Live to rise - Мы живём, чтобы восходить

Локи стоял перед зеркалом в ванной. Но смотрел он не на своё отражение. Это был новый день. Новый шанс – ещё один за долгое время. Ему были открыты все дороги, все пути. Он был волен делать всё, что ему вздумается и идти на все градусы компаса. Он бог, ётун, трикстер – он всесилен. За окном гостиной вставало солнце. Его лучи проникали в дверной проём ванной. Свет падал на поверхность зеркала, выявляя слой пыли, и разукрашивая стекло бликами. За стенами квартиры шумел огромный город, с миллионами людей, просыпающихся, делающих себе кофе и начинающих бесконечный бег по направлению к своим делам. Мимо окна с криками пролетали чайки, серыми тенями скользя по стенам и призраками проносясь в зазеркальном мире. Ранее утро, когда рассеивается туман, когда становится понятным, каким будет этот день. Локи прикрыл глаза – внутри него поднималось что-то новое. Оно покалывало внутренности, мешало глубокому размеренному дыханию. Создавало ощущение нестабильности. Оно не давало построиться мыслям в ряд, вспугивая их, словно стаю голубей. И они уносились в голубое небо, оставляя лишь призрачный след, не порождая ничего, кроме незавершённости и растерянности. Предчувствие чего-то скорого, чего он долго ждал. Прекрасное чувство! Трикстер улыбнулся уголками губ. Он так редко мог позволить себе быть в чём-то неуверенным, просто блуждать мыслями по девяти мирам без особой цели. Это были моменты, когда он ощущал себя свободным от всего. От собственных обязательств и обещаний, прежде всего. Бог обмана слишком много всего обещал. Не так просто было отправиться в свободный полёт, забыв обо всём. Но теперь это в прошлом. Наступает новый день, время для начала другой жизни, которой он ещё ни разу не вкушал. Но он что-то снова обещал… Разве нет? Или это ему кажется по старой привычке? Локи усмехнулся своему отражению, которое с интересом рассматривало оригинал, явно находя его привлекательным. Для него не существует обетов и клятв. И никогда не было. Проведя рукой по волосам, убедившись, что они лежат правильно, Лофт отправился на кухню. Солнечный свет уже залил всё пространство квартиры, включая кухню. Ящики, шкафы, стол и несколько стульев. Абстрактная картинка на стене и цветок на узком подоконнике. Всё, как у людей. Теперь Лафейсон был мидгардцем. Ещё одна захватывающая роль и красивая маска. Люди – всего лишь презренные смертные. Но кто сказал, что они не могу быть красивыми в своей короткой жизни? Локи обозрел часть своего нового дома, именуемого кухней. Все странные приспособления, называемые техникой. Пожалуй, он начнёт день с кофе. С того самого таинственного кофе, который воспевают смертные, которые он купил вчера в магазине, приобщаясь к жизни Мидгарда. Смертные… Они ведь прекрасны по своему, не так ли? Они проживают свою жизнь быстро и ярко, как мотыльки – один день, за то какой! Им неведомы ни вселенские проблемы, они не встают перед решениями сложнее «чай или кофе». Локи наблюдал за ними, пытался проникнуть в их жизнь, и пришёл к выводу, что их проблемы и вправду смехотворны. Они бегут по жизни, встречаются, расходятся, плачут и смеются, когда захотят, что-то празднуют, кого-то теряют, делают свои открытия… За каждым поворотом их подстерегает неожиданность. Они удивляются, пугаются и радуются. А Локи… Локи крутил в руках кофемолку, тоже удивляясь, но наслаждаясь этим чувством приятного недоумения и любопытства, которые ему ничем не угрожали. Он чувствовал себя простым смертным, правда, осознавал превосходство. Он не будет убиваться, если не разберётся с этим приспособлением. У него есть другие проблемы – именно проблемы, а ни лёгкие недоразумения, какими ему казались злоключения людей. А есть ли? Юноша поставил кофемолку на стол и стал искать инструкцию. Все