Маленькая сволочь

      Сказать, что это был пиздец — это ничего не сказать.Как ни в чем не бывал, я одной рукой вцепился в лямку рюкзака. Таким образом тыльная сторона запястья оказывалась вне поля зрения.       — Нам нужно… — Начал своё извечное Макс.       — Тебе нужно, ты делай. А я пошел на пары, — Резко оборвал я блондина и, пока он не пришел в себя, тут же ускакал аки радужный пони.       — Что ты забыл? — Фил истерически ржал в кулак.       — Имей совесть, говнюк, — Огрызнулся беззлобно я. — Дай часы свои.       — Ууу, дружище. За столько лет не запомнить, что я никогда не ношу часы — это талант.       — Как это ты не носишь часы? Я помню на выпускном…       — Мама заставила. Вот и всё. Это был единственный раз в жизни, когда я их надел.       Прозвенел звонок, мы вышли с курилки и пошли в аудиторию. За моим привычным местом уже сидел Макс.       — Дерзай, дружище. Не сдавайся так просто врагу, — Друг хлопнул меня по плечу и с хохотом удалился.       Я как ни в чем не бывало уселся за парту. Надо как с собакой. Ты не показываешь ей страх, а она о нём не подозревает. Краем глаза я наблюдал за Максом. Он привычно скользнул по мне взглядом, однако когда заметил, что часов на руке нет у него чуть глаза не вылезли из орбит.       — А где, кхм, твои часы? — Он даже слегка закашлялся.       — Да вот проспал и забыл надеть.       — Ты же всегда с ними ходишь. Небось и метку там прячешь, — Невинным тоном продолжил блондин.       — Метку Сейлормун я там не прячу. Отвали. У нас вон четвертый курс, учится надо.       Пара проходила напряженно. Все движения я делал крайне осторожно, чтобы не выдать себя. Сложнее всего было сохранять абсолютно ангельское спокойствие. Макс так и норовил поближе придвинутся, но раз в десять минут я настойчиво отодвигал его обратно. Это была самая длинная пара в моей жизни. Из-за постоянного давления парня мне так и не удалось полностью разобраться, что я чувствую по этому поводу. Несмотря на забавность ситуации, это порядком раздражало меня.       — Да признайся ты уже, — Прошипел Макс мне на ухо. Я вздрогнул.       — Хуй тебе, а не признание, — Прошипел я злобно в ответ. Посмотрев в его глаза, я увидел там азарт. — Маленькая сволочь.       — Невыносимый пидарас.       — Кто бы говорил, — Оскалился я. — Так и хочешь мне задницу подставить, я уверен.       — Максим, Кирилл! Вон с аудитории! — Заорала тучная преподша, которую мы порядком выбесили своими перепалками на первой парте.       — Блять, это всё ты, — Проорал я, уже выходя из аудитории.       — Да чё я, Кир, — Извиняющимся тоном пробормотал Макс. В аудитории послышались смешки.       — Хватит превращать мою жизнь в анархический ад, — Сквозь зубы процедил я, схватив его за шкирку и прижав к стене.       — 1:0, Кир, — Он потянулся и лизнул полумесяц на моём запястье. Разозлившись я так глупо прокололся.       — Оставь меня в покое, — Я отпустил Макса и, развернувшись, ушёл.       — Нам суждено быть вместе. Куда ты денешься? — Блондин последовал за мной.       — Если я убью тебя, то смогу избавиться. Не провоцируй, — Я хищно улыбнулся. Макс сглотнул.       — Да ладно, убьёт он, — Парень нервно рассмеялся.       — Убью, — Отчеканив единственное слово, я ускорил шаг, оставив блондина позади. POV Максим       Сколько я себя помнил, я чувствовал себя одиноким. Мама нас с отцом бросила, и первое время он вымещал свой гнев на мне. Я был похож на маму — те же светлые волосы, те же зеленые глаза. Я кожей чувствовал его ненависть и поэтому старался хорошо учиться и не давать дополнительных поводов для злости. Постепенно ярость отца остыла. Любимым ребёнком я не стал, но он начал уважать меня и даже гордиться. Появились общие темы для разговоров, начали выстраиваться нормальные отношения. Мне было тогда 16 лет. Практически половину своей нынешней жизни я прожил в ненависти и с ощущением ненужности.       Когда я пришёл в универ, я сразу заметил Кирилла. Он был таким тёплым и надежным. Он притягивал всех вокруг и я не стал исключением. Вот только тянуло меня к нему с неистовой силой. То, что Кир был геем, не было секретом — отшив первую же девчонку, он поставил весь универ на уши своим заявлением. Тогда я понял — у меня есть шанс. Вот только тут всё пошло наперекосяк. Это было утром, в первую неделю нашей учёбы.       — Эй, Кир, — Я окликнул его.       — Да? — Он дружелюбно улыбнулся мне, и я растаял. И тут случилось это…       — Ты пидор, — Ляпнул я, с дебильной улыбкой. И только когда с его лица начала сползать его лучезарная улыбка, я понял что сказал. Отступать было не в моих правилах, и я сделал всё ещё хуже. — Пидарас.       — Маленькая сволочь, — Я никогда не слышал, чтобы он ранее хоть кого-то обозвал. Мне показалось это хорошим знаком.        С тех пор каждое утро я ждал его в холле университета. Даже когда болел, я выпивал убойную дозу лекарства и шёл к нему… Летел словно бабочка на огонь. Прошло полгода. Кир хоть и был душой компании, но остальные больше не тянулись к нему как железо к магниту. А я залип. Всё становилось только хуже. В тот момент я и заподозрил, что возможно он моя вторая половинка, однако его запястье всегда было прикрыто ремешком часов. Место расположение метки я знал идеально, ведь я жил с ней с рождения.       Я терпел три года. Однако летом четвертого, отец предложил перевестись на магистратуру в зарубежный вуз. Причем предложение не обсуждалось. Время было на исходе. Я пошел ва-банк. Его бурная реакция расстроила меня. Слова ненависти долго звучали в моих ушах, но мне не привыкать любить того, кто тебя ненавидит.       Кир упорно не хотел показывать метку и бросал насмешливые комментарии. Вот только то, что он так упорно меня избегал вызывало только больше подозрений. В день, когда он забыл часы, я поблагодарил счастливую звезду, под которой родился. Два десятилетия невезения стоили этого дня Фортуны.       Я как мог пытался рассмотреть метку или её отсутствие, но Кир профессионально уклонялся. Когда я не выдержал, и прямо потребовал показать, он тут же послал меня. За перепалкой, мы не заметили, что привлекли всеобщее внимание и нас выгнали из аудитории.       Взбешенный Кирилл прижал меня к стене. Удар был основательный, позвоночник заныл от боли. Но в момент, когда страх и отчаянье завладели моим сердцем, я бросил взгляд налево. Полумесяц. Бурный восторг вынудил меня дьявольски улыбнуться и лизнуть метку. Он мой. Он действительно мой. Теперь я ни за что на свете не отпущу его.