Голодные Игры: больше, чем жизнь...

Паника, паника, паника… Люди, что еще были в сознании начали разбегаться, как муравьи, в разные стороны. Я уже терялась в пространстве. В голове крутилась только одна мысль: я ненавижу Койн. Зачем она это сделала? Что хотела показать? Что для нее тоже не проблема убить сотню невинных и безоружных детей? Я теряла контроль над собой и своими мыслями. Стараясь плотнее прижать к носу ткань плаща, я налетала на трупы людей и каждый раз падала. Это испытание, которое никогда не кончится. Вокруг снова люди. Они будут лежать здесь, гнить, а все из-за меня. Ком традиционно подошел к горлу, а легкие, как назло начали увеличиваться. Я боялась, что сейчас вдохну этой дряни и лягу вместе со всеми, но с другой стороны мне хотелось этого. Но я должна дойти до дворца. Отомстить за Прим, Гейла, Руту, Пита, Цепа… За всех жителей 12, 11 и других дистриктов. Нельзя позволить, чтобы в этой войне одержала победу Альма. Если умрем мы, то вместе с ней. Отбросив все ненужные мысли в сторону, я смотрела только на свою цель. Президентский дворец уже был близко, но дойти до него — большая проблема. Газ витает в воздухе, отравляя и миротворцев, и повстанцев, и капитолийцев. Ни у кого нет ни единого шанса выжить. А что могу сделать я? Одна, против всего мира? На что я способна, когда снова сгораю в собственном огне? А что, если я осталась совсем одна? Вдруг Финник, Райан, Тейт, Джо и другие военные отравились? Смогу ли я пойти против целой системы в одиночку? Конечно, нет. Тогда к чему рыпаться? Зачем тратить энергию и последние силы, если поражение уже обеспечено? Никого уже не воскресить. Я больше никогда не увижу папу, собирающегося в шахту, маму, которая улыбается мне и утенку всякий раз, когда отец приносит хоть какие-то деньги в дом, Прим, мою малышку, которая была, как свет во тьме… Гейла, моего лучшего друга, охотника, да и просто товарища. Возможно, если бы не Игры, то он был бы отличным парнем для меня… Я никогда не смогу посмотреть в ясные голубые глаза Мелларка, ощутить его крепкие руки у себя на талии, уснуть в его объятиях, сказать, как сильно мне не хватает его… Тогда ради чего сражаться дальше? Ради кого? Нет у меня будущего без этих людей. Без них я — не я. Хватит бороться за пустоту и разруху. Осмыслив все это, я поднимаюсь с колен и убираю ткань плаща, дав ядовитому газу проникнуть внутрь моего организма. Один вдох, и я вновь упала на землю. Кашель содрагал все мое тело. Легкие горели, как на раскаленном огне, а руки и ноги мгновенно стали ватными. Капельки крови стекали по подбородку, предвещая смерть. В глазах двоилось. Я чувствовала, что уже слабею, и не стала этому сопротивляться. Продолжая кашлять алой жидкостью, я лежала на холодных руинах Панема и смотрела в небо. Все повторяется. Я вернулась к тому же, с чего и начала. Спасая жизнь Пита, я обрекаю себя на смерть. Ну и пусть. Хватит с меня всех этих пыток. Я устала держать себя в этом мире, поэтому последний раз вдыхаю яд, кашляю и закрываю глаза. Вокруг меня одна лишь темнота. Здесь холодно и неуютно. Я осматривала все пространство, в надежде найти выход, но ни одного проблеска света. Наверно, я в аду. За все мои стрелы, выпущенные в людей на Арене, за то, что погубила толпы словами, да и вообще за мою жизнь. И вдруг, я услышала родной детский голосок. Он усиливался с каждой секундой, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я повернулась и увидела своего Утенка. Малютку Прим. Тогда все мысли улетели в бездну. Я