обстоятельства, отягощающие его жизнь, остались в прошлом, не так ли? Но не легко просто поверить в это после всех испытаний, дилемм и опасностей. «Просто поверь и живи», - подумал он. Наконец инструкция к хитроумной машине мидгардцев была найдена – это ли одна из их проблем? Кофе засыпано, кнопка помола нажата, – зёрна закрутились в отделении с острыми ножами, разлетаясь на окрошечные осколки, отскакивая от стенок прозрачной крышки шрапнелью, обращаясь в пыль, атакованные серебристой, блестящей в лучах солнца, сталью. По квартире поплыл запах свежесмолотого бразильского кофе. Локи улыбнулся. Намного чаще он улыбался наедине с собой, чем общаясь с кем-то. Возможно потому, что он почти ни с кем нормально и не общался долгое время. Приятно быть смертным, простым мидгардцем, не ведающем ни о чём, лежащим за пределами его существования. Жизни вспыхивают, перегорают и гаснут – и можно позволить себе отдохнуть. Локи потратил ещё немного времени на то, чтобы освоить соковыжималку и электроплиту. И теперь он медленно поглощал завтрак, разглядывая урбанический пейзаж за окном и щурясь от ярких лучей солнца. В дверь постучали. Трикстер по привычке резко оглянулся, ожидая атаки или подвоха, но одернул себя: теперь он законопослушный гражданин США, некто Стивен Освальд. Никто из Асгарда не знает о его местоположении, а смертные – последние существа, которых он будет бояться. Лофт отложил вилку, потянулся, разминая мышцы на всякий случай, и направился к двери. Стук повторился, став требовательнее на пару октав. «Он – само спокойствие, безмятежность, умиротворение, он качается в лодке на воде глубокого и тихого озера…» - повторил про себя бог обмана странное упражнение для нервов, услышанное по этой земной штуке, телевизору. Неожиданно он почувствовал вибрацию в районе груди – магический амулет выказывал несвойственные ему признаки жизни. Две энергии затеяли бурю, заключённые в стекло, они потрескивали и искрили, то сливаясь в одну, то разлетаясь на две части. Локи приложил руку к кулону, словно успокаивая его. «Надо было приодеться, прежде, чем идти завтракать – не особо парадный вид в боксёрах (пусть и стоящие несколько сотен долларов) и футболке», - усмехнулся сам себе Лафейсон, - «Но его гость простит ему эту оплошность». Он уже понял, кем был нежданный нарушитель его идиллии. - Тор, - произнёс он, распахивая дверь, - У меня есть звонок, не обязательно барабанить. - Тоже рад тебя видеть, братик, - улыбнулся светловолосый воин, стоящий в коридоре. - Надо же, - я был уверен, что ты не догадаешься переодеться в человеческую одежду, - сострил Локи. Громовержец пожал плечами. Может, он решил порадовать братика своей сообразительностью, зайдя в мидгардский магазин и постаравшись слиться с толпой. Он быстро прошёлся взглядом по темноволосому трикстеру, чтобы удостовериться, что тот в порядке. Оценив не только нормализовавшийся цвет кожи, но и фигуру, которую не скрывали торжественные одежды, Тор вновь встретился взглядом с Локи. Тот глядел на него с долей снисходительности и иронии, но без капли враждебности. Всё тот же Локи, которого он знал до всей драмы с Тессерактом. -Ну… - неловко начал Громовержец, не зная, чтобы такого сказать. - Ну, - со смехом фыркнул Лофт в ответ, скрестив руки на груди в ожидании какой-либо эпичной реплики из уст брата. В зелёных глазах заплясали черти. «Правило первое», - вспомнил Тор негласный список своих личных жизненных пунктов, - «Не играй в игры Локи, всё равно останешься в дураках». Брат всегда обходил его в сообразительности и словесных баталиях. Потом он никогда не говорил об этом, но в его глазах читалась снисходительная насмешка. Одинсон давно понял, что никогда не надо пытаться играть по правилам Локи, вступать с ним в споры, пытаться помериться чувством