Голодные Игры: больше, чем жизнь...

POV Китнисс. Хорошо, допустим он переехал в другой дом, квартиру, участок, страну… Но зачем разрушать мою квартиру? Я долго ходила вокруг этого бардака в поисках хоть какого-то объяснения сего поведения. Почему он это сделал? Может секрет скрывается в этой злосчастной записке? Перечитываю ее много раз, ища двойной смысл, но ничего. Господи! Мне казалось, что я попала в какой-то детектив. От той легкости, что присутствовала у меня внутри, пока я ехала обратно, не осталось и следа. Я снова вся загруженная, разбитая и злая, как черт. Почему он не мог просто поговорить? Что ему мешало дождаться меня и выяснить наши отношения? Ремонт квартиры обойдется мне во все мои сбережения, если не больше! Откуда я возьму такие деньги?! Ненависть накрывала меня с головой, и мне уже хотелось поскорее порвать этот клочок бумаги и вышвырнуть в окно, как вдруг, на задней стороне записки я заметила что-то еще. Очень меленько, но довольно разборчиво был выведен адрес. Улица, дом и квартира. Ноги подкосились, а гнев куда-то улетучился… Я не ожидала, что он оставит мне свой новый адрес. Для чего? Зачем? Что он хочет мне этим сказать? Но чтобы ответить на все эти вопросы, остается только один выход. Хватаю куртку, сумку и выбегаю из своей уже недоквартиры. Дом оказался совсем недалеко, даже скорее напротив. Внутри все скрутилось, когда я позвонила в домофон, а затем дверь открылась. Пит ждал меня! От этого мурашки еще сильнее побежали по коже… Так, Эвердин! Он разгромил всю твою мебель! Он устроил такую анархию у тебя в квартире, что сейчас не самое время вспоминать свой сон! Но воздуха все равно не хватало. Мне казалось, что еще чуть-чуть, и я задохнусь прямо в этой душной кабине лифта. Он ехал настолько медленно, словно прошла целая вечность, когда я выбралась на лестничную клетку. Я старалась сделать хмурое лицо, но оно скорее походило на испуганное. Поднимаюсь по лестнице и вижу слегка приоткрытую дверь. Ну что, начинаем Игру? Осторожно вхожу внутрь и громко захлопываю за собою, привлекая внимание пекаря. На удивление, в квартире было светло, просторно и уютно. Он переехал сюда явно недавно, так как куча коробок и пакетов до сих пор стояли у входа. Коридор, в котором я очутилась был просто огромный, по сравнению с моим. Обои явно новые, а пол сиял чистотой. Я усмехнулась. Неужели он так готовился к моему приходу? Самого Пита я нигде не наблюдала. Пройдя дальше в комнату, я заметила, что телевизор был включен. И то, что я увидела на экране, заставило меня замереть на месте. 75 Игры… Пляж… Наш поцелуй. Откуда-то изнутри вырывается тяжелый выдох. Мелларк сидел на диване, схватившись за свои светлые волосы и оттягивал их пальцами. Он был так напряжен, что вены выпирали на руках. Я не знала, как на это реагировать. А тем временем картинка на экране уже поменялась. Я ухожу с Джоанной, оставляя Пита рядом с Битти. Там я видела его нормальным последний раз… — Надо же. Ты пришла, — как-то с издевкой произносит он, выволакивая меня из грустных воспоминаний. Я тут же прихожу в себя. Китнисс, нужно во всем разобраться! Сейчас или никогда! — Зачем ты это сделал? Что ты хочешь от меня? — пекарь поднимает голову, и его всклоченные волосы заставляют меня замолчать. Господи! Почему это выглядит так… заманчиво? — Эти поцелуи… Ты играла как настоящая актриса. Удивлен, что у тебя нет Оскара, — проигнорировав мой вопрос, Мелларк продолжал гнуть свою линию: — Ты не ответил на вопрос! Почему ты так ненавидишь меня? Что я тебе сделала? — мой голос был тверд, но на последних словах немного дрогнул. Я видела, что пекарь еле сдерживался, но продолжала гнуть свою линию, -Ты не