Ice Coffin

Он проснулся в холодном поту, резко сев на кровати, и тряхнул головой головой, прогоняя остатки сновидения. В эту темную безлунную ночь, как и во многие другие, ему приснился кошмар — один и тот же ужасный сон преследовал мужчину последние два года, грозя свести с ума. Иногда Штефан предпочитал не спать всю ночь, только не возвращаться бы в эти страшные сновидения, но надолго его не хватало, и усталость сбивала мужчину с ног. Оглянувшись через плечо, Музиоль обреченно простонал, едва не завыв от горя и отчаяния, осознавая, что проснулся один. Барон так надеялся, что проснувшись однажды утром, вновь увидит теплую улыбку милой его сердцу Джозефины, но серое утро спускало его с небес на землю, возвращая в жестокую реальность, где любимой женщины уже несколько лет нет среди живых. Штефан с нежностью вспоминал её зелёные, словно свежая листва, глаза, которые всегда сияли, словно звезды. Джозефина была для мужчины всем и даже больше, она была центром Вселенной, его Вселенной. Её смерть принесла барону сильнейшую боль, оставив огромный кровоточащий шрам на душе. Штефан не раз возвращался мысленно в прошлое, к тому самому моменту, как нашел Джозефину в её собственной крови на лестнице, ведущей на второй этаж. В тот день он словно умер вместе с ней, похоронив всего себя под толстым слоем льда, обвиняя самого себя в том, что уже нельзя исправить. Со вздохом повалившись на подушку, Штефан некоторое время лежал, прислушиваясь к звукам в столовой и ожидая, когда слуги принесут ему завтрак. Мужчина вновь вздохнул и повернул голову, чтобы в который раз убедиться, что проснулся один и представить такую любимую женщину рядом с собой. Она бы недовольно жмурилась от холодных лучей зимнего солнца, пробивающихся сквозь шторы, и натягивала бы одеяло на голову, прячась в теплой и уютной постели. Потом бы он начал её щекотать, и Джозефина звонко рассмеялась бы, отбиваясь от рук барона, вскочила бы и, показав язык, сбежала бы в ванную комнату. От таких приятных воспоминаний, Штефан слегка улыбнулся и провел ладонью по пустой половине кровати. — Герр Музиоль, — голос пожилого слуги вывел мужчину из задумчивости. — Позволите подать завтрак в постель? — Нет, — барон внимательно посмотрел на мужчину, вспомнив, что давно пора отпустить того на заслуженный отдых, но Альфред отказывался, объясняя тем, что всю жизнь служил его отцу и хотел бы оставаться при их семье. — Я спущусь в столовую. Убедись, чтобы мне подготовили алый фрак и теплое пальто. Сегодня последний день рождественской ярмарки. — Желаете ли вы пригласить фройляйн Ингрид Фишер, mein Herr? Она прислала вам пятое письмо за эти два дня и своего посыльного. — Нет, — сморщился мужчина, накидывая теплый махровый халат. — Уверен, что она ждет от меня скорейшего ответа. В таком случае она будет весьма огорчена. Передайте, что я не намерен продолжать эти пустые отношения. Леди Ингрид была поставлена в известность, что я ценю свое личное пространство и не терплю, когда его стараются заполнить тем, что мне не нужно. Её разговоры о моде и других семьях меня утомляют. Я бы её послушал, при условии, что она будет слушать и меня. Но раз ей не интересны мои дела, хотя бы из приличия… Лучше бы она проглотила свой язык. Хотя, я боюсь, что мне все же придется ей написать все это, но позже, — продолжил рассуждать аристократ. — Как прикажете, mein Herr, — поклонился слуга и покинул опочивальню барона, который, постояв несколько минут около окна и полюбовавшись заваленным снегом садом, спустился на завтрак.