юмора… Поэтому он решительно шагнул навстречу брату и заключил его в объятия, на миг оторвав от пола. Тор не обратил внимание на негодующее приглушённое «Эй!», поскольку через секунду Локи уже тоже крепко обнимал брата. Он всегда играл, притворялся, одевал маски и скрывал свои чувства, но иногда были такие моменты, когда Тор видел Лафейсона настоящего. Беда была в том, что настоящий сын Лафея представал перед ним слишком редко и надевал маску снова слишком быстро, чтобы можно было разглядеть хоть что-то. И сейчас, на несколько мгновений трогательно уткнувшись лицом Громовержцу в плечо, трикстер быстро отстранился. Как будто стыдился своих чувств, но, возможно, так и было. Локи скромно улыбнулся и потупил взгляд, на манер школьницы на первом свидании. - Заходи, - он жестом пригласил брата в квартиру и отвернулся, показывая, что не намеревается ждать или слышать какие-то отговорки. * * * - И мы снова сидим друг напротив друга и что-то жуём, - усмехнулся Лофт, чтобы поддеть брата, а может, исключительно для себя. Два высших существа, родом не из нашего мира, чьи жизни прошли в сражениях, привыкшие ощущать себя властелинами миров и жившие среди звёзд… Они сидели в обычной квартире, пили кофе и закусывали, наверно, самыми тривиальными, бутербродами на земле. Локи – не теряя царственный облик, закинув ногу на ногу. Тор – с несвойственным ему замешательством, но не отводя глаза, не отступая перед вызовом, брошенным бездонными зелёными глазами трикстера. - Хотел, узнать, как ты тут, - сказал Громовержец, отводя, наконец, взгляд. - Обустраиваюсь. Но мне кажется, ты чего-то не договариваешь. Тор помедлил, прежде чем сообщить брату то, что хотел. Он и не сомневался, что бог обмана не замедлит упрекнуть его в «недоговаривании». Локи всегда сразу понимал намерения Одинсона, достаточно было лишь заглянуть войну в глаза, и он уже вся знал. Тор не мог похвастаться такой проницательностью, да и не был уверен, что хочет знать мысли мятежного принца. Порой ему хотелось понять, о чём Лафейсон думает, и он спрашивал. Обычно, получая неоднозначный путаный ответ с приправой из насмешки. Но Громовержец не обижался, - ведь в этом высокомерии и ехидстве была часть, дорогой ему, сущности Локи. - Отец знает о тебе, - произнёс он, - Я не выдавал себя, но мне кажется, он всё понял. Трикстер задумчиво кивнул, устремив взгляд в угол комнаты, ничем не выказывая своей реакции, сделал ещё пару глотков горячего кофе: - М-м, - многозначительно протянул он. - Тебя это как будто не волнует, – воскликнул Тор с удивлением и досадой. Он искал Локи на свой страх и риск, зная, что в Асгарде могут проследить за принцем и напасть на след Лафейсона. Он почти сбежал, исчез из дворца, чтобы предупредить брата, рассчитывая услышать простое «спасибо». Он готов помочь ему, спрятать, даже оставить Асгард… А этот недоделанный принц высокомерно потягивает кофе, как будто всё так и должно быть. И действительно, сын Лафея с поистине ледяным спокойствием продолжал беззвучно сидеть, положив ногу на ногу. Перед Тором снова был тот Локи, который пытался заполучить место Одина – циничный и безучастный к остальным юноша. Хотя, таким он был не всегда, Громовержец хорошо запомнил этот образ. Безразличная маска на лице, холодный взгляд «я-всё-равно-лучше-вас-всех» и надменный тон. Локи ещё не сказал ничего, но Одинсон уже вновь увидел того мятежного принца, в лице которого он потерял брата. - Локи! – почти кричит Тор, привставая, повышая голос лишь, чтобы привлечь внимание трикстера. Он знает, что Локи не терпит, когда на него пытаются надавить таким образом. - Что? – тот удивленно, с налётом недовольства, поднимает глаза на брата. - Что?! Что всё это значит? Громовержец начинает терять терпение. Он никогда не отличался чрезмерной терпимостью, а