Падение Короля Дикой Охоты

Чтобы не бряцать доспехами, Эредин поспешно скинул их с себя и швырнул в ближайшую канаву. Те с грохотом консервной банки покатились вниз, приземлившись прямо в грязь. Дабы не привлекать внимания своей ушастой колоритностью, король Дикой Охоты вытащил из сумки заранее припасенный неприметный плащ, развернул и накинул его на себя. Натянув капюшон по самый точеный нос, эльф осторожно стал пробираться к Боклерскому кладбищу. Смеркалось. Пока он рысью крался по притихшим улицам, сердце его замирало в груди, а душа была готова излиться самой торжественной из эльфийских баллад на Старшей Речи. Ведь именно сегодня, согласно никому, кроме него, не известному пророчеству самой Итлины, его долгая изнурительная война за обладание Старшей Кровью закончится. Текст пророчества гласил следующее: Когда среди могил в ночной тиши два нелюдя сойдутся; когда желаньем замутненный кошачий взгляд скрестится с взглядом древним от создания мира, тогда Владыка Гона Дикого получит утешенье и радость чистую отныне и навек. Насчет кошачьих глаз Эредин давно уже все понял. Никому, кроме как знаменитому Геральту из Ривии, они принадлежать не могли. Судьба сталкивала их столько раз, что эльф уже начал забывать, зачем он, собственно, хотел убить ведьмака. Носился за ним и Цири уже не столько ради результата, сколько, казалось, ему нравился сам процесс. Для отвода глаз перед Красными Всадниками он поддерживал видимость, что эти двое нужны ему для открытия Врат и беспрепятственного завоевания мира Aen Seidhe. На самом же деле все уже давно было не так. Пронюхав, что на данный момент ведьмак и его опасный бессмертный друг находятся в Туссенте, Ястреб тайком покинул войско и поспешил туда. И как это ему раньше в голову не пришло, что «древний от создания мира взгляд» может принадлежать только кровопийце? Чего ожидать от такой рискованной вылазки, Эредин не знал, но сражаться сегодня он был решительно не готов. Надеялся, если проскользнет на кладбище тенью, то, может, его не заметят. Немного тревожил тот факт, что ведьмачье и, тем более, вампирское чутье грозят ему разоблачением, но он постарается не подходить близко, а притаится где-то за могилой неподалеку и успеет получить свое долгожданное удовлетворение и сразу ускользнуть. На его эльфье счастье калитка на кладбище оказалась открытой, так что Эредин, не произведя никаких лишних шумов, пригнувшись, пробрался внутрь. Как же непривычно без доспехов. Густые черные волосы, свисая с мускулистых плеч, задевали холодные плиты надгробий. Край плаща прошуршал по траве. Над головой взошла луна. Высунув из укрытия скуластую щеку и мерцая зеленым глазом, Эредин узрел два мужских силуэта у берега реки. Склонив головы друг к другу, они о чем-то перешептывались, но слов разобрать не было никакой возможности. Королю Дикого Гона повезло. Судя по резкому запаху спирта, витавшему в воздухе, занимались ночными возлияниями они уже давно и состояние их вряд ли позволило бы им учуять за плотными алкогольными парами запах пришельца. Эредин опустился на одну из плит и, затаив дыхание, зачарованно наблюдал за происходящим. Он увидел, как ведьмак потянулся рукой и зачем-то провел по вампировой щеке. «Похоже, они вообще ничего не соображают, » — подумал эльф. Припомнил свои собственные приключения за последние четыреста лет и не стал удивляться. Рука ведьмака, тем временем, повинуясь гравитации, спустилась ниже — к шее и груди. Эредин резко вскинул брови, когда Эмиель (так его зовут?) перехватил ладонь и погрузил кончик указательного пальца себе в рот. Основательно облизав его, он взялся за следующий палец. Теперь уже изумленный эльф потянулся к завязкам на штанах. Когда-то давным-давно, когда Креван еще не думал его предавать, они наткнулись на высших вампиров в этом мире. Еле ноги унесли. Но зато после того случая оба осознали, что дороже друг друга у них никого нет. Забрались подальше в лес и… Когда эльф очнулся от сладких воспоминаний, вампир и ведьмак уже слились в один темный равномерно колышущийся силуэт. Вздохи и стоны тонули в шептании реки, запах алкоголя чудесным образом выветрился и уступил место ароматам цветов и влажной травы. Эредин отвел взгляд, дабы не распаляться больше и сохранить молчание. Сполз на землю. Как тяжело от природы несдержанному королю сдерживаться из последних сил. Лунный свет ласкал его бледную кожу, он закатывал зеленые глаза и стискивал зубы. Казалось, вот-вот задымится от восторга. На берегу всхлипнули и гулко застонали. Свободной рукой эльф зажал себе рот. Луна взорвалась и рассыпалась искрами. Ястреб дернулся последний раз, прижал ягодицы к холодному камню и расслабился. Приятная тяжесть разлилась по телу. Не в силах подняться, ни даже двинуться, Король Дикой Охоты с улыбкой на устах думал, что Итлина все-таки оказалась чертовски права. У берега все стихло.