Шесть храбрецов и один трус

      Энсин Чехов Павел Андреевич даже в самых опасных ситуациях сохранял светлую голову и здравый рассудок. Неважно, сколько кораблей противников атакуют Энтепрайз, он всегда молниеносно проводил расчеты, как наиболее эффективно использовать имеющиеся у них боеприпасы. И даже если Энтерпрайз трясло, а Скотти по связи орал, что у них пробоины по всему кораблю, Чехов все равно проводил свои расчеты и старался изо всех сил сделать так, чтобы они вышли из боя победителями, он не давал даже на секунду страху взять верх над собой.       Лейтенант Хикару Сулу вел корабль сквозь самые опасные участки космоса, даже не задумываясь, что одно его неосторожное действие — и все, кто был на борту Энтерпрайз, умрут мгновенно. Его рука никогда не дрожала, он всегда знал, что сможет провести корабль там, где другой пилот только развел бы руками и заявил, что это невозможно. Даже опасные спуски на другие толком не исследованные планеты не вызывали у Сулу страха, смертельную опасность он воспринимал как норму, а значит, и не боялся её.       Лейтенанта Нийоту Ухуру никто бы никогда не рискнул назвать представительницей слабого пола. Иногда казалось, что она соткана из железа, когда во время очередных сложных переговоров на непонятных для других языках Ухура отстаивала честь всего Звёздного Флота. Или же когда во время очередной передряги не раздумывая первой бросалась в бой, только чтобы дать несколько драгоценных секунд другим членам команды. Нийота Ухура никого не боялась, она всегда могла сказать всё, что думает, в лицо любому на Энтерпрайз, даже капитану и его первому помощнику, особенно учитывая, что с последним вообще мало кто мог спорить.       Лейтенант-коммандер Монтгомери Скотт не умел драться, да и вообще предпочитал полю боя инженерный отсек. Но там, даже когда остальных он отсылал наверх, сам Скотти не покидал свой пост до последнего, надеясь, что успеет заделать бреши и настроить системы до того, как у Энтерпрайз уже не будет шанса остаться в строю. Его не пугало, что в такие моменты в инженерном отсеке проще умереть, чем выжить, и даже доктор МакКой не сможет сотворить чудо.       Коммандеру Споку из-за вулканской крови чувство страха, как и любое другое, знакомо почти не было. Он руководствовался лишь точным расчетом и необходимостью того или иного действия, не особо задумываясь, к каким последствиям лично для него оно может привести. В те же редкие моменты, когда человеческие гены брали верх над вулканскими, Спок все равно не изменял принципам. Пусть в такие моменты вместо логики он руководствовался эмоциями, его действия от этого не менялись: Спок готов был сделать все, если это от него требовалось.       Капитан Джеймс Кирк недаром считался предназначенным для этой роли. Уверенный в себе, своем корабле и своей команде, он всегда знал, что от него требуется, и делал это. И именно из-за него Энтерпрайз с членами экипажа на борту раз за разом оказывалась в тех частях космоса, куда человечество ещё не добиралось. Для Джима неизвестность далекого космоса не казалась враждебной, его туда тянуло, несмотря на смертельные болезни, враждебные расы и взрывы сверхновых.       Лейтенант-коммандер Леонард МакКой был трусом. Он боялся буквально всего, что было в космосе. Он знал: каждую секунду его что-то может убить. Вирус, пробравшийся в организм и уже незаметно пустивший смертельную цепную реакцию. Излучение от квазара, после которого смерть будет пусть и быстрой, но мучительной. Разгерметизация корабля, из-за которой кислород мигом покинет Энтерпрайз и все, кто был на его борту, задохнутся. Или же пуля в лоб от очередной, пусть и не очень развитой, но весьма недружелюбно настроенной расы. Леонард не видел красоты космоса, как другие, только опасность. Доктор МакКой был трусом, но все почему-то считали его храбрецом, наверное, из-за того, что он единственный на Энтерпрайз знал свои страхи, но все равно боролся с ними.