манерность трикстера и вовсе быстро выводила его из себя, о чём он потом жалел. И дело было не в том, что младший брат раздражал наследника Асгарда, просто Тор не мог воспринять все те маски, которые менял Локи, и которыми от отгораживался от Громовержца. И вот сейчас темноволосый юноша отставляет кружку на стол и медленными отточенными движениями складывает ладони на коленях. Поднимает одну руку и поправляет прядь волос, опускает руку. И, наконец, снова смотрит на брата намеренно пристальным взглядом, словно оценивая степень кретинизма буйного пациента. На что Тор выпрямляется во весь рост и засовывает руки в карманы, как бы сообщая, что не желает принимать участие в этом спектакле. Тень усмешки скользит по лицу Лафейсона: «Братишка, ты такой забавный, когда пытаешься что-то доказать». - Ох, ну конечно, я это знал, - притворно вздыхает трикстер, - Я ни минуты не сомневался, что Один что-то заподозрит, как только увидит твою счастливую рожу, - и не понятно, блефует он или нет. Тор молча смотрит на Локи. Он не знает, что на это ответить – согласиться, вступить в спор или… Сейчас мятежный принц выглядит, как надменная принцесса неизвестной земли, затерянной во льдах. Это ощущение посещает Громовержца уже не в первый раз. Порой сводный, но почти родной, брат кажется ему далёким и неприступным. Существом иной породы, – но ведь так оно и есть, - с которым он тщетно пытается наладить контакт. И оно ускользает всякий раз, как только Тор пытается сблизиться. Принцесса ледяной страны – она кружит вокруг светловолосого война, вызывающе улыбается, обещает неземное наслаждение, но он протягивает руку, и видение ускользает прочь, смеясь мелодичным смехом и виляя бёдрами. Уносится в свои далёкие владения, оставляя за собой шлейф ужасающей пустоты и отчаяния. Тор вздрогнул, словно почувствовал прикосновение острых льдинок на коже. Он резко вернулся к реальности. Почему Локи так путает и сбивает его мысли снова и снова? А трикстер тем временем с насмешливой улыбкой наблюдал за сменяющимися выражениями на лице Громовержца. Казалось, его забавляют метания старшего брата. - Ты хочешь спросить, что же теперь делать? – со странным блеском в глазах интересуется Локи, - Просто уходи. - Как?.. - Уходи. Навсегда. Не подставляй нас обоих. Возвращайся в Асгард. Тебя ждёт отец, ему нужен Громовержец – наследный принц, а ни бледная тень, сбегающая в Мидгард каждый день и оставшаяся здесь душой, - Лафейсон серьёзен, он пытается быть убедительным. - Но… - Тор не верит своим ушам. Брат и раньше гнал его от себя, когда был о отчаянии, но не так, как сейчас, - Что ты несёшь? Ты… Ты ведь всегда претендовал на это место, а теперь просто так сдаёшься! - находит он единственный аргумент, - Что с тобой твориться?! Локи встаёт и оказывается почти вровень с наследником Асгарда. Он снова улыбается, только какой-то болезненной улыбкой, от которой становиться страшно. Не за себя, но за того, кто может так улыбаться. - Об этом не сейчас. Ты сам знаешь, что для меня больше нет места в Асгарде, - просто боишься признать это. Если мы дальше будем продолжать тайком видеться, то ни к чему хорошему это не приведёт, ты ведь понимаешь? Допивай кофе и прощай, братишка, - Локи еле заметно пожимает плечами, как бы говоря, что он тут не при чём – во всём виноваты обстоятельства. А сын Одина складывает руки на груди и впивается в брата взглядом, пытаясь понять, чего же тот добивается. Он видит какой-то подвох, обман, тайну, которую Лофт скрывает от него в глубинах своей души. - Нет. Не так просто, - на это зеленоглазый трикстер вновь пожимает плечами, изображая безразличие, и отводит взгляд в сторону окна, - Я нужен тебе, Локи. - Прекрати, - отмахивается Лафейсон. Кажется, он вновь выпускает все свои ядовитые шипы против старшего брата. Они