никогда не чувствовала себя лучше, как сейчас. Подбегаю к малышке и прижимаю к себе всем телом. Прим утыкается своим носиком мне в плечо и с облегчением шепчет: — Китнисс, — я не могла сдерживать эмоций. Слезы полились из глаз, обжигая кожу щек. Моя сестренка. Наконец-то, мы вместе. Пространство вокруг стало светлее: — Я так скучала, — еле прошептала я. Стискиваю девочку в объятиях еще сильнее, пытаясь слиться с ней в единое целое. Теперь никто нас не разлучит. Утенок немного отстраняется, а я смотрю в ее маленькие глазки. Они наполняются слезами, и каждую мне хочется вытереть своими дрожащими руками: — Теперь все будет хорошо, слышишь? Я обещала тебе, что никогда не брошу! Мы вместе! Не плачь, прошу тебя, Прим, — сердце сжималось от тоски и боли. В глазах сестры было целое море чувств и эмоций. Я перестала дышать. Как же долго пришлось ждать этого момента: — Тебе надо уходить, Китнисс, — еле прошептала девочка и оттолкнула меня. Внутри разгорелся огонь. Я, словно обожглась, настолько сильно на меня подействовали ее слова. Я приближаюсь к Прим, но она отходит: — Я никуда не уйду! Я буду здесь, Прим! Я не хочу назад! — но сестренка лишь покачала головой и прошептала: — Ты нужна там. Ты нужна Питу. Тебе еще слишком рано к нам, Китнисс. Я буду по тебе скучать, но сейчас не время. Прошу тебя. Не надо! — Утенок все дальше и дальше отходила от меня. Я ее уже почти не видела. Нет! Нет! Нет! — Примроуз! Прим! Нееет! Черт! Нет! Я не хочу туда! Утенок… Папа… Гейл… Я не хочу… Не хочу, — слезы снова брызнули из глаз. Вокруг опять темнота. Воздух заканчивался, а сердце билось все медленнее и медленнее. Я схватила себя за волосы и долго орала. Я выплескивала все чувства, что накопились в груди. Опустив голову к коленям, я тихо начала шептать имена погибших. Они неслись в моих мыслях, как страницы книг. Их голоса звучали у меня в ушах и выталкивали из темного помещения. Последний, кого я увидела, был папа. Он поцеловал меня в макушку, а затем толкнул в бездну. Я ничего не чувствовала. Ощущение полета, а потом глухой удар о землю… И тут я вновь распахиваю глаза. Надо мной завис Райан, который истекал кровью и потом. Его руки были на моей груди. Неужели он умудрился откачать меня? В голове гудело, а все мышцы, словно атрофировались. Я жадно втягивала ртом воздух, в надежде, что снова надышусь газом и уйду, но нет. На моем лице было что-то наподобие маски. Райан держал в руке маленький баллончик с чистым воздухом и вкачивал его в меня. Парень с облегчением посмотрел на меня, потом подхватил на руки и понес в неизвестном направлении. Я не могла говорить. Мне было все равно куда и зачем на этот раз меня несут. Я уже почти умерла! Я видела Прим! Но почему? Почему меня снова спасли? Я не просила этого! Я не хотела этого, черт подери! Райан зашел на борт планолета, и когда дверь за ним закрылась, он тут же снял с меня маску и посадил на пол. Я снова долго и продолжительно кашляла, а затем меня стошнило несколько раз. Сил не оставалось совершенно, поэтому вопросы я не задавала. Пол был холодный и отрезвляющий. Я старалась дышать ровно, но кровь быстро циркулировала по венам, и я не могла никак придти в себя. Вдруг, из соседнего помещения выскочили известные мне люди. Финник Одэйр, Джоанна Мэйсон, Татум Брант, Энобария, Битти и Райан. Они все ринулись ко мне с крепкими объятиями: — Господи! Ты жива! Китнисс! Боже, какая же ты дура! Ты чем думала, когда газом решила надышаться? — удивительно, что это говорила Тейт. Она так крепко прижалась