***

— Мы идем на ярмарку, — Линда сидела дома у Элин и недовольно поглядывала на свою подругу. — Я понимаю, что сердце твое разбито, но ты сама все это себе придумала! Я уверена, что ты никогда не влюблялась в него. Это все алкоголь и одиночество. После смерти Морохира ты слишком долго была одна, а этот смертный проявил слишком много внимания, был другим… не таким, как наши мужчины. Но он красив, тут я спорить не стану. — Я буду лишней, — покачала головой рыжеволосая. — Вы с Гримом должны побыть вдвоем… Не нужно нянчиться со мной, я уже не маленькая девочка и… — Для меня ты всегда будешь маленьким ребенком, — пожала плечами златовласая дева. — Ты подумай, какой шанс, что вы столкнетесь? Даже если так, я думаю, что он не узнает тебя, ведь их жизнь быстротечна. Столько событий происходит, тысячи лиц мелькает, что всех и не запомнишь. — И всё же я не уверена, что это хорошая идея, — попыталась убедить подругу асинья. — Собирайся, и идем, но одеваться придется теплее. У них там холодно, а мы не хотим выделяться из толпы. Мы с Гримом будем ждать тебя в зале Хеймдалля, — выбегая из дома, воскликнула Линда со стальными нотками в голосе. — И отказ я не приму! Пренебрежительно фыркнув, Элин прошла в спальню, желая подобрать достойный наряд, который бы помог смешаться со смертными и не привлекать к себе излишнее внимание. Выбор девушки пал на теплое шерстяное платье насыщенного синего цвета, на фоне которого её волосы выделялись, контрастируя. В Асгарде не бывало холодно, но иногда приходилось бывать в Ванахейме, а там уже можно было и замерзнуть в определенный период времени. Оставив волосы распущенными, ведьма прошлась по ним щеткой, распутывая мелкие узелки и приглаживая завившиеся после жары Муспельфхейма локоны. Ей вместе с Фандралом и Огуном пришлось отправиться туда, чтобы освободить товарища и не нарушить мирное соглашение. Элин очень разозлилась на Стейнара, которого пришлось вытаскивать из плена огненных великанов. Девушка искренне недоумевала, как тому пришло в голову, через тропы, пройти в чужой мир. И ради чего? Ради алмаза для Агнесс. — Неужели это зависть, — обреченно простонала ведьма, кутаясь в теплый плащ с меховой опушкой на капюшоне и спешно выбегая на улицу, не желая заставлять подругу ждать. — Отвратительно. Уже спустя несколько мгновений Элин с Линдой и Гримом прогуливалась по нарядным улицам Дрездена. В воздухе царила теплая атмосфера Рождества, но рыжеволосая девушка пыталась её игнорировать, изредка оглядываясь по сторонам. Девушка не любила этот город и Мидгард, после того, как узнала, что барон Музиоль женился на миловидной девушке. Жгучая обида, ревность и зависть не давали ведьме ощутить праздничное настроение, но она усиленно делала вид, что радуется вместе с подругой, дабы не портить её настроение. Элин задержалась около яркой палатки с рождественскими сувенирами, решив подарить Фандралу и Вальгарду по фарфоровой фигурке. Она вспомнила и про Локи, но в итоге решила не испытывать судьбу, представив, как эта фарфоровая змея полетит ей в голову. — Ну, здравствуй, Элин. Вот уж не ожидал увидеть тебя вновь, — знакомый баритон больно резанул по сердцу ведьмы. Она тяжело вздохнула и посмотрела на мужчину. — Не скажу, что сильно рад встрече, но всё же. — Барон Музиоль, — слегка кивнула Элин, продолжив с отстраненным видом, желая как можно скорее сбежать от мужчины. — Здравствуйте. Могу сказать то же самое. Ума не приложу, как вы меня заметили, ведь здесь очень многолюдно. Еще больше удивляет, что вспомнили спустя десять лет. — Ты тогда так неожиданно пропала, — холодно заметил Штефан, взяв девушку за локоть и потянув в сторону. — Это было крайне невежливо, девочка. Я искал тебя целый год, а ты так и не объявилась. — Я должна была уйти, но хотела вернуться. Отпустите меня! — возмутилась Элин —  Почему вы отчитываете меня, как маленького ребенка? И я не хочу себе проблем… Ваша супруга. Если она увидит нас вместе… Или ее знакомые. — Что? — он, прорычав, сжал руку сильнее, словно желая причинить боль, но девушка даже не поморщилась. — Я вернулась из военного похода, а у вас свадьба назначена. Кто я такая, чтобы вмешиваться и напоминать о себе? Правильно — никто. Мужчина поморщился от её слов и продолжил тянуть в сторону домов, не обращая никакого внимания на возмущения девушки. Он, в самом деле, потратил целый год, чтобы найти сбежавшую бестию, но она как сквозь землю провалилась. Барон поднял документы обо всех, кто приехал в Дрезден начиная с января, но в списках не нашел даже её имени, что заставило его задуматься о её преступных наклонностях или еще хуже. — Ты одна из них? — Штефан затащил Элин под арку и прижал спиной к стене, лишая девушку возможности сбежать. — Кто ты такая, черт возьми?! Ты не постарела, а это повод… — А вы один из охотников на мутантов? — перебила его девушка, закипая от гнева. Её волосы словно бы стали дыбом, а яростный блеск в глазах и сжатые в тонкую линию губы были откровеннее слов. — Тогда я весьма разочарована в вас, милорд. А ведь они такие же люди, как и все остальные. А вы, охотники, ничем не лучше. Даже хуже! Некоторые родились не такими, как все, но это не повод их уничтожать. Я так надеялась, что за двести лет вы оставите их в покое! — Набрав воздуха в легкие, девушка с жаром продолжила, не замечая, как изменилось выражение лица мужчины. — Они не виноваты в том, что в их генах что-то не так! Если бы вы, смертные, не допустили наступления войны, то ничего бы этого не было! И я не мутант, но я к ним отношусь, как к обычным людям! И что ты сделаешь, охотник? Застрелишь или может вонзишь кинжал мне в грудь? — На нас не идет охота. По крайней мере, открытая, — Штефан отпустил её и отвернулся, чтобы скрыть то, насколько он шокирован. — Ты так наивна, девочка. Нельзя недооценивать таких, как я. Запомни, не все из нас добры к обычным людям. Ты не боишься, а стоило бы, — недобро усмехнулся барон. — Вы… — Помнишь тот паб? Идем, — мужчина вновь сжал ее локоть. — Хотя нет, я знаю более надежное место для беседы. — Куда мы идём? — взволнованно пролепетала девушка, запоздало осознавая, что барон Музиоль один из тех, на кого раньше вели охоту. Девушка никогда не общалась с такими людьми, восклицая о том, что они такие же как все лишь издали. — К моей жене… Элин поджала губы и, тяжело вздохнув, позволила себя вести в неизвестном направлении. Девушка прекрасно понимала, что если захочет, может вырваться из стальной хватки смертного, но не хотела ему причинять вред. Но больше всего ведьма не хотела знакомиться с той женщиной, на месте которой хотела оказаться все те годы, пока тайком следила за мужчиной.