Невероятные каникулы на Зелёной улице

- Дочка, где мой кашемировый свитер? Я только вчера видела его в комоде… - Он здесь, мам. – Карин указала на полку с яркими вещами, не отрываясь от книги. Затем подняла глаза на маму. Аника Бенкендорф бегала по дому как грациозная лань, в спешке пытаясь найти всё необходимое. - Дочь, этот свитер для особого случая, - упрекнула она. - Жизнь – это уже особый случай. И не стоит всё хранить на потом. – заключила Карин, по-философски подняв указательный палец вверх. Она отложила книгу и подложила под спину мягкую подушку в форме сердца. - Да-да, твои книги весьма поучительны, но скоро вся моя одежда окажется в твоем шкафу. - Мама, ты снова уходишь? - Да. Пицца в холодильнике, проголодаешься – разогреешь. Карин сменилась в лице и села на кровати, поджав ноги. - Сегодня суббота, я думала, что мы вместе приготовим ужин и посмотрим новую «Бриджит Джонс»… - Извини, детка, все придется отложить. Кристофер зовет меня поужинать. - А Кристофер не думал о том, что уже вторые выходные твоя дочь хочет увидеть свою мать дома и пообщаться с ней? - Этот ужин для меня важен. Щеки Карин вспыхнули. - Важнее, чем я?.. - Пожалуйста, не закатывай истерик. Мы вчера мило прогулялись. - К магазину Майнер Моторс и обратно? По-твоему, покупка летней резины – это душевный семейный отдых? Аника прищурила глаза. - Перестань думать только о себе. Я провожу с тобой столько времени, сколько могу. Карин раскрыла рот от негодования. На её глаза навернулись слёзы. Мать еще несколько минут пристально осматривала себя в зеркало. Взяв в руки изящный флакон дорогих духов, она выпустила облачко сладковатых капель на зону декольте. Атласное черное платье великолепно облегало фигуру. Женщина самодовольно улыбнулась. Обув босоножки на высоком тонком каблуке, она накинула легкий плащ. - Всё, сладкая, я убежала! Дверь захлопнулась. Карин стряхнула со щеки слёзы. Ей было ужасно одиноко. Достав из-под подушки желтую баночку с маленькими круглыми таблетками, она достала одну. С минуту рассматривала её, перекатывая на ладони, затем высыпала на ладонь еще две, затем еще, и еще… Взяв с прикроватной тумбочки стакан с минералкой, она немного надпила… В этот момент раздался звонок в дверь. Карин одернулась, не понимая, на самом деле ли это или ей снится. Может, мама забыла что-то? Нет, у мамы есть ключ. Карин быстро всыпала таблетки обратно в баночку и поднялась. Медленно побрела к дверям и открыла их. - Ханна?.. Карин оторопела. Её подруга стояла на пороге с букетом ромашек и улыбалась. Карин казалось, что это какая-то жестокая шутка. Проведя пару недель в одиночестве, она боялась выйти на улицу. Ей казалось, что теперь все её осуждают после того, как она совершила ту роковую ошибку на пикнике. - Эти ромашки так украшают мокрый после дождя луг… Так странно. Идешь по тропинке, везде слякоть, а рядом, на лугу – ромашки. Карин, когда я приехала сюда – для меня это было неизвестность. Я не знала, все ли будет хорошо, меня пугала эта новая жизнь. Мой жизненный путь казался мне полным страданий и неприятностей, я думала, что здесь он будет таким же. Но ты украсила его, как ромашка. Ты стала мне хорошей подругой. И что бы ты не сделала – ты остаешься моей подругой. Я не осуждаю тебя за твой выбор. И я хочу, чтобы ты просто была моей подругой. Карин уже не слышала её. Она бросилась обнимать подругу и громко заплакала. В этих слезах было всё – разлука с подругой и Элаем, жажда маминого внимания и любви, жажда прощения и сокрушение во всем, что произошло. Ханна гладила подругу по волосам. - Всё будет хорошо, милая. Мы всё выдержим, мы справимся. Девушки еще долго стояли, обнявшись. Сейчас они чувствовали невероятную благодарность друг другу. Благодарность судьбе за то, что подарила им эту встречу. - Карин, если мы будем плакать еще хотя бы минуту, соседям придется строить ковчег. – деловито заметила Ханна, заправляя локоны за ухо и шмыгая носом. Карин засмеялась сквозь слёзы. - И вообще, могу поспорить, что ты сейчас же бросишь разводить сырость, когда узнаешь, что у меня в сумке. – Ханна вручила подруге вязанную оранжевую сумку. Карин раскрыла её. - Мятные пирожные. Я их обожаю! Такими меня угощала… фрау Гауцфюллер. - Нет. Нет-нет-нет! – испуганно зашевелилась Ханна, видя, как лицо подруги снова скривилось. – Это не в счет! Я помогала ей. - Ханна, фрау Гауцфюллер… - Нет, она не знает о вас с Элаем. И даже если бы знала – она слишком умная женщина, чтобы презирать тебя! Прекращай это и мигом ставь чайник. Девушки прошли на кухню. - Если ты голодна – я разогрею пиццу. - Не откажусь. Девочки долго болтали на кухне обо всём, вплоть до дизайна кухни и цвета гардин. - Карин, после пикника я получила очень интересный подарок. У меня теперь есть мольберт. Я хочу нарисовать твой портрет. Я много думала над местом работы, и мне кажется, что Зеленое местечко отлично подойдет для этого. Карин захлопала в ладоши от восторга. - Меня еще никто не рисовал. Ханна Бэккер, я тебя обожаю! - Больше, чем эти мятные пирожные? Тогда