"Только кровь имеет значение..."

Глава 3, *в которой мы узнаем об эсхатологии дварфов, а Кара совершит очередное безрассудство* - ...и когда остыл выкованный Им мир, опечалился Всесоздатель, ибо стал мир мёртвым и холодным, лишившись жара Кузницы Миров – вещал толстый жрец в роскошных одеждах и причудливой шляпе. – И раздул тогда снова Армок свой горн, и изготовил из углей светило, и велел ему вращаться вокруг новосотворённого мира! В этот момент Мистем тихонько фыркнула, едва не засмеявшись. И древние трактаты, и её собственные размышления говорили об обратном – светило должно быть в центре всего. Они обе встали сзади толпы прихожан внутри храма, и Кара, похоже, получила свой эпический рассказ, слушая поповскую сказку развесив ушки и с приоткрытым ртом (нет, правда!). - Но пока солнце согревало одну половину мира, вторая остывала и замерзала, и не было там места ни для чего живого. И снова опечалился Всеотец. Но столь велика была Его любовь к своему творению, что пролил Всевышний Армок огненную кровь свою, окропив ею мир! И согрелся мир, и наполнился жизнью. Дварф и человек, орк и эльф – все сделали первый вдох, познав чудо сотворения. Но создал Армок прежде прочих семерых Приближённых своих, поручив им смотреть за миром и его процветанием, и за прочими детьми Его. - Назовём же их по именам: Ид Медный Щит, Заступник, Грозный, покровитель крепостей и воинов, чей Облик – серый медведь, чей Атрибут – палица, и жернов, и горный пик! Его сестра, Ас Дальний Путь, Бдительная, Заступница Лишённых, Хозяйка пещер, и руд, и речных потоков, чей Облик – странница в ночи, чей Атрибут – посох и сума, чьи Спутники – рысь и горная коза!.. Жрец вещал, провозглашал и глаголил, не слишком богатые ораторские способности дополняя пафосными эпитетами и метафорами. Упомянув Эртала Златую Ношу, бога богатств и ремёсел, и его супругу-хлопотунью Бобрур Обильную Чревом, хитроумного трикстера Ланира Тонкую Нить, подателя удачи, и прекрасную Осаль Песнь Жаворонка, которая ведала любовью и искусствами, он закончил мрачным Момузом Гласом Бездны, хозяином загробного мира. - К ним и следует обращать наши молитвы, ибо они приглядывают за нами, слушают нас и сопереживают нам. Будьте бдительны, избирая свои божества, ибо поклоняться им надлежит со всем пылом и рвением, на которые вы только способны. Жрец вознёс голос, напыщенно завершая проповедь: - Закончив же Творение своё, повелел Он всем детям своим: «Живите так, как велит вам ваш ум и ваше сердце, ибо не нужно Мне иного поклонения, нежели ваш труд, и не нужно Мне иного подношения, нежели ваше продолжение рода». Сказав это, удалился Он в свою Кузницу, дабы творить новые миры и населять их дивными и неведомыми существами. - Ибо бесконечна любовь Армока к чадам Его! Знайте же, что кровь Его – это невыразимо горячая магма, что кипит и бурлит в сердце нашего мира, питая и согревая его, и частица Его находится в каждом из нас – это наша собственная горячая кровь, что движит нами, нашими помыслами и страстями! Ступайте же свободно и ничего не бойтесь, ибо о всём позаботился Всевышний, Создатель, Демиург и Отец – Армок, Бог Жизни, Бог Крови! - Это он ещё недолго разглагольствовал – ворчала Мистем, пока они обе шли из храма. – Полный список титулов занял бы небольшую книгу... и ничего на этот раз не сказал о Аспектах, или Ипостасях – простым трудягам-прихожанам слишком сложно в это врубиться. Кара повернулась к ней – поповская сказка явно впечатлила её. - А каким богам поклоняешься ты, Мистем? Словно пощечина. «Нельзя... нельзя выдать себя. Надо отвлечь... хоть чем-нибудь!» - Смотри, если повернём здесь, - показала рукой Мистем – так быстрее доберёмся до библиотеки. Слева находился проход, не освещённый ни факелами, ни масляными лампами. После выселения этот округ собирались выделить под новые мемориальные залы, но до сих пор работы так и не начали, и там уже скопилось изрядно пыли. - Ну Мисти... – заныла умоляюще Кара, пока они сворачивали в проход. – Давай не будем возвращать книгу? Я ещё не дочитала... - Не надо злить преподавателей, Кара. Как ты не поймёшь? Тебе уже 19, а до сих пор как маленькая. Тебе всё равно надо реферат готовить. Сдашь, он успокоится, тогда снова возьмём. Всё это время книга находилась у Кары – Мистем устала тащить тяжёлый том. И Кара поступила в своём духе. - Тогда тебе