снова на грани ссоры, и оба понимают это. Один возводит неприступную стену вокруг себя, а другой отчаянно пытается прорваться сквозь неё. Как и раньше множество раз, что изводило обоих, заставляло их ненавидеть себя и друг друга. Почему-то, они никогда не могли прийти к обоюдному соглашению и преодолеть эту незримую стену, то и дело встававшую между ними… - Я так просто не уйду, слышишь? – тихо, но решительно произносит Тор, сверля глазами затылок мятежного принца, - Локи? Ты меня слышишь? – но принц, порождённый самим льдом, молчит, - Локи! Лафейсон! Бог обмана вздрагивает, как от удара и оборачивается. Громовержец никогда не упомянул имени его отца при нём, тем более не связывал это с именем трикстера. На его лице читается оскорбленная гордость, растерянность, изумление и что-то ещё, что-то, напоминающее боль. - Прости, - шепчет Тор, осознавая свою ошибку, - Я только хотел, чтобы ты услышал… Я не хочу оставлять тебя снова, - но слова оказываются пустыми. Глаза Локи, словно поддёргиваются инеем. Он снова отдаляется, исчезает где-то во льдах своей далёкой холодной страны. И слова бессмысленны. На лице бога грома и молний отражается отчаяние, - Хорошо, я могу уйти, если ты хочешь, - Локи медленно кивает, - Но я вернусь, и мы спокойно поговорим, ладно? Он шагает к двери спиной, следя за братиком – вдруг на лице того произойдут какие-то перемены. Но Лофт стоит, не шевелясь, всем своим существом выражая оскорблённое достоинство и неприступность. Снова принцесса льда… Может, он играет? Может, сейчас он улыбнётся, опустит глаза и прошепчет что-то примиряющее? Тор заставляет себе надеется на что-то, как и всегда. Ведь всегда ему всё удавалось, надежды оправдывались, даже в самых безнадёжных случаях! Что же не так с ним и Локи? Брат снова и снова отталкивает его. Когда-то в детстве или когда они были подростками, Тор набирался смелости и шёл против воли брата – обнимал его, прижимал себе, не смотря на проклятия, сыпавшиеся на него. И он чувствовал, что Лафейсон нуждался в нём, как никогда. Это ощущалось в его скованных прикосновениях, в том, как он прижимался к старшему брату, словно против своей воли, и как враждебно порой смотрел на него исподлобья, но зелёные глаза кричали: «Помоги мне!». И юный Громовержец помогал, отдавая всю свою любовь и тепло, отдавая часть себя. А потом Локи вёл себя так, словно никогда ничего и не было, ни слёз, ни объятий. И сейчас всё с начала. Как будто не этот темноволосый юноша цеплялся за него, как тонущий за последнюю надежду, стоя тогда над городом под палящим солнцем и морским бризом. И будто это не он, смеясь, целовал воина в обветрившиеся губы, шепча заклинание в поцелуй. Казалось, из памяти Лофта стёрлись все те неоднозначные теплые взгляды и улыбки, которые он дарил старшему брату. Казалось, всё это похоронено где-то во льдах. Тор отворачивается и уходит. Теперь его братик сам должен сделать вслед шаг за ним. * * * Локи чувствует, что снова падает, в чёрное пространство, без верха и низа, откуда почти невозможно выбраться. Вокруг сгущается темнота, его окутывает холод Ётунхейма, ледяной ветер, сковывает лёгкие и не даёт произнести ни слова, окоченевшими на морозе губами. Брат протягивает ему руку, но он отпускает её. Второй раз – и он отталкивает. Третий – он со злостью вонзает в Тора острый осколок. И с каждым разом он сам всё дальше и дальше от брата. Почему? Неужели, снова ненасытная гордыня и эгоизм? Лафейсон видит, как светловолосый воин, потускнев на глазах, поворачивается спиной к нему и направляется к двери. Оттолкнув один раз, всё сложнее принять. А если отворачиваться и бежать всегда, то это превратится в инстинкт. «Тебе ведь никто не нужен, да?», - отчаянно кричит кто-то в отдалённом уголке сознания Лофта, - «Ты всегда сам, всегда один! Ты готов