Голодные Игры: больше, чем жизнь...

POV Китнисс. Я снова в кабинете у Сноу. Он вызвал меня сразу же, после того, как Цезарь вручил мне брошь и жемчужину. Я спрятала их в самый дальний карман, на случай, если меня начнут обыскивать. На этот раз кабинет Президента выглядел маленьким и темным. Все шторы закрыты, а вместо большого стола переговоров, маленькие журнальные тумбочки с букетами роз. От них в носу начало рябить, и казалось, что именно сейчас я зайдусь в мощных чиханиях и аллергии. Старика до сих пор нет, а двери охраняют миротворцы со всех сторон. Мне не уйти. Осторожно достаю жемчужину и кручу ее пальцами. Пит. Почему о тебе давно ничего не слышно? Я все сделала. Я подчинилась Сноу. Надеюсь, что ты уже далеко отсюда. Когда дверь распахивается, по помещению разлетается громкий звук удара. Сноу явно не в настроении сейчас. Прячу драгоценность и испепеляю взглядом человека, который разрушил всю мою жизнь. Он ничего не говорит, словно не видит меня. Это злило еще больше. Сжимаю руки в кулаки и готовлюсь перейти в наступление, но Президент небрежно кидает мне какую-то папку с документами: — Почитайте, мисс Эвердин, вам это понравится, — я еще долго рассматриваю эту вещь. Что там? Изувеченное тело Пита? Мамы? Прим? Гейла? Что там?! Пальцы стали холоднее льда, и я не могла ими пошевелить. Сноу терпеливо ждал и смотрел на меня так, будто знал какой-то важный секрет, а я такая наивная дурочка: — Что там? — прохрипела я. Голос совершенно пропал, после следующего ответа старика: — Вы же знаете о том, что 13 Дистрикт восстал? Из-за него все это началось. Но я уверен, что материал, хранящийся в этой папке еще больше Вас удивит. Посмотрите, полюбуйтесь, — его пугающий шепот заставил мою кожу покрыться мурашками. 13 дистрикт? Я ничего не понимала. Неужели те две беженки в лесу говорили правду? — 13 дистрикт был уничтожен во время Темных Времен…- я проговорила это настолько неуверенно, а когда Сноу разразился дьявольским смехом, то поняла, что вообще сморозила чушь: — Мисс Эвердин, прежде чем поднимать бунты против Капитолия, нужно же хотя бы знать, кто за Вами пойдет, не правда ли? У меня мало времени, чтобы разжевывать Вам, что и почему. Откройте папку и не задавайте лишних вопросов! — дрожащими пальцами, перестав дышать и соображать, открываю первую страницу и быстро пробегаюсь глазами по тексту: «Так как, Китнисс Эвердин, она же Сойка-Пересмешница, сейчас на стороне нашего врага, я предлагаю выбрать новый символ. Конечно, это вам не Огненное пламя, но в них течет одна кровь, так что, кто знает… Примроуз Эвердин — сестра Китнисс Эвердин, станет новым символом нашего восстания! (Альма Койн) Не надо строить из себя таких святых людей, дорогие мятежники! Примроуз Эвердин — идеальный вариант для продолжения съемок агит-роликов! Я не собираюсь ее в пекло событий отправлять, не утрируйте, пожалуйста. Это решение окончательное и обсуждению не подлежит! (Альма Койн) А кто-нибудь вообще планировал спросить меня? Или вам абсолютно все равно? Моя сестра в Капитолии, а вы предлагаете продолжать бунты? Президент Койн, Китнисс ни за что не простила бы мне этот поступок… (Примроуз Эвердин)» Меня словно ударили под дых. Сначала показалось, что я ошиблась, прочитала совсем не то, затем еще раз смотрю на слова моего утенка. Моя сестра! Прим! Нет! С нечеловеческим криком кидаю эту папку обратно к Сноу. Его забавит моя реакция. Прим, сестренка, даже не вздумай! Кто бы не была это Альма Койн, не смей, слышишь?! Я молилась, чтобы она почувствовала меня, отказалась от всего этого! Нет, прошу! Утенок! Зарываю руки в волосы и сажусь на корточки. В голове возникают страшные картинки. Примроуз Эвердин — новая цель Капитолия. Новый человек в его камере пыток! Нет! Нет! Нет! Сноу перестает смеяться и произносит: — Вот как так получается? Только собираешься отпустить юного мистера Мелларка на свободу, только собираешься отпустить Вас, милая леди, как на тебе, новый символ. Я понимаю Вашу реакцию, моя дорогая, но… Каждое действие рождает противодействие, — его последние слова заставили все мышцы моего тела напрячься. Опять будут мучить Пита! Опять я все испортила! Даже подчинившись приказам Сноу, мальчика с хлебом продолжают пытать! — Я все сделала, что Вы от меня хотели. Я дала интервью, обратилась к дистриктам, восхваляла щедрость и заботу Капитолия! Отпустите Пита! Я встану вместо него, — Кориолан лишь злобно ухмыляется, словно говоря мне «Уже поздно!». Я понимаю это без слов. Я и правда опоздала. Я не спасла его! Не спасла сестру! Я вообще никого не спасла! — Нет! Вы не могли так поступить! Вы не имели права! Я делала все, что нужно! Я не пошла против Вас! Вы не могли убить Пита! Не могли! Я ненавижу всех Вас! Ненавижу! — я кричала на весь кабинет так яро и четко, что Президент начал дергать глазом, а миротворцы