придётся поймать меня! – выкрикнула она, вырвавшись вперёд. - Стой, Кара! Если не вернёшь книгу, я... я... я не буду заплетать тебе косу, лентяйка! - А я пострижусь коротко, как ты! - Ты не посмеешь! Что ты творишь? КАРА, СТОЙ!! Кара вдруг, неожиданно для себя, оказалась сидящей на полу. Голова гудела как механический колокол, а по лбу что-то стекало. Кара поднесла руку, и на неё упало несколько красных капель. Она никогда не видела настолько нереально яркого, насыщенного цвета. Капельки на её ладони были краснее красного, по сравнению с которыми обычный красный цвет – даже рубины на витринах, даже витражи в королевском дворцовом комплексе - казались тусклыми и серыми. - Как это... прекрасно... – выдохнула Кара, услышав свой голос словно со стороны. Глаза её расширились, голова кружилась всё сильнее. – Никогда... не видела... ничего столь... прекрасного... Пол вдруг оказался рядом с лицом, а затем пришла темнота. Кара пришла в себя от раскалывающей голову боли. Кое-как разлепив глаза, долго смотрела в потолок, а потом осторожно осмотрелась. Она лежала на кровати в незнакомом помещении, а рядом в кресле дремал, похрапывая... Ток. Здоровяк Ток. Что же с нею произошло? Пытаясь приподняться, Кара осознала, что у неё на голове плотная повязка, и поднесла руку к лицу, чтобы потрогать. Взгляд упал на ладонь, как тогда, чуть раньше, и хоть капелек крови там больше не было, Кара вдруг снова УВИДЕЛА тот же нереальный, пронзительно-красный цвет. Он был у неё прямо под кожей, она видела собственный кровоток! Красные прожилки множились, ветвились, пока ладонь не засветилась целиком туманно-красным облачком. И это было так красиво, что Кара невольно ахнула, разбудив Тока. - Кара?! Кара! Ты как? – вскочив, засуетился тот. – Ты жива? Скажи что-нибудь! Ток светился целиком тем же свечением, хоть и более тусклым, чем она сама. Свечение было видно сквозь одежду... хотя нет – она одновременно видела и его самого в обычном его виде, и сияние - каким-то иным, до сих пор неведомым слоем реальности. - Где... я? – вопрос был банальный, но уместный. Услышав собственные слова, в мозгу словно что-то сместилось, и сияние исчезло. Вместо него снова вернулась головная боль. - Ты в госпитале... да! Ты в госпитале, Кара. Я и Мисти принесли тебя сюда. Доктор сказал позвать его, как только ты проснёшься, и Фикод велел дежурить по очереди. Да! Я щас сгоняю, кликну врача! Однако, раньше за доктора, ворвалась вихрем заплаканная Мистем. Не говоря ни слова, крепко обняла, в её глазах плескался страх. - Это я... это я виновата, - всхлипывая, затараторила она. – Я повела тебя туда... - А что... случилось? - Ты бежала не глядя, и ударилась головой о косяк двери. Дверь сняли, косяк остался. Ты уже двое суток валяешься здесь, Кара! - Но... как? Мы и раньше там бегали, и ничего такого не было... - Ты растёшь, дылда ты стоеросовая! – страх в голосе Мистем начал передаваться Каре. - Дурочка, ты же чуть не убила себя! «Чуть не погибла». Кара вдруг осознала это, самой глубиной своей сущности, словно костным мозгом впервые в жизни ощутила всепоглощающий страх смерти. Во время своих прошлых проказ, даже смертельно опасных, ничего подобного и близко не было, но сейчас... - Мистем, что со мной будет? Если я умру, какие боги меня примут? Вряд ли праотцы дварфов вступятся за меня... «Когда я умру, какие боги меня примут?» - как эхо давнего, привычного, невыносимого ужаса бытия. «Не хочу, чтобы она такое думала...» - Кара, ты фаэ. Ты волшебное, бессмертное существо. Ты будешь жить, даже когда мои кости рассыпятся прахом. Ты никогда не умрёшь. Слышишь?! – встряхнула Мистем подругу за плечи. – ТЫ! НИКОГДА! НЕ! УМРЁШЬ! Врач остановился в паре метров от кровати, словно не решаясь подойти, и в его глазах был немой вопрос: «Как же ЭТО лечить?». Однако, профессионализм взял верх. Сняв бинты, он осторожно ощупал скальп, светил в глаза, задавал вопросы о тошноте и головокружении, и наконец диагностировал сотрясение. - Тут твои приятели тебе кое-что передали – вспомнил он, прежде чем уйти, и поставил на столик у кровати тяжёлую сумку. В сумке нашлись... недочитанные «Удивительные странствия сэра Этао»! «Ну хоть что-то пошло на лад, да и не придётся писать тот чертов реферат!» Настроение немного улучшилось. Кара раскрыла книгу и какое-то время пыталась читать, но головная