в первый раз пересматриваешь Игры! Ты видел эту сцену уже много раз. Ты держал в руке ту самую жемчужину! И неужели — ничего? Неужели ты не помнишь… Ты веришь Татум! Ты веришь ее рассказам обо мне… О нас! Но ты знаешь, кто она на самом деле?! Ты уверял меня, что я играюсь с тобой, манипулирую… Но хотя бы раз, тебе не приходило в голову тоже самое о Тейт? -я хотела еще много чего сказать, но Пит вскочил и начал кричать в ответ: — А разве это не так?! Я много раз уже видел, как этот хрен, по имени Райан, трется о тебя своим членом! Разве ты этого не замечаешь? Или ты хочешь сказать, что сегодня утром вы чисто случайно зашли в пекарню, где я работаю, и он заказал сырные булочки?! Не надо сейчас делать такие удивленные глаза, Эвердин! Ты принимаешь от него цветы, целуешься с ним у меня на глазах, а сейчас пытаешься внушить то, что ЭТИ поцелуи — настоящие? Чушь! — он почти плюнул в меня этими словами. Сегодня утром я была в пекарне Пита?! Вместе с Райаном? Зачем он туда привел меня? Он знал, что Пит работает там! Он опять влезает туда, куда не нужно! Но гнев уже невозможно обуздать, когда между мной и Мелларком летают такие искры напряжения: — Я в шоке, Пит Мелларк! Я просто в шоке! С каких пор тебя стали интересовать какие-то Райаны, которые трутся о меня… Господи! Какой бред! Ты вообще слышишь себя? Что ты говоришь? О каких букетах? Те розы, что он принес в день вашей драки? Тогда да, безусловно, я бросалась ему на шею, целовалась, а потом трахалась в своей кровати!.. Пит, я не знаю, что с тобой сделала Татум или Койн, но… Я ни с кем не целовалась, не занималась любовью и уж тем более у тебя на глазах! Я устала доказывать очевидное! Ты должен разобраться сам в себе, и я готова помочь, но пока ты не будешь доверять мне — ничего не выйдет! — я старалась говорить потише, но не получалось. Голос уже хрипел, но я думала, что это единственный способ достучаться к «старому» Мелларку. Пекарь еще долго сверлил меня взглядом, а потом снова взорвался: — Нет. Я не понимаю. Я ничего не понимаю! Господи! Как же меня уже задолбало это все! Я не знаю кому доверять, Китнисс! Вот так, да! Вы говорите совершенно разные вещи! Ни одной точки пересечения! — и вот только сейчас я задумалась над тем, как Питу трудно. Я давлю на него с одной стороны, Тейт — с другой, а в итоге, в голове художника настоящая каша. Обессилившая от криков, падаю на диван и закрываю лицо руками. Что делать дальше? Что говорить? Мне не остается ничего, кроме того, чтобы в очередной раз задать этот вопрос: — Зачем ты проник в мою квартиру? Ты хотел там найти какие-то улики против меня? — я почувствовала, как Мелларк сел рядом со мной, но на достаточно большом расстоянии. Я боролась с желанием внутри себя обнять его, прижаться к его щеке и губам… Мне так надоела эта пропасть между нами. Пит выдыхает, опирается локтями на колени, и изучая пол, тихо бормочет: — Я… Я не знаю. Я не контролировал себя в тот момент. Мне хотелось разнести твой дом в щепки. Мне хотелось… Черт! Мне хотелось… Нет. Мне хочется, чтобы ты прекратила всяческое общение с этим Райаном. Поверь, он совсем не тот, кем тебе кажется. Я знал его еще до революции, и это было не самое лучшее знакомство, — еще один! Вот теперь пришла моя очередь клокотать от гнева. Я резко поворачиваюсь в сторону Пита, пронзая его тяжелым и злым взглядом: — Я очень рада, что ты так беспокоишься за меня… Но на кой-черт надо было рушить мою квартиру? Нет, я не против. Мне даже плевать сейчас на нее! Я хочу просто знать: что не так с Кристенсеном? Почему весь мир знает о нем нечто ужасное, а мне, как потенциальной «жертве», никто ничего не объясняет? Я похожа на Шерлока? Почему