умереть, лишь бы не признать свои слабости!» - надрывается он. Призрачная тень маленького мальчика. Она закрыта вместе с самыми дорогими воспоминаниями бога обмана. Где-то там сокрыты нежные, закованному в лёд и промёрзшему почти насквозь, сердцу трикстера, моменты. Если он заглянет туда, то удивится; ведь везде, как на старых поблекших фотографиях, запечатлены только двое – Локи и Тор. Множество старых карточек, где они дети, меньшее количество выхватывает моменты из периода подросткового возраста, и совсем мало напоминаний о двух юношах, столь непохожих друг на друга. И где-то между ними скользит бледная тень того мальчика, который жил только, давно ушедшим, сегодняшним днём, хватал за руку старшего брата, тяня за собой в новое приключение и смеялся без тени сарказма, позволяя потрепать себя по волосам и обнять без особой на то причины. Что с тобой стало, Локи? «Мы живём, чтобы восходить! Вместе! Помнишь?» - кричит мальчик, колотя кулачками в железную дверь, запирающую его в темнице сознания, - «Ты сам когда-то сказал это. Но что делаешь ты?» Лофт незримо стискивает раскалывающуюся голову ладонями, приказывая заткнуться прошлому себе. Но воспоминание уже ожило. - Как ты считаешь, что главное в жизни? - спрашивает младшего брата Тор. Они сидят в высокой траве где-то далеко за пределами Асграда. Вокруг лишь золотистые колосья, и волосы юного бога грома сливаются с ними, где-то высоко над ними раскинулось голубое безбрежное небо с сияющим светилом. В воздухе носятся птицы, кричащие на своём языке, но за пределами этого места почти священна тишина дикой природы. Два принца сидят слишком близко друг к другу, как бы могли подумать они сегодня. И они просто болтают. - Главное… - улыбается Локи, глядя вверх, - Восхождение. - Куда? - Вверх, - зачем-то хихикает он, - Мы живём, чтобы восходить. - Это не так просто, как ты думаешь, - тоном мудрого старшего брата замечает Тор. - Но ты ведь будешь рядом? - Конечно. Всегда, - Одинсон шутливо обнимает юного мага за плечи, и хотя улыбается, говорит совершенно серьёзно. - Значит, не так сложно. Если с тобой, то не сложно никому из нас, - заключает Локи, продолжая смотреть на небо, - А почему? - Потому, что мы вместе. Этот день длится вечность. Тихо шелестит высокая трава, кричат птицы, а над всем этим высится чистое небо. И два принца болтают, прячась в траве. Так просто. Сдавался ли он всё это время? Или просто шёл за своими чувствами? Разве это плохо – взаимно признать, что тебе кто-то нужен? Если бы можно было всё вернуть… Локи смотрит вслед Тору, моргая, пытаясь привести мысли в порядок. Почему нельзя всё вернуть? Но если… - Тор, - произносит он, прежде чем успевает остановить себя. На удивление тихо, даже хрипло. На несколько секунд внутренности покрываются льдом, и дыхание замирает, - вдруг брат не услышит. Лафейсон не найдёт в себе сил произнести его имя ещё раз. Но Громовержец замирает и оборачивается. В голубых глазах горит надежда. * * * Но Локи снова медлит. Где-то здесь, в Мидгарде, он слышал, что таких, как он называют «тормозами». Его лицо искажает улыбка, сочетающая в себе отчаяние и сожаление, но и надежду тоже. Он делает один нетвёрдый шаг по направлению к брату. Сердце стучит в горле, отдаваясь в ушах, - ощущения, не свойственные небожителю. Вперёд. Просто пройди эти несколько метров. Ты и ни такое расстояние пересекал когда-то, ведь, правда? - шепчет он про себя, словно ему предстоит пройтись по канату над пропастью, будучи смертным. Ещё один шаг. Неожиданно Лофту приходит на ум, что Громовержец может потерять терпение, наконец, развернуться и уйти, раздражённо хлопнув дверью, как делал он сам. Или заявить, что уже устал от закидонов младшего братика. Или, что слишком поздно, чтобы навёрстывать упущенное. И Локи в ужасе замирает