ко мне, что создавалось впечатление, что мы с ней давние подружки: — Рада, что ты жива. Хотя бы на одного трупа меньше, — Джо прыснула мне в лицо. В прочем, я не удивлена ее реакции. Энобария лишь кивнула, а Битти подмигнул: — Ну что, Сойка? Летим вершить правосудие, а? — Финник закинул в рот кубик сахара и смачно хрустнул зубами. Я с изумлением смотрела на эти довольные лица. Один Райан сидел в стороне и о чем-то размышлял: — Куда мы летим? — прохрипела я. Мои голосовые связки были настолько подорваны, что удивительно, как я вообще голос не потеряла? — Альма Койн ждет нас у дворца. Так как воздух отравлен, пешком добираться не вариант. Пришлось вызывать планолет, — объяснил Битти, нажимая какие-то кнопки у себя на коляске. Альма ждет у дворца? Мы летим в лапы к злодею номер один? Но, похоже, все были счастливы: — Жду не дождусь, когда Сноу сам же отравиться своим газом, — злорадно прощебетала Джо: — А причем тут Кориолан? Это не он скинул парашюты на детей, — я вставила свою реплику, и тут же Татум приложила руку ко лбу: — Китнисс, сколько пальцев ты видишь? Голова кружится? Что-нибудь болит? — все смотрели на меня, как на сумасшедшую. Они правда думают, что Президент скинул эти бомбы? — Тейт, я сейчас серьезно. Я своими глазами видела, как из планолета 13 дистрикта посыпались эти парашюты! Ты думаешь, я стала бы выгораживать Сноу просто так? — но никто мне не поверил. Значит, Койн изрядно запудрила им мозги: — Мы сейчас сядем у дворца, и тут же просканируем тебя, Эвердин. Надеюсь, что сотрясения нет, — причмокнула блондинка и отошла от меня. Оставшиеся 10 минут полета все молчали. Я старалась придти в себя, а также ковырялась у себя в голове, в надежде найти ответы на вопросы. Почему меня вновь спас Райан? Почему он сейчас сидит дальше всех и сверлит меня взглядом? Где мы раньше виделись? Неужели все и правда свято верят, что Койн не способна пойти по стопам Сноу? Что будет дальше? В голове настоящая каша, но распутывать ее придется годами, а то и столетиями. Когда планолет коснулся земли, первым делом, я искала глазами Койн. Она стояла у главного входа и с улыбкой смотрела на приближающихся нас. Я шла впереди всех, а сзади меня подстраховывали люди, если вдруг, я упаду. Поднимаясь по ступенькам, я заметила на них капли крови. Эта кровь капитолийских детей. Их убила Альма, а теперь спокойно стоит и радуется победе. Ненавижу. Подойдя к ней вплотную, я сверлила ее самым злым взглядом, на который была способна. Надеюсь, она прочитает в нем, что я знаю всю правду и меня не обманешь. После прилета во дворец мной занялась команда подготовки. Меня вымыли дочиста, все самые большие и страшные шрамы, особенно герб Капитолия на спине, старались замазать огромным слоем кремов, волосы приводили в порядок около часа, а затем вручили новый и сверкающий костюм Сойки, а также лук и колчан с одной стрелой. Через несколько часов состоится казнь Сноу, и у меня будет только одна попытка попасть в его сердце. Но у меня на эту стрелу были немного другие планы. Когда до казни осталось буквально полчаса, Альма Койн собрала всех выживших победителей в огромном конференц-зале. Когда я туда шла, мне меньше всего хотелось, чтобы меня о чем-то спрашивали. Пережив столько смертей, свою собственную и потерю близких, я была не способна принимать взвешенные решения. Но когда двери в помещение открылись, я снова чуть не упала. Среди всех знакомых мне лиц победителей, также сидел и Пит. Господи. Дыхание перехватило, сердце застучало, как