Ночь, освещённая фонарями.

В руках тлеет последняя недокуренная сигарета, я сжимаю челюсти и с любопытством смотрю на Каспара. В его голубых глазах замер ночной город, прекрасная панорама, открывающаяся на раскрепощенный и, вечно живущий город. Он на секунду задерживает дыхание и выдыхая, забирает у меня сигарету, зажимая её между пальцев. Втягивая густой дым, он закрывает глаза и запрокидывает голову назад. Вдалеке слышны сигналы машин, торопящихся к себе домой, эхо громких реклам, от которых каждый день до боли рябит в глазах и тихое дыхание Каспи. Я ждал этого дня долгих два года. Писал на листочке то, что буду говорить, тысячу раз отрабатывал это перед зеркалом, тренировался на игрушках, выбирал одежду и место, но сейчас это совершенно не нужно и не важно. Сейчас есть только я, он и тлеющая сигарета. Я взял сигарету и вдохнул побольше, чтобы лёгкие заполнились никотином, а голова на секунду закружилась. — Каспар… Он даже не моргнув, продолжил смотреть на мигающие огоньки ночного города. — Я давно хотел сказать это тебе… — Да боже, почему я трясусь, как восьмиклассник. Мне не особо нравилось вести монолог, но зная, что в такие моменты Каспара трудно разговорить, я просто продолжил начатое. — Знаешь… — Я хочу делить с тобой одну пачку сигарет, приносить тебе крепкого кофе, когда ты читаешь очередной неинтересный детектив, выпивать с тобой по ночам, говорить тебе полный бред, выслушивая твои жалобы на жизнь. Хочу слушать твоё ужасное пение из душа и то, как ты злишься на меня. Докурив последнюю сигарету, Каспар затушил её об рядом лежащий камень, выкинул и продолжил пялиться в одну и ту же чёртову точку. Это начало меня раздражать и я крепко сжал его коленку в своей ладони и, посмотрев в упор, продолжил говорить. Я должен был закончить, я должен сказать это сегодня. Сейчас. Холодный ветер заставляет покрываться кожу мурашками, зубы начинают стучать, но я всё равно продолжаю. — Ты медленно, но верно уничтожаешь меня изнутри. Я больше не могу терпеть это издевательство. Я люблю тебя, Каспар чёртов Ли. Его дыхание сбилось, а я готов был провалиться сквозь землю. Он повернул голову в мою сторону и посмотрел на меня своими голубыми, наполненными болью глазами. Он не улыбался, не плакал, не был расстроен или удивлён. — Я знаю, Джо, я знаю.