It's High Noon

      Нумбани. Город-утопия. Одно из немногих мест, где омники и люди живут в мире и спокойствии. Идеальное место в это нелегкое время. Что может случиться в таком раю?       На следующее утро мэру предстоит выйти на публику с речью — с соболезнованием. Неделю назад убили ценного омника, носившего имя Текхарта Мондатта. Известно, что бывший сотрудник Overwatch вступил в бой с убийцей, но потерпел крах. Это сильный удар по беспомощным механизмам и людям, которые уже не могут представить жизнь без этих чудесных друзей. Нумбани не могла пройти мимо этой новости, а потому был объявлен траур, и от лица всех жителей выступит с красивой речью мэр. По такому яркому поводу на этот раз, после случившегося, удвоили охрану и, на всякий случай, наняли профессиональных наемников. Ведь кто справится с убийцей лучше, чем сам убийца?       Самолетом Джесси летать не по душе, но прибыть в Нумбани по-другому никак. Наш ковбой влюблен в поезда: когда видишь просторный, прекрасный мир, а не монотонную голубизну, разбавленную белыми красками. Это сейчас и наблюдает МакКри, сидя возле окна, подложив ладонь под подбородок. Через пару минут у него онемеет единственная уцелевшая рука, но, кроме как наблюдения за облаками, нет больше развлечений. Маленькие телевизоры, встроенные в переднее кресло, не показывают ничего дельного. Сосед, к сожалению, не может поддержать тему по причине неумения общаться с другими людьми. Оно и видно: мало, что скажет пятимесячный ребенок. Мать отошла в уборную, предварительно предупредив Джесси, чтобы тот присмотрел за дитем. Конечно, нянька из МакКри никакая, поэтому он делает то, что умеет: смотреть куда-то вдаль, изредка поглядывая на малыша, который сладко спит. Хоть где-то везет этому ковбою.       Ему недолго остается ждать, ведь через каких-то несколько минут они подлетят к аэропорту, где МакКри нужно будет сделать пересадку. В жизни Джесси не происходит ничерта интересного, поэтому он рад любой работе, которую предложат, даже если придется лететь пятнадцать часов. Разумеется, перелет оплачивает клиент. Такой тур он себе в жизни бы не устроил, не считая кое-каких поездок в Японию по личным причинам, а так МакКри не любитель путешествовать за пределы Америки. На своей родине он ощущает себя свободным и вольным. Пробуждается чувство, что он на все способен, на все безумные вещи, в перерывах между которыми будет прохлаждаться, сидя в вагоне поезда, прикрыв лицо шляпой, и покуривая сигару. Точно! Ему сейчас необходимо срочно выбраться из этого проклятого самолета и покурить. Бывшие знакомые ковбоя дымили для развлечения, ради запаха, ради популярности, некоторые брали сигареты, потому что им нужно было, чтобы что-то было во рту. Джесси курит, потому что это стало своего рода привычкой и несло в себе мало смысла. Когда он был еще подростком, он видел, как брутальные парни разжевывали в зубах толстые сигары, показывая свои золотые сияющие зубы. Это показалось ему крутым, но с возрастом он понял, что так только успокаиваешь себя, а с недавних пор его стала успокаивать другая вещь. Любовь. МакКри каждый год, словно по традиции, прилетает в Ханамуру ради встречи с одним человеком, который не всегда тепло его встречает. Наверно, так он показывает свою заботу: каждый раз он просит ковбоя не приезжать с другого конца земли, зная, что тот не выносит перелетов.       Вспоминая о японце с мягкой улыбкой на лице, Джесси наконец прикуривает любимую сигару, ожидая следующий рейс, который будет через три часа. Хорошо, что есть специальные кабинки для курящих, но они не заменят потрясающий вид природы. Ему приходиться смотреть на унылых мужчин и женщин, одетых по-разному: кто-то в официальном стиле, кто-то в майке и джинсах, а кто-то вообще в домашнем тряпье. Конечно, МакКри среди них сильно выделяется, но ему как-то все равно на чье-то мнение по поводу внешнего вида, и, похоже, не только ему.       — Мам, а почему этот дядька в банном халате?       — Простите нас, моло… мужчина, мой мальчик впервые видит японца в национальной одежде. Это называется Кимоно, Джонатан.       