бешеное. Меня бросало то в жар, то в холод, а костюм Пересмешницы стал весить больше тонны. Мелларк смотрел мне прямо в глаза. Я не знала, что делать. Я не ожидала его вообще еще раз увидеть. На ватных ногах прохожу к свободному стулу, который «случайным» образом оказался рядом с Питом. И тут, Койн начала: — Добрый день, дорогие победители! Совсем скоро мы совершим казнь Президента Сноу, но прежде, нам нужно обсудить некоторые детали, — я изучала Пита украдкой. Он был потрясающе красив. Его светлые волосы аккуратно уложены, синяки под глазами и немного впалые щеки были загримированы так изыскано, что сразу не поймешь, что он похоже не спал несколько суток. Что его мучило? — Революция была закончена сразу же после сброшенных бомб Сноу. Много людей отравилось и погибло. Все миротворцы, чьи дети также пострадали, сложили оружия и раскаялись. Кориолан остался без поддержки, поэтому было легко связать ему руки, — я сидела прямо напротив Альмы. Она выглядела утончено и властно. Но сам факт того, что эта бездушная женщина пытается свалить на Сноу то, что сделала сама, заставлял меня сжимать руки в кулаки до беления костяшек: — Но некоторые жители Капитолия продолжают возмущаться. Они требуют свободы от правительства, отменить разделения нашего государства на дистрикты и прочую чепуху. Насколько нам известно, у этих людей еще есть за что бороться. Их дети — главный мотиватор продолжения их бунтов. И вот, что я хочу предложить, — мне стало больно глотать, а слезы уже хотели смазать всю тонну моего макияжа, когда я заметила, что Мелларк сжимает руку Тейт. Они цепляются друг за друга, как за спасительный жилет… Девушка придвинулась поближе к нему, и они еще крепче переплели свои пальцы между собой: — Провести финальные, 76-е Голодные Игры, между капитолийскими детьми. Это поможет предотвратить незапланированные людские жертвы, а также заставит бунтующих прекратить военные действия. Голосуем. Воздержаться нельзя. Начинаем с Битти, — еще одни Игры? Разве не ради их отмены мы завертели всю эту революцию? Разве не ради свободны от тоталитаризма мы снимали агит-ролики? Зачем еще одни Игры? — Я против. Это же издевательство! Зачем идти по стопам Сноу? — высказался Битти. Альма перевела взгляд на Энобарию: — А я «за». Почему мы все должны были страдать, а капитолийцам ничего не будет за это? — я посмотрела на Финника. Он сидел рядом с Энни и также скептически смотрел на Пита и Тейт. Ему явно это тоже не понравилось. Ухмыляюсь сама про себя: — Я тоже «за». Сноу смог отнять у меня близких, так почему бы нам не сделать того же? У него как раз внучка имеется, — проликовала Джоанна и скрестила руки на груди: — Нет, послушайте! Это какой-то бред. Столько людей погибло, а мы возвращаемся к тому же, с чего начали? Я против, — Одэйр перевел взгляд на Энни, и она тихонько прошептала: — Я тоже против, — дошла очередь до Райана. Он долго изучал взглядом меня, а потом Пита. Что-то в этом взгляде казалось мне зловещее. Будто, он сейчас набросится на Мелларка: — Против, — сухо произнес парень и снова посмотрел на пекаря. Да что же это такое? — Я «за». Мне всего 18, а я видела столько смертей, что и врагу не пожелаешь. Мы столько прошли с отрядом 451, и спустить все с рук, я не могу позволить, — прощебетала Татум и еще ближе прижалась к Питу. Я увидела, что он напрягся. Его брови сдвинулись к переносице, а лицо исказила гримаса боли. Его голубые глаза пронзили во мне дыру. Художник долго изучал меня, словно искал какой-то поддержки, пытался что-то