уже скрутили мои руки. Старик встает со своего коронного места и плавно подходит ко мне, шепча: — Дорогое мое наивное дитя. Не стоит надрывать голосовые связки. Вы скоро встретитесь в Вашим возлюбленным. И эта встреча запомниться Вам надолго…- и тут я чувствую, что мне что-то вкалывают в руку. После чего, все эмоции и чувства разом покидают меня. Я все вижу и слышу. Я чувствую, как толпа миротворцев тащит меня в неизвестное направление. Но я не могу пошевелить и кончиком пальцев. Мое тело парализовало. Я его не ощущаю, словно листик на ветру, болтаюсь в руках приспешников Сноу. Мы опускались на лифте все ниже и ниже. Воздуха катастрофически не хватало. Может, оно и к лучшему. Я умру и не буду наблюдать свою сестру в роли самоубийцы. Президент не оставит ее в живых, если она займет это место. А следом он убьет маму и Гейла. Створки лифта раскрываются и передо мной показался длинный коридор. Стены обшарпаны, а со всех сторон одни решетки, как в тюрьме. К сожалению, я не могу понять, кто здесь сидит, потому что миротворцы несут меня так, словно им было велено разбить мне ребра и лицо. До того момента, пока они, наконец-то, остановились, мое тело начало возвращаться в норму. Но я не могла ничего поделать. Страх сковал мне все мышцы, когда я увидела, в какую камеру сажают меня. В дальнем углу этой комнаты в луже крови лежал блондин. Я не могла разглядеть, откуда именно столько красной жидкости вытекает, пока меня не швыряют со всего размаху на кафельный пол. Долго кашляю, а потом вообще теряю сознание. Но даже в таком состоянии я понимаю, что рядом со мной, всего в пару метрах, лежит окровавленный Пит, и я ему никак не смогу помочь… POV Пит. Она жива. Она не могла умереть. Я слышал ее голос всего в нескольких шагах от меня. А потом снова чернота и острая боль в голове не дает мне открыть глаза. Я чувствую ее рядом с собой. Она тоже в этой камере. Сноу не отпустил ее. Почему? Мы же договаривались! Краски сгущаются, и только сейчас я понимаю, в каком положении находимся мы оба. От этого хочется просто уснуть и не проснуться. Китнисс рядом, а это означало полный провал моего плана. Нашего с Хеймитчем плана. Во время интервью Китнисс… Я сижу в своей комнате, полный недосказанности и чувства вины. Меня уже били током, плетками… Я готов вытерпеть все, но лишь бы Китнисс выбралась отсюда. Последнее, что я слышал о ней, так это то, что она тоже в Капитолии. И мне неизвестно, жива ли она, или все мои труды напрасны, и я могу спокойно умереть. Тут дверь распахивается, и сам Сноу заходит внутрь. Он долго изучает меня, словно удивлен, что я не откинул копыта. Как же мне противно его общество. Кориолан присаживается рядом со мной и включает проектор. Я впервые за эти 3 дня вижу Китнисс. Она хорошо выглядит: волосы уложены, лицо неизмученное, а одежда, как у самой изящной капитолийки. С ней все хорошо. Ее не пытают. Только… То, что она говорит вызывает у меня ряд вопросов. Перемирие? Что она несет? Но тут Президент резко встает и что-то вкалывает мне в вену. Вместе с кровью разносится адская боль. Такое ощущение, что мои внутренние органы сгорают заживо. Я не могу сдерживать крик. Что происходит? Зачем это? Что это? — Пит. Посмотри на эту девушку. Китнисс Эвердин. Она — предатель. Она твой враг. Она давно уже на стороне Капитолия. Просто играла с тобой, с твоими чувствами. Ей глубоко на тебя наплевать, — я сопротивлялся зловещему шепоту Сноу. Сопротивлялся как мог: — Это не правда! Китнисс не могла! — Поверь мне, мой мальчик. Я давно уже дружу с мисс Эвердин. Она твой враг. Она та, чье имя произносить опасно. Она убила твою семью, Пит. Все твои родственники из 12 погибли из-за нее! — нет! Это ложь! Не верь ему, не верь! Боль продолжала пожирать мое тело. Я начал царапать сам себя, чтобы заглушить то, что творилось у меня внутри: — Китнисс не виновата! Она не причастна к этому! — Сноу лишь усмехнулся: — Какой же ты настырный пекарь! Все-таки, дозу придется увеличить, — и тут я осознаю, что происходит. Это яд. Яд ос. Ос-убийц! Но, когда я это понимаю, то становится слишком поздно. Я больше не могу сопротивляться. Я впитываю каждое слово Сноу, как маленький мальчик. Он говорит правду. Он не лжет: — Ты запомнил, Пит? Китнисс — твой враг! Убей ее! Отомсти за свою семью! — я уже почти согласился с ним, но тут в комнату врывается неизвестный мне человек. Я слышу выстрелы, крики и злой смех Президента. А потом, кто-то начинает сильно бить меня по щекам, приводя в чувства. Сквозь пелену тумана я отличаю силуэт девушки. Ее лицо наполовину прикрыто марлевой повязкой, а каштановые волосы плотно собраны в пучок. Она со всей силы бьет меня по лицу, но я уже ничего не понимаю. Я в каком-то омуте из воспоминаний. Китнисс Эвердин… Подруга… Возлюбленная… Союзник… Трибут… Победитель… Невеста… Пешка… Враг… Убийца…