За кабинкой явно происходит нечто интересное, поэтому Джесси, не докурив, выходит из дымной комнаты и перед ним, в нескольких метрах от него, оказывается собственной персоной Хандзо Шимада. Лучник делает уважительный поклон даме с ребенком и идет дальше. Пока он совсем не исчез из виду, МакКри догоняет его, хватаясь за шелковистый рукав.       — Куда спешить? Сейчас только полдень, — говорит с ухмылкой Джесси, когда на часах полтретьего.       Хандзо резко поворачивается, и лицо тут же преображается с тревожного на удивленное.       — МакКри? — спрашивает невзначай лучник, будто он во сне, потому что такая случайность раз на миллион.       — Не веришь своим глазам, черничка моя*?       У Шимады теперь нет никаких сомнений, что это реальность, потому что даже во сне МакКри никогда не употребляет ласковые милые прозвища, которые так раздражают японца. Если даже говорит, то Хандзо в тот же момент просыпается словно это был кошмар. На сей раз Джесси не перестает улыбаться как дурак, а лучник грубо убирает металлическую руку со своего плеча.       — Просил же не звать меня так, — ворчливо произносит Шимада.       — Ох, как же я мог забыть? Простишь меня? — Джесси снимает шляпу и, опустив голову вниз, прижимает ее к груди.       Хандзо невольно улыбается, что является для ковбоя жестом прощения, и потому надевает аксессуар обратно.       — Каким же судьбами ты тут оказался? — спрашивает МакКри, держа свою пряжку с аббревиатурой BAMF.       — Задание получил. Не мог отказаться.       — Интересно, у меня тоже задание в Нумбани.       Глаза лучника широко и удивленно смотрят на ковбоя будто видят призрака.       — Неужто охранять мэра?       И тут Джесси копирует выражение лица Хандзо, приоткрыв рот. Они понимают, что их наняли на одну и ту же миссию. Это должно быть радостью для обоих, но оба прекрасно понимают, что будут только мешать друг другу, пытаясь оберечь другого от опасности. Правда, если они так беспокоятся за смерть политика, то недавнее убийство монаха-омника Текхарта Мондатта сильно напугало их. Что ж, раз эти двое в деле, то им незачем переживать. Хотя, кто знает, как все пройдет?       Они вместе садятся в один самолет, но, к сожалению, на разные места, зато соседи у них — маленькие дети (похоже, это проклятье МакКри). С ними легко договориться пересесть, к тому же родители не возражают, даже наоборот поддерживают эту идею. Ведь, действительно, не особо хочется оставлять своих малышей с ковбоем в шляпе и японцем с татуировками, как у якудзы. Хандзо предпочитает вид из окна: облака успокаивают его душу и дарят покой, что на руку Джесси. Плавно, без скачек, они летят в бескрайнем голубом небе. Такое умиротворение впервые получает МакКри за столько лет полетов. Может, все дело в лучнике? Хоть он не обращает на него внимание, глядя в окошко, но каким-то образом чувствует его тепло. Это ощущение тянет его ко сну, и засыпает ковбой, кладя голову на плечо, покрытое изящным рисунком. Шимада не пытается убрать его пустоголовую башку, даже в мыслях нет. Он давно с ним не виделся, потому не хочет прерывать эту близость. Хандзо берет его шляпу и закрывает лицо ковбоя, чтобы дневной свет не мешал ему спать. Потом укрывает его собственным красным шарфом. Он любит ухаживать за МакКри, хоть и не признается до конца ему. Каждый раз говоря, что у Джесси плохая память, раз не помнит, что сделал. Ну, а сам Джесси знает правду и не сообщает ее Хандзо, чтобы тот чувствовал себя комфортно и не переставал ухаживать. Возможно, лучник прекратит делать все эти милые вещи, как только ковбой расскажет ему, что все это время знал истину. Ведь после такого он точно засмущается, потому что никогда не был влюблен в мужчину, да так, что и жизнь не мог бы представить без него. МакКри, в свою очередь, не отпустит его. Даже во сне он умудряется крепко взять за руку Шимаду.       Почти полночь и они успевают обустроиться в гостинице, распаковав вещи. Да что там распаковывать? Всего лишь пижама, ванные принадлежности, да оружие. Странно, что их комнаты расположены по соседству. Неужели, у них было в планах рассказать, что кроме одного наемника они наняли еще второго? Хотя тут есть своя логика, если учесть то, что им пришлось бы и так встретиться: охранять одну и ту же цель все-таки, к тому же вдруг они подумали бы, что они враги друг другу. Повезло им, что они хорошо знают друг друга; может, слишком хорошо, чем должно было быть.       