Поцелуй весны

      Весна в Японии — чудное время, которое сложно забыть и которое хочется повторить снова и снова. Джесси никогда не думал, что ему понравится весна, особенно в Ханамуре, где родился Хандзо. Все, что любил этот молчаливый японец — было не в его вкусе: еда, которую невозможно было есть палочками; тонкая одежда, в которой ковбой чувствовал себя голым; стихи — хокку были непонятны не только своим смыслом, но и стилем. Все было не так, как было принято на далеком западе. Лишь красота весны подарила ему радость этого места.       Шимада был приятно удивлен, когда МакКри рано утром позвал его пойти погулять по парку, где цвели сады сакуры. Обычно ковбой оставался в гостинице. Там он убивал время, покуривая сигары и смотря в телевизор, не понимая и малой и части того, о чем говорили нарисованные люди. Картинки по ящику доставляли мало удовольствия, поэтому пребывание в Японии было сродни пыткам, но с недавних пор он стал ходить по улицам. Наконец, найдя знатное увлечение, Джесси, недолго думая, решил в следующий раз позвать с собой Хандзо.       Они прошли мимо многолюдных мест и остановились возле обрыва. Здесь деревьев было больше, чем в центре парка. Небо было окрашено в светло-голубой цвет, а солнце еще не успело достаточно высоко взойти, чтобы ослепить своим ярким видом всех и вся. Все казалось нежным, без всяких контрастов, будто взяли немного белой краски и размазали по холсту, на котором уже был нарисован пейзаж в теплых тонах. Хандзо никогда не чувствовал себя так умиротворенно. Странно, что он сюда не приходил, и странно, что это место нашел Джесси. Какой-то иностранец, не выбирающийся наружу, нашел невероятно красивый сад и вид, с которого можно было увидеть весь город, а коренной житель не смог его в течение многих лет удивить и заинтересовать туриста. Шимаде стало неудобно перед МакКри: ковбой всегда оставался в дешевой гостинице, и постоянно ему приходилось быть одному, ибо у лучника были свои личные дела, которые невозможно отменить или перенести. Хандзо подошел к Джесси, встал рядом с ним с поникшим взглядом и опустил голову, что означало «прости». МакКри, конечно, заметил это и тепло улыбнулся, как обычно, слегка спустив шляпу вниз, прикрывая смущенные глаза. Они понимали друг друга без слов и могли молчать весь день, пока ночь не заставит их говорить.       Подул свежий утренний ветерок, и в воздухе заиграли лепестки сакуры. Они кружились, не отставая друг от друга, словно кружились в вальсе. К сожалению, один из танцоров потерялся в этой огромной толпе и сбился, вальсируя в другом направлении. Несчастный лепесток застрял в серых волосах. За ним как раз в этот момент наблюдал МакКри. Розовая сакура так мило смотрелась на седых висках Хандзо, что Джесси не смог скрыть свой нежный румянец и смущенно отвел глаза.       — Что-то не так? — поинтересовался лучник, поймав взгляд ковбоя, когда тот привычно нагловато смотрел на него.       — А? — Еще паря в мечтах, МакКри не сразу услышал, что сказали ему.       — Тебе мать не говорила про манеры? — скрестив руки, он злобно спросил.       — Она не успела меня этому научить. Может, ты научишь? — ответив, Джесси улыбнулся уголком рта, покуривая сигару.       — Всему вас надо учить, американцы, — неодобрительно покачивая головой, Хандзо уже в который раз это говорил ему — на пальцах не сосчитать.       МакКри коротко посмеялся и развел руки в стороны, мол, ничего не поделаешь, такой, какой есть. Шимада невольно улыбнулся ему, а Джесси не мог не перестать смотреть на этого замечательного японца, у которого застрял в волосах маленький лепесток цвета его тонких губ.       Сравнивая оттенки розового цвета, он воспользовался моментом и, приподняв пальцем подбородок лучника, нежно поцеловал его. Неожиданная романтика длилась всего секунду. И этого было недостаточно для Хандзо: он хотел продолжения. Редко удавалось МакКри быть настолько мягким, но когда он был такой, Шимада рассыпался на мелкие кусочки, и любовь уносила его прочь.       Простояв там еще некоторое время, они пошли обратно домой, боясь, что их могут заметить.

***

      Ночь снова заставила их говорить.       Хандзо тихо стонал, когда Джесси целовал его интимные зоны и проникал в него горячим языком. Он считал это грязным делом, порой запрещал ему это удовольствие, но потом ловил себя на мысли, что ему нравится. МакКри знал, что нужно было делать, чтобы доставить огромное счастье. Правда, на этот раз счастье подарил ему Шимада.       — Джесси, п-позволь мне сегодня овладеть т-тобой, — он немного заикался из-за безумного наслаждения.       Поняв, о чем говорил японец, ковбой прервал свой ритуал перед занятием сексом и, приподнявшись и упираясь на локти, стал облизывать его набухший член, посасывая головку. Хандзо смотрел, не моргая, будто не хотел ничего пропустить. Карие глаза Джесси то закрывались, то глядели на лучника, пожирая его своим похотливым видом, и от этого Шимада возбудился еще больше.       Как только закончил с минетом, МакКри перешел к главному блюду. Он встал на коленки и медленно садился на твердый пенис, сдерживая стон. Хандзо увидел его прекрасный голый торс в лунном свете. Они не стеснялись друг друга, поэтому шторы всегда были открыты. Ведь электрическая лампа была не столь романтична, как луна и звезды, а свечи ненавидел Джесси, не говоря причины.       Ковбой двигался плавно, все же были свои плюсы у скачек на лошадях. Хандзо прикоснулся к мокрой груди, ладонью почувствовал бешенное биение сердца и вновь улыбнулся, осознав, что это все-таки не сон.       Заметив отсутствие половины левой руки, Шимада и забыл, что МакКри такой же урод, как и он, по крайней мере лучник себя таким считал. Ковбой всегда говорил ему комплименты, что этот недостаток делает его особенным. Хандзо отрицал все это, но в глубине души был рад его словам. Они, словно бальзам, лечили его физические и духовные раны. Ведь это уродство напоминало ему о темных делах.       Двигаясь уже быстрее, Джесси взял его руку и расположил ниже груди, чтобы тот думал только о нем. Хандзо чувствовал, как в кулаке пульсирует красный член, и покраснел. С мягких губ слетался стон, и лучник радовался этому, что ему хотелось сделать нечто большее. Ведь он обрел власть, но так и не пользовался ею полностью. Шимада привстал и крепко обнял ковбоя, носом уткнувшись в твердую грудь. Запах далекого солнечного запада сразу же одурманил японца. Он хотел, чтобы этот аромат не только наполнил его легкие, но и впитался в его кожу. Он хотел, нюхать этот аромат всегда, даже когда Джесси не будет рядом.       МакКри единственной рукой взял того за волосы и не отпускал шелковистые локоны, ощущая их между пальцев. Он чувствовал, как сильные руки держали его крепко-крепко, делясь с ним теплом. К сожалению, приятный жар прекратился, когда Хандзо спустил руки вниз к упругим ягодицам и поднял голову, чтобы посмотреть на ковбоя. Джесси видел, как тот был на пределе, но он тоже не скрывал своего пика наслаждения. Любовь окутывала их обоих, выплескивая наружу свое тепло и сущность, растворяясь в душной комнате. МакКри сыпался золотистым песком в ладонях лучника. Жадно вдыхая воздух, они закрепили свою связь нежным поцелуем.