посреди комнаты, когда до брата остаётся меньше трёх метров. «Мы живём, чтобы восходить». Мы рождены, чтобы восходить. Так взойди, мятежный принц, победи свои страхи и предубеждения, - слышит он свой, полный ехидства, голос со стороны, - признать, значит, подняться на одну ступень, разве не так? И Лафейсон преодолевает расстояние, отделяющее его от Тора. Они замирают друг напротив друга. Локи отмечает призраки морщин, которых раньше не было, на лице старшего брата. Следы усталости и долгих метаний. И он знает, кто является тому причиной. Обречённость во взгляде, которая перемешивается с той самой надеждой, которая столько раз вытаскивала его со дна своей личной пропасти. Когда-то давно, только этот взгляд чистых глаз, - словно то далёкое небо, раскинувшиеся над золотистым полем, - и заставлял его жить и бороться в мрачные минуты. И в этот момент – тоже. Лофт осознаёт, что отчасти переступил через свою неуёмную гордость, ради того чтобы снова увидеть этот взгляд. Но вместо слезливых признаний он выдыхает: - Я ненавижу тебя, Тор, - за все те минуты, в которых он проклинал себя, за ощущение отчаянной привязанности к брату, за то, что он стал частью наследника Асгарда, за то, что его почти приручили, чуть не сделав из него домашнего котёнка. - Я тебя тоже, - слышит Лафейсон в ответ, ничуть не удивляясь. А в следующий момент Громовержец яростно целует брата в губы, сжимая его в крепких объятиях. И тот не вырывается. Локи отвечает на поцелуй, ощущая солёные слёзы на лице и губах – свои, а может, Тора? – и жёсткую щетину на щеках воина, слегка царапающую его кожу, он обнимает Громовержца, прижимаясь к нему, воскрешая в памяти эти давно забытое телом ощущение близости, снова непривычное, но родное. Он искренне желает больше не забывать этого. Чувствуя тёплые ладони Тора на своем теле, пробравшиеся под футболку, трикстер понимает, что это действительно конец. Конец, за которым следует начало. Начало чего-то другого. За падением – подъём. После самых тёмных минут ночи наступает рассвет. На секунду они прерывают поцелуй. Они встречаются глазами и на этот раз их выражение абсолютно одинаково. - Ты ведь будешь рядом? - Конечно. Всегда. - Если с тобой, то не сложно никому из нас, - Потому, что мы вместе. Ещё один поцелуй. Грубоватый, но и нежный одновременно. Громовержец боится спешить, чтобы снова не спугнуть эту призрачную принцессу, сотканную изо льда. Но вот, образ ледяной, изматывающей нервы, принцессы сменяется его братом. Навсегда, - надеется он. Лафейсон неожиданно для себя понимает, что множество раз представлял себя сцену, подобную этой, но ни разу не разрешал фантазиям идти дальше… Он распахивает глаза и пытается высвободиться. - Подожди, - шепчет он, часто дыша, - Тор, стой… Я забыл… - Что? Что ещё?! – кажется, ещё немного и Громовержец выйдет из себя из-за характера трикстера. - Я… я…- краска заливает его белоснежное лицо, что не без удовольствия отмечает Тор, - Я тоже люблю тебя, - зелёные глаза широко раскрыты, почти с ужасом взирая на брата, - Я не говорил… - Я знаю, - улыбается сын Одина, - Отец убьёт нас с этой братской любовью. - Братской ли? – характер трикстер снова напоминает о себе, и Локи кривит кубы в лукавой усмешке, а в прищуренных глазах появляются огоньки. - Вот сейчас и выясним. И Тор подхватывает Локи на руки и снова впивается в губы последнего долгим поцелуем. Лафейсон обвивает длинными ногами брата за бёдра, слушая сбивающиеся дыхание обоих. Он закрывает глаза, полностью отдаваясь Тору. И он больше не чувствует себя проигравшим. Это и есть тот свет, до которого он пытался дотянуться. Именно сейчас он вышел из темноты. И это только начало. Мы живём, чтобы восходить. Преодолевая свои страхи и сомнения, отбрасывая неуверенность. Только так мы достигнем света. Вместе.