Разумеется, они не будут спать в отдельных номерах. МакКри приходит к Хандзо, а тот ему уже и чай приготовил. Как гостеприимно с его стороны, несмотря на то, что в Ханамуре он ковбоя никогда так не встречал. Иногда вообще не виделся с ним во время его приезда. Хотя бы здесь Шимада ведет себя довольно мило. Может, местность его так поменяла? Джесси остается только гадать.       Выпив горячего зеленого чая, они удобно располагаются в постели. Хандзо аккуратно снимает свои металлические ноги. Джесси помогает ему, расстегивая протез на одной ноге, пока тот справляется с другим. Ковбой мягко массирует коленки и места шрамов, нежно поцеловав в конце внутренне бедро. Шимада явно растроган и смущен, но, конечно, не показывает это, зато решает тоже ему помочь с его рукой. Он снимает руку быстрее и лучше самого МакКри. Скорее всего, привык уже это делать, ибо Джесси неудобно каждую ночь лишаться руки, поэтому всегда спит с протезом. Бывают и свои плюсы. Например, жарким летом он может подложить свою руку под щечку и наслаждаться холодным металлом.       Закончив с ритуалом, они ложатся под пышное одеяло. Завтра им придется охранять мэра от неожиданной угрозы, поэтому сейчас не до секса, хотя он бы не помешал, но они хорошо знают друг друга. Знают, что если поддадутся своим сокровенным желаниям, то не смогут нормально работать, возможно, и встанут еле-еле. Лучше обойтись малым. По крайней мере уснуть, обнимая друг друга, не так уж и плохо. Чувствуешь тепло и запах тела любимого человека, ровное успокаивающее дыхание и бьющееся сердце. Сердце стучит, словно колыбель для Хандзо, уткнувшемуся носом в грудь Джесси. Он считает, что из-за этого уснет первым, но сладкое сопение МакКри дает понять, что ковбой полностью выжат, как лимончик. Шимада слышит музыкальную композицию спящего Джесси и засыпает под нее.       Наутро они ощущают себя прекрасно. Быстро собравшись, наемники направляются на место встречи.       Народ собирается вокруг площади, где всегда что-нибудь устраивают: концерты, фестивали, ярмарки, состязания. На этот раз тут будет публично выступать мэр Нумбани, высказав свои соболезнования по поводу происшествий на Кингс Роу и напомнив им, что люди и омники должны жить в мире. Милая парочка имеет свои взгляды на это, но МакКри, как обычно, все равно на то, как человечество будет жить с роботами. Главное, чтобы не вызвали новую войну: прошлой и так хватило по горло. Шимада сам недолюбливал их, ведь машина есть машина, без чувств и мыслей. Он не изменит свое мнение, даже встреча с братом не поменяла взгляд на омников. Конечно, брат был живым человеком, а стал холодным киборгом. Эта новость расстроила Хандзо, и Джесси был в ту ночь его спасением. Как и сейчас, если он вдруг попадет в беду, то ковбой рванется помочь ему.       Пока все идет хорошо: мэр говорит толковую речь, народ внимательно слушает и аплодирует, охрана проверяет каждый участок. МакКри и Шимада находятся в разных зданиях, противоположных друг другу. У одного стрела наготове, а у другого — револьвер. У обоих зрение просто отличное, как говорится, глаз-алмаз. Так что не повезет врагам против их дуэта: один издалека стреляет, другой вблизи. Смертельная комбинация, не так ли?       Хандзо, удостоверившись, что на горизонте все чисто, решается сделать небольшой перерыв, опустив стрелу и посмотрев на Джесси. МакКри стоит возле двери, покуривая сигару и поглядывая в окно, замечая взгляд лучника. Он ему подмигивает, и тот сразу же отворачивается. Как предсказуемо. От такого детского поведения ковбой тепло улыбается, выдохнув короткий смешок, выпустив серую дымку. Жаль, что это будут последние счастливые моменты.       Неожиданно слышатся выстрелы из здания, где находится Шимада. Публика сразу же в панике расходится, кто куда. Мэра окутывает толпа охранников и закидывает в черную машину, быстро сматываясь с места. МакКри бежит спасать любимого человека, но тут ему на глаза попадается Роковая Вдова. Он ее узнает по красивому лицу и сексуальному телосложению. Жерар явно полюбил ее не за примерный характер. Что ж, она подарила ему лучший мир, о котором многие мечтают. Джесси теперь точно уверен, что за смертью монаха на Кингс Роу стоит она. У «Когтя» довольно профессиональные сотрудники и мерзкие мотивы.       МакКри прицеливается и попадает прямо в руку, и пуля вдобавок пробивает ее винтовку. Женщина роняет свое оружие и поворачивается в сторону ковбоя, зло смотря на него. Могла бы сказать «спасибо», ведь он мог ее убить. Ему надо было ранить ее, чтобы на помощь пришел ее напарник, который занят Хандзо. Сейчас она должна прислать подмогу, но не делает этого. Вдова с помощью крюка цепляется за здание, что стоит перед ней, взбираясь на крышу, и исчезает из виду. Все не так, как предсказал Джесси. Теперь ему срочно нужно добраться до Шимады. Он бежит настолько быстро, как только может. Выстрелы все еще слышны, так что бой продолжается, что может означать, что лучник жив. Это придает МакКри сил и надежды. Вот бы этот шум никогда не кончался.       Сердце стучит бешено, будто готова выпрыгнуть из груди в любую секунду. Ковбой редко так переживал за всю жизнь. Шимада, конечно, хороший боец, но в ближнем бою с человеком, у которого мощное оружие на подобие дробовика, ему не справиться. Джесси представляет, как проходят похороны японца на его родной земле. «Боже, я никогда тебя ни о чем не просил, но позволь ему жить», — говорит про себя ковбой, хотя сам не верующий. В таких ситуациях поверишь в кого угодно.       Когда он входит в долгожданную комнату, то видит, как израненный полумертвый Хандзо лежит, а к нему медленно приближается мужчина в черном обличии и в маске черепа, напоминая чем-то смерть. Он замечает МакКри и стреляет прямо в него из двух дробовиков. Джесси уворачивается, перекатываясь из стороны в сторону, запутывая врага. Ковбой быстро стреляет подряд шестью пулями в него, перезаряжая револьвер. Противник словно призрак превращается в темный туман, который окружает его и валит на пол.       — Какие люди, — демонически проговаривает он. — Джесси, мой худший ученик. Будь счастлив, что тебя убьет твой учитель.       В этой манере речи и в самих словах МакКри узнает в нем Гэбриэля Райса, но это невозможно: он давно мертв. Хотя, смотря на Вдову, нельзя не усомниться в враждебных способностях ученых «Когтя». Сейчас ковбою не до ностальгии и выяснений отношений, ибо Хандзо может умереть от потери крови, поэтому каждая секунда дорога.       — Гэйб, мой старый ужасный учитель, у меня все еще есть козыри в рукаве.       Джесси пытается достать хлопушку из заднего кармана, но недостаточно быстро, потому Жнец успевает его остановить, придавив его руку. Райс смеется ему в лицо, а МакКри начинает терять веру. Жаль, что все так плачевно выходит.       — Риуу га вага теки во курау**, — выкрикивает из последних сил Хандзо, выпуская из стрелы двух голубых драконов.       Они впритык проходят перед лицом Джесси, немного обжигая кожу. Словно электрическим потоком уносятся драконы, издавая чудовищные звуки. Ковбой лежит как труп, неподвижно, и, к сожалению, его любимая шляпа не может противостоять такой силе, улетев в неизвестность. Раньше он бы ринулся искать старую вещицу, но на данный момент у МакКри в мыслях нет покидать Шимаду ради поиска шляпы.       Этот козырь, что хранил лучник, помог им обоим: враг исчезает в этих призрачных драконах. И как только они улетают прочь, Джесси немедля встает и подбегает к Хандзо, который выглядит не лучшим образом. МакКри подсаживается к нему, человеческой рукой приподнимая его, держа за правое плечо. Он наклоняется, чтобы услышать дыхание. К счастью, оно есть, но чересчур слабое. Джесси осматривает все его тело, начиная от головы и заканчивая ногами. Кровь стекает по лицу, останавливаясь на черной бородке, придавая ей блеск. Грудь незаметно приподнимается и отпускается, должно быть каждый вдох отдает жгучей болью. Его левая сторона живота разорвана. Здесь явно Жнец промахнулся, и славно. Уж лучше это, чем повреждение желудка или сердца. МакКри снимает свой красный шарф и аккуратно перевязывает талию Хандзо. Мягкий шарф быстро темнеет, меняя оттенок от морковного до бардового. Этот цвет неплохо сочетается с его черно-синим кимоно, так думает Джесси, глядя на него глазами, полными надежды и грусти.       — Давай, любовь моя, проснись, — ласково сказав, ковбой легонько трясет его, но лучник лишь качает головой из стороны в сторону.       МакКри понимает, что это может стать их последней встречей, и не упускает шанса нежно поцеловать в его сухие, едва розовые губы. Жаль, что это не сказка про спящую красавицу, ибо Хандзо не пробуждается от поцелуя любви, все также полумертво лежа на руках Джесси. Сейчас МакКри прокручивает момент со стрельбой снова и снова, видя перед собой ужасные картинки, где Шимаду грубо бьют по лицу, по животу и стреляют прямо в бок, отчего он падает и мысленно просит о помощи, зовя Джесси. Он не может поверить, что это случилось именно с его любимым человеком. Лучше бы он попался Жнецу: он знает его лично, а потому есть шансы на победу, к тому же всегда есть под рукой ослепляющая граната, с помощью которой можно либо убить врага за это короткое время, либо сбежать. Джесси справился бы с ним. Джесси остался бы жив.       Ковбой вытирает с щеки скупую слезу и пытается поднять лучника. Он оказывается тяжелее, но МакКри старается донести его хотя бы до какой-нибудь машины, а там он знает, что нужно делать. Ему не раз приходилось угонять автомобили. Это самый быстрый способ уйти от проблем. В данной ситуации проблемой является смерть.       К счастью, им попадается стандартная машина. Джесси осторожно кладет Хандзо на заднее сидение, а сам мигом садится за руль. Он срезает нужные провода и соединяет их с другими. Через несколько секунд возни и механизм заводится. МакКри замечает, что в салоне имеется GPS, по которому можно вычислить местоположение местной клиники. Для этого придется еще раз повозиться с проводами, но это того стоит. На экране включается программа, и Джесси ругательно просит ее найти ближайшую больницу, на что женский голос вежливо проговаривает путь, дополнительно показывая дорогу на экране. Несмотря на опасность ситуации, он достает из заднего кармана последнюю сигару и закуривает.       Раз МакКри все время водил машину, чтобы убежать от полиции или от бандитов, которых ограбил, он на этот раз также не церемонится с правилами дорожного движения и с обращением автомобиля. Правда, стоит все-таки аккуратнее ездить, ведь пассажир может навредить себе, поэтому от всей этой тряски и постоянных резких поворотов просыпается Хандзо, еле открывая глаза. Он видит салон машины перед собой и, поворачивая голову, замечает Джесси, который покрывает матом все, что видит и не видит. Это забавляет Шимаду и невольно ухмыляется, но боль сразу дает о себе знать, и через секунду он уже не мог улыбаться. Хандзо стискивает зубы, ощущая привкус железа во рту, и пытается унять муки, сильно зажав рану рукой. Жгучая боль распространяется по всему телу и пульсирует в левом боку. Он чувствует, как тело опустошается, кровь льется рекой и разорванные мышцы жалобно ноют. Он всегда был готов умереть, увидеться с ней лицом к лицу без страха и сожалений, но не сейчас. Хандзо всем сердцем желает продлить свою жизнь, чтобы подольше остаться с любимым ковбоем. Хочет еще разок услышать его чудесный голос, его пение по ночам. Джесси так близок и так далеко от лучника.       — МакКри, — выдыхает он, смотря прямо на него.       — Хандзо? — Отвлекается Джесси, и чуть не ударяется о столб. — Черт! Хандзо, малыш, все будет хорошо, — успокаивает его, не веря своим словам. Он знает, что, если не поспешить, все будет ужасно плохо.       Смотря на электронные часы, Шимада замечает, что зрение его подводит, и видит теперь все мутно, будто плывет под водой.       — Который сейчас час? — спрашивает лучник.       — Что? — удивленный вопросом МакКри через мгновение выполняет просьбу. — Эм, сейчас, — посмотрев на время, он улыбается во всю ширь, перекладывая сигару то влево, то вправо, — полдень, любовь моя.