Владыка Белого Города

У Ло не бывает других мотивов — он берет все, что хочет, как хочет и в каких хочется количествах. Чистый эгоист. Мерзавец. Злой гений — нет, гениальностью тут и не пахнет. Он просто приспособленец. И гедонист. Отрицает все, что не смог создать сам. Ему далеко до истинного злодея — ничего истинного в Ло нет. Ло смотрит вперед — и вот, война проиграна — он ловит теплый взгляд мугивары перед смертью, обещая ему все на свете, а после того, как мугивара умирает, делает все по-своему. Новый мир, который построил Ло, белый и страшный — как его родной город. Этот мир обречен с самого начала, но Ло так больше нравится. Люди, которые теперь ненавидят и боятся его, прячутся от него на самых разных островах. Они называют эту эру пиратской — но она, эра пиратов, кончилась. Настала эра короля — и ей нет и не будет конца. Ло правит этой эрой. Наслаждается ею. Он по-прежнему маленький мальчик, который хочет убить себя — но больше нет сумасшедшего неуклюжего идиота, который спасет его ценой своей жизни. Теперь никто его, Ло, не спасет. А раз так — он тоже не будет спасать никого. Хирург смерти служит ей, смерти, и во имя нее, смерти, дарит ее, смерть. Ему такой пассаж кажется правильным и верным — и он сходит с ума в начале своих тридцати, потому что потерял и команду, и надежду, и свое сердце. Взамен он строит белую столицу прямо на Рафтеле и правит там мудро и жестоко. Его королева сидит рядом и смотрит прямо впереди себя. Она единственная не испытывает страха. — Потому что ты полюбила меня с первого дня, — лжет самому себе Ло. — Потому что я предел твоих мечтаний. Потому что ты поставила на мугивару, думая, что он изменит этот мир, но мир твой изменил я. Так, моя Зорянка? Женщина с птичьим именем поправляет убранные назад темные волосы и не смотрит в его сторону. Ло считает — она согласна с ним — он читает ее насквозь. Ло не догадывается, что мир женщины с птичьим именем далек от него — Ло больше не хочет думать. — Потому что у тебя тоже нет ничего, кроме меня и моей правды, — говорит он. — Потому что люди сожгли твой дом, как и мой собственный. И теперь ты правишь в новом своем доме. Вместе со мной. Моя рождественская птаха. Он говорит правильные жестокие вещи — и та, кого раньше звали Нико Робин, слышит все его слова. Она кланяется и уходит в свои покои — ее белые юбки стелются за ней, ее темные волосы волнами лежат на горностаевой мантии. — Моя королева, — говорит Ло. — Ваше величество, — отзывается Робин. Луффи спит — и не видит этой боли на лице Его археолога, Луффи спит и не слышит отчаянья, которое сквозит в голосе Его Ло. — Боже, храни Белый город, — молятся дети перед школой, — Храни наш мир, Храни короля Ло и королеву Робин, единственных защитников нового человечества. Бог не слышит их молитвы — занят песней, которую ему поет красногрудая птица в первый день Рождества.