Первое, что запомнил Баки

      Первое, что запомнил Баки, когда его сознание прояснилось — он выспался. Он лежал на мягкой кровати, лицом в мягкую подушку, накрытый тёплым одеялом. Тело не ломило от боли, оно не содрогалось от пронзающего холода. Барнс на пробу вдохнул полной грудью. Это оказалось так просто, будто так и должно быть.       Первое, что запомнил Баки, когда открыл глаза — спина Стива. Чистая, светлая и будто светящаяся изнутри кожа, так и манящая хотя бы на прикосновение. Но внутри, в грудной клетке, что-то зашевелилось, и захотелось коснуться не рукой, а губами. Собравшись, Баки коротко поцеловал покатое широкое плечо и буквально сбежал, покраснев.       Первое, что запомнил Баки, когда встал с кровати — просторная квартира. За звуконепроницаемыми окнами шевелился проснувшийся город. Внутри всё было сдержанно, но уютно. Светлые тона, под босыми ногами мягкий ковёр. Пахнет бергамотом, одеколоном Стива и свежестью. Много места, даже дышать легче. Нет ощущения сдавленности.       Первое, что запомнил Баки, когда к нему подошёл Стив — недоумение и восторг. Как такой красивый мужчина стоит рядом и улыбается ему — калеке, психически нездоровому, убийце. Но от этой улыбки так непривычно хорошо и спокойно.       Первое, что запомнил Баки, когда Стив обнял его — трепетание где-то в груди. Как будто внутри нечто приятное нежно щекоталось. И Стив пах немного потом, недавними снами и утренней ленью. В этом запахе хотелось утонуть. Что Барнс и сделал, обняв Роджерса в ответ.       Первое, что запомнил Баки, когда он вышел на улицу — его больше не преследует кровь и холод. На улице пахло свежеопавшей листвой, свежестью и недавним дождём. Повсюду яркие, сочные цвета, будто зрению Баки прибавили резкости. Барнс не слышал звуков выстрелов, свиста лезвий, хрипов убитых, зато слышал пение птиц, смех людей, шум машин на дорогах и ветра в кронах. Не было ощущения, что за ним охотятся. Зато рядом был Стив. И Роджерс не боялся держать его за железную руку, переплетя пальцы. Было чувство, словно бабочка сидит на огромном капкане — одно движение и бабочка мертва.       Первое, что запомнил Баки, когда посмотрел на лица прохожих — там не было страха. Его не боялись. Кто-то смотрел равнодушно, кто-то заинтересованно. А девушки кротко улыбались, одаривая оценивающе-разочарованным взглядом. Стив сказал, что они просто завидуют тому, что такой красивый мужчина занят. Баки потом несколько раз переспрашивал, его ли Роджерс имел в виду.       Первое, что запомнил Баки, когда он остался со Стивом наедине — волнение. Что-то внутри требовало прикосновений к Роджерсу, поцелуев с ним, но разум удерживал. Барнс так и стоял посреди комнаты, не в силах шевельнуться и сделать хоть что-нибудь. Джеймса хватало только на то, чтобы улавливать силуэт Стива в комнатном сумраке.       Первое, что запомнил Баки, когда Стив поцеловал его — наслаждение. Словно он спустя тысячу лет боли получил то, что вмиг избавило его от всего плохого, что есть на свете. А ещё поцелуй оказался сладким. Настолько, что хотелось больше с каждой бесконечной секундой. Этот гладкий, мокрый, юркий язык Роджерса просто сводил с ума, а его сильные руки, прижимающие к мощному надёжному телу, и вовсе лишали рассудка. Впервые в жизни Баки радовался этому безрассудству.       Первое, что запомнил Баки, когда Стив вошёл в него — экстаз. Сотни, тысячи, миллионы планет разрывались в голове ярчайшими вспышками. Где-то на задворках помутнённого возбуждением сознания Баки слышал голос Стива и свои стоны. Это было самым прекрасным звуком. А потом произошёл взрыв. Всё тело — от головы до кончиков пальцев на ногах — пронзило судорогой, настолько великолепной, что хотелось умереть от счастья. Но Баки только громко, не стесняясь, простонал, прижимаясь к Стивену со всех сил. От стальной руки на плече Кэпа останется синяк. Роджерсу это очень понравится.       Первое, что запомнил Баки, когда он лежал в тёплых объятиях Стивена — спокойствие. Ему, почему-то, казалось, что такая жизнь — без смертей и холода — будет всегда. Стив утверждал, что именно так и будет. И Баки верил.