вспомнить, а я не могла ему ничем помочь. Он разочаровано оглядел весь зал, и на выдохе произнес: — Я не хочу, чтобы через 75 лет точно такая же ситуация повторилась, поэтому «за», — голосов было поровну. Сейчас все зависит от моего ответа. Что мне сделать? Что сказать? Моя сестра умерла из-за Сноу, хотя ей не было даже 15! Так почему капитолийские дети должны жить в шоколаде и никогда не знать, через что прошли мы? — Я «за»… Ради Прим, — торжествующий взгляд Койн и удивленные глаза Финника, Энни, Райана и Битти… Грозные удары барабанов и гул толпы — все это сопровождало меня на пути к нужной точке. Осталось всего несколько шагов, а потом секунда, и моя жизнь кардинально изменится. Я все распланировала. Один выстрел — один шанс. Промахнуться никак нельзя. Сноу был привязан к огромному столбу и изучающе смотрел на меня. Я так давно не встречалась с ним взглядом, что даже отвыкла от его змеиного профиля. Его волосы растрепаны, а одежда помята и грязна. В голове пролетели кадры пыток Пита, выжигание на моей спине герба, смерть сестры и друга… Он заслуживает более тяжелую смерть, чем стрела в сердце. Я посмотрела в сторону и увидела Мелларка. Он стоял в нескольких метрах от меня, нахмурившись. Я чувствую его муки. Он пытается что-то вспомнить. Он явно что-то вспоминает. Но когда наши глаза снова встречаются, я тут же отворачиваюсь. Мне нельзя сейчас терять концентрацию. В верхнем кармашке, рядом с жемчужиной Пита и брошкой, лежит морник. Один выстрел — две смерти. Музыка утихла, и в ушах начало звенеть. Сосредоточься, Китнисс! — Дамы и Господа! Настал тот день и пробил час, когда Сойка-Пересмешница выпустит свою последнюю стрелу! Тот самый момент, когда начнется новая эпоха Панема! Мы шли к этому моменту 75 лет, так пусть рука твоя, Китнисс Эвердин, будет тверда, как мужество твое, а стрела легка, как душа твоя — чиста и непорочна! — Койн взошла на трибуну. Я достала стрелу, натянула тетиву и подняла, целясь в Сноу. Мое решение окончательно утвердилось, когда я увидела его взгляд, говорящий: «Дорогая мисс Эвердин, мы договаривались не врать друг другу…» И я тут же поднимаю лук вверх и отпускаю тетиву… Койн падает с трибуны, со стрелой в сердце… Паника и недовольные возгласы толпы зазвенели у меня в ушах. Грозный и пугающий смех Сноу, перемешанный с его задыхающимся кашлем и кровью, выбили почву у меня из-под ног. Я только что убила нового Президента! Я только что сделала это! Я отмстила Койн за сестру, Гейла и Пита. Спокойная и удовлетворенная собой, достаю из кармашка маленький пузырек с морником. Толпа накинулась на Сноу, начала его избивать, а значит все внимание от меня отвлечено. Я уже почти открыла колбу, как вдруг Пит хватает меня за руку и выбрасывает мой единственный путь спасения, разбивая флакон: — Пит! Что ты наделал?! — закричала я, не понимая, зачем он подбежал ко мне? Зачем разбил? Пекарь продолжал держать меня за руку, сильнее сжимая запястье: — Отпусти! Пит! Пиит! — я звала его, но он словно онемел. Застыл, как памятник. Его глаза бегали из стороны в стороны, а рука не разжималась. Только слабый шепот раздался из его уст: — Не могу… Не могу, Китнисс, — я перестала вырываться. Дыхание перехватило, а вся паника растворилась. Его рука держала мою руку. Это была все та же теплая рука, что держала меня во время парада трибутов, это все тот же блондин, что был моим хранителем снов… Как же все так могло поменяться? Ко мне подошли двое военных и увлекли за собой, отдаляя от меня Мелларка с каждой секундой…