Большие детки - большие бедки

Химуро, нервно заламывая пальцы, ждал возвращения с работы Мурасакибары. На плите остывал разогретый полчаса тому назад ужин, в вазе «скучал» любимый зефир Ацуши. Мурасакибара задерживался, и это сегодня сводило Химуро с ума. Тацуе срочно было нужно поговорить с супругом. Наконец замок на входной двери щелкнул. Химуро вылетел в коридор и сразу принял у Мурасакибары плащ и портфель. — Ацуши, все хорошо? — Тацуя пытался сохранять спокойствие. — Автобус сломался, — Мурасакибара устало зевнул. — Что на ужин? Химуро проводил Мурасакибару на кухню. Его распирало от желания незамедлительно поведать Ацуши о проблеме, громом с ясного неба свалившейся на их семью, но он понимал, что пока тот голоден, ему следует держать язык за зубами. И потому… Рис, карри, пудинг, пирог и конечно же чай с зефиром — Химуро умел подготовить супруга к важным разговорам. — А где Маса-чин? — Мурасакибара глянул на пустой стул напротив. — Он в своей комнате, — Химуро взволнованно вздохнул. — Занимается… «Черт знает, чем он там занимается», — Тацуя закусил губу и принялся заваривать чай. Когда Масато вступил в переходный возраст, Химуро начал замечать, что в поведении сына произошли изменения, и, к сожалению, не в лучшую сторону. Масато стал замкнутым, стал меньше рассказывать родителям о себе. Химуро старался не паниковать раньше времени, но после того, как нашел в портфеле сына ноты, понял, что тянуть с выяснением отношений больше не стоит. Сначала он хотел не втягивать Ацуши во всю эту неразбериху, но вчерашнее событие твердо дало ему понять — без супруга ему не справиться. — Ну что, Муро-чин, о чем ты хотел поговорить? — после ужина Мурасакибара перебрался на диван в гостиную. — Сейчас, Ацуши, — Химуро собрался с духом. — Масато! Дверь скрипнула, сын Мурасакибары и Химуро появился на пороге. Глубоко вздохнув, он пересек комнату и опустился в кресло. — Давай, сын, расскажи отцу, что ты задумал, — Химуро встал руки в боки. — Я поступаю в академию искусств, — Масато невозмутимо глянул на родителей. — А-а-а! — Химуро закрыл лицо руками и рухнул рядом с Мурасакибарой. — Какой ужас! — Маса-чин, ты шутишь? — Нет. Мне нравится музыка, — Масато продолжил сохранять спокойствие. — Ацуши, я хочу умереть! — Химуро кинулся на плечо Мурасакибаре. — В семье спортсменов — баскетболистов — музыкант! Оказывается, последние восемь месяцев он вместо тренировок посещал музыкальный кружок, где учился играть на фортепиано. Позор! — Маса-чин, ты сам этого захотел или тебя кто-то надоумил? — В классе еще два парня музыкой увлечены… — Он попал в плохую компанию! Это добром не кончится! — не унимался Химуро. — Иди к себе, Маса-чин, и подумай над своим поведением. — Я не изменю своего решения, — Масато встал. — Раздавлю, если не замолчишь, — Мурасакибара сжал кулаки. Когда Масато ушел в свою комнату, Химуро прекратил стенания и умоляюще посмотрел на Мурасакибару. — Ацуши, скажи что-нибудь… Что нам делать? — Муро-чин, а давай еще одного ребенка сделаем. Может, он будет любить баскетбол. — А-а-а! — Химуро снова заголосил. — Ну что это за семья? Ноль — один. Родители проигрывали.