боль и мысли о произошедшем заставили её отложить чтение. Она снова пошарила в сумке и нашла записку и небольшой свёрток. В записке флегматичный сухарь Фикод, на удивление трогательными словами желал ей скорейшего выздоровления, а в свёртке оказалась... шоколадная плитка! В цивилизации дварфов предметы первой необходимости – еда, одежда, жильё – были бесплатными, но это не относилось к статусным предметам, которые могли себе позволить лишь высокопоставленные члены гильдий и знать. Дорогущий импортный шоколад относился к таким вещам. Кто-то раскошелился, чтобы прикупить ей вот эту плитку, но Кара даже не задумалась об этом. Положив в рот кусочек, она закрыла глаза, окунувшись в почти забытую эйфорию. И в этом состоянии она снова увидела своё собственное сияние крови. Отстранённо, словно со стороны, она созерцала ярко-красные потоки, пока наконец не присмотрелась к тому месту, где они мутнели внутри её головы. «Пусть это исправится» - пожелала она, и долгое время, отламывая кусочек за кусочком от плитки, наблюдала за процессом. Когда она открыла глаза, голова уже совсем не болела. - Дварф и человек, орк и эльф – все сделали первый вдох. Но затем увидели друг друга дварф и человек, и возненавидели друг друга. И увидели орк и эльф друг друга – и тоже возненавидели. И ударил дварф человека, и пролил его кровь, и убил его. И ударил орк эльфа, и пролил его кровь, и тоже убил его. И возрадовался Всевышний Армок, ибо это потешило Его, ибо это развеяло Его скуку длиной в вечность. И решил Он, что хорошо это, и хорошо весьма. И создал Он ещё больше дварфов, и людей, и орков, и эльфов, и расселил их по всех местностях, и велел им плодиться и размножаться. И каждый раз, когда они встречали друг друга, они проливали кровь друг друга, и доволен был Скучающий Бог... Уединённая комната, в которой собрались культисты, по форме напоминала храм. И там даже находились священные символы богов, словно в злую шутку закреплённые перевёрнутыми, или валялись на полу сломанные. На стенах щедро рассеялись высохшие коричневые брызги, на полу – высохшие лужи. С каждым новым собранием дварфов в серых непримечательных рясах становилось всё больше. Они прятались друг от друга под капюшонами, чтобы их не запомнили и не сдали, но мускулистый невысокий рыжебородый стражник, казалось, дерзко пренебрегал конспирацией – словно будучи абсолютно уверенным, что его никто не выдаст. - ...теперь ведомо вам, какова жертва излюблена Всевышним. КРОВЬ БОГУ КРОВИ! - КРОВЬ БОГУ КРОВИ! КРОВЬ БОГУ КРОВИ! КРОВЬ БОГУ КРОВИ! – затянули культисты. С заранее приготовленной жертвы сорвали с головы мешок, и жрец торжественно поднял кинжал с алтаря. Подержав у всех на виду несколько секунд, он наклонился к поставленной на колени жертве, и её вопли превратились в хрип. Помощники жреца подносили чашу за чашей, наполняя их дымящейся кровью. Знатный спутник стражника упивался увиденным. Он словно едва сдерживался, чтобы не вырваться наперёд и первым получить кровавое помазанье. Пока жрец распевал молитвы Армоку, его помощники ходили среди культистов, намазывая им лоб и щёки содержимым чаш. Стражник равнодушно отвернулся – он давно насмотрелся на это зрелище, да и не особо оно его радовало. - Как там наша... мессия? – хмыкнул он. - Сегодня доложили: оклемалась. – наконец взял себя в руки его спутник. - Ну, если бы померла – значит, это была не она. Помощники жреца обошли прихожан и закончили своё действо. А жрец торжественно вознёс голос в завершительной части богослужения: - ...ибо знайте, что мир существует, покуда льётся кровь! Если мы разочаруем Творца, если перестанем сражаться, и убивать, соскучится Он. И тогда явит Он миру своего Мессию, который возглавит войну всех войн. Все будут сражаться против всех, пока не останется никого в опустевшем мире! Посему, наша святая миссия – развлекать Отца, дабы мир продолжал существовать, ибо таков промысел Армока – Скучающего Бога, Бога Крови! Кара видела сон. Она парила над безбрежным океаном того самого, запредельно красного света. Сама эссенция сияния, оторванного от своего влажного субстрата, полыхала подобно пламени, тянула свои языки к Каре, и это было столь притягательно прекрасно, что юная дроу устремилась туда. Нырнула – и стала растворяться в нём, купалась в этом огне, забывая себя. Пробудившись, она ничего не помнила.