нельзя открытым текстом рассказать: в чем дело?! — лицо Пита стало похоже на камень. Он напрягся еще сильнее, а потом грозно прошептал: — Ты никогда не станешь его «жертвой», понятно? — он так буквально воспринял мои слова? — Не стоит беспокоиться за меня, Пит Мелларк! Теперь я сама по себе, а ты вместе с Татум! Ладно… Этот разговор ни к чему не приведет. Пожалуй, мне тут больше делать нечего, — я встаю с дивана, и уже планирую шагнуть в сторону выхода, как пекарь хватает меня за руку, разворачивает к себе, и наши лица находятся в нескольких миллиметрах друг от друга. Я чувствую кожей его горячее дыхание, пока он произносит: — Нет. Теперь — нет. Ты не сама по себе, Китнисс Эвердин, а в одной упряжке со мной! Нравится тебе это или нет! — я перестала дышать. Его голубые глаза смотрели прямо в душу. Неужели я слышу это? Неужели я не сплю? Я не успеваю что-то ответить или съязвить, как наши губы сплетаются в одно целое… Сначала это было неуверенное касание, но когда мы оба поняли, что ждали этого момента, губы начали двигаться инстинктивно. Я прижималась к Питу еще сильнее, а он обвил своими сильными руками мою талию. Его язык изучал мой рот настолько грубо и с желанием, что голова начинала кружиться. Я зарылась руками в его светлые волосы и слегка потянула. Пекарь простонал мне прямо в рот. Внутри началась настоящая буря. Мне казалось, что все органы сорвались со своих привычных мест и тянулись к Мелларку всем нутром. Я чувствовала, что его эрекция с каждой секундой только растет. Господи! Пекарь подхватил меня на руки и понес в сторону спальни, не прерывая нашего поцелуя. Я забыла все то, что было до этого. Я забыла о Татум, Райане, разрушенной квартире… Были только я и он. И никого в целом мире. Мы упали на мягкий матрас и предались полному искушению тел… Его губы ласкали мои плечи, шею… Его руки стягивали бретельки бюстгальтера, джинсы… Я уверено изучала руками его накаченную спину и торс. Господи! Как же я ждала этого момента. Оставшись в одном нижнем белье, Пит устроился у меня между ног… Я жадно втягивала воздух, когда почувствовала, что он уже близко. Еще ничего не произошло, но я уже сходила с ума от удовольствия. И тут, мой дурман прервал вскрик. Только через несколько секунд, я поняла, что это была я. Пит уже был внутри. Он двигался медленно и осторожно, словно пробовал на вкус, а потом наклонился к моему уху и сладко промурчал: — Ты такая беззащитная и невинная… Я у тебя первый, Китнисс? — он так томно произнес мое имя, что мурашки быстро покрыли всю мою кожу, а я не смогла сдержать очередного стона. Мелларк снова поцеловал меня. Настойчиво и страстно. Именно тогда я совсем потеряла голову. Наши движения были настолько синхронными, что мне казалось, нас создали специально друг для друга. С каждым новым толчком я все сильнее ощущала нарастающее удовольствие. И когда Пит удовлетворенно прошептал мое имя, я ушла в эйфорию следом за ним… Пит лег рядом со мной абсолютно счастливый и абсолютно бес сил. Капельки пота на его лице, спокойная и нежная улыбка… Кто бы мог подумать, что я снова увижу его таким? Я устроилась у него на плече, вдыхая такой родной аромат. Вряд ли бы я сама когда-нибудь решилась на такой шаг. Благодаря Мелларку, и его вспыльчивости, я снова обрела своего пекаря. Того, которого спасала в Капитолии; того, который спас жизнь моей семье; того, которого я люблю. Пекарь поднял мое лицо и снова изучил своими пронзительными глазами. Я видела в них тот родной лучик света, надежды. Мой давно забытый одуванчик. Он поцеловал меня нежно и трепетно, и неизвестно, сколько бы времени мы пролежали так, но вдруг раздался долгий и противный звонок в дверь…