Свон пребывала в шоке несколько секунд, пока женщина не повернулась прямо к ней лицом. Одной рукой Реджина взяла руку мальчика, а другую руку поставила на себе пояс. Эмма сглотнула: карие, полные злости глаза, смотрели прямо на нее.       Несмотря на устрашающую позу, женщина выглядела потрясающе: одета Реджина была в яркую лиловую юбку чуть ниже колена и белую атласную блузку с коротким рукавом. Эмма никогда не замечала, что бы у брюнетки были такие мышцы на руках. До рук Свон ей конечно далеко, но было видно, что мисс Миллс не пренебрегает занятиями спортом.       Блондинка досчитала до трех и вспомнила, что пацан оставил рюкзак на заднем сидении. Она обернулась, чтобы его взять и вышла из машины.       — Привет, — сказала она, чуть наклонив голову, и глупо улыбнулась.       — Здравствуйте, мисс Свон.       Напрягающая тишина. Реджина не отрывала взгляда от Эммы и блондинке стало неловко: она опустила глаза.       — Генри, иди домой, — все еще глядя прямо Эмме в глаза, указала Миллс.       Мальчик протянул руку за рюкзаком, который ему покорно вручила Свон и молча побежал в сторону дома.       „Ну пацан, заварил кашу, а мне теперь расхлебывать”, — сказала Эмма про себя.       Реджина переступила с ноги на ногу и сложила руки на груди. Она снова была на высоких каблуках. Эмма облизала губы, обратив внимание на стройные ноги. Они были напряжены и девушка невольно пробежала глазами по накаченным икрам - эта женщина точно следила за собой на все сто процентов. Это по вкусу Эммы Свон.       — Не хотите объяснить? — раздался хриплый голос.       Блондинка знала, что Реджина не приемлет ложь, но никак не могла сказать ей правду. Она поднесла кулак к губам и слегка прокашлялась, а затем соврала:       — Я проезжала мимо парка «Плаза» и увидела, как Генри идет по улице опустив голову.       Глаза брюнетки расширились от удивления, а вена на лбу слегка вздулась.       — Я занервничала, подумав, что у него какие-то проблемы. Да и мало ли, что могло случиться, он же ребенок, мог потеряться или... — Свон быстро затараторила, но Реджина подняла ладонь вверх, поставив тыльной стороной к блондинке и остановила поток её слов.       — Надеюсь, он не доставил Вам неудобств, мисс Свон. Спасибо. В очередной раз.       Эмма выдохнула. Кажется, пронесло. Она кивнула в ответ и слегка улыбнулась, а затем положила руки в задние карманы джинсов: снова нервничала.       Она увидела, сколько в глазах Реджины боли: наверняка она сейчас винит себя, уверяет в том, что она ужасная мать и это все сыграет против неё в суде. Как же паршиво Эмма ощущала себя прямо в этот момент.       Миллс развернулась и направилась к своей машине. Не попрощавшись. Она настолько погрузилась в размышления, что даже не обернулась.       Свон сделала шаг вперед, поддавшись желанию остановить женщину и сказать, что все в порядке - она хорошая мать, которая воспитала самого умного ребенка в этом идиотском городе, что она ни в чем не виновата. Но Эмма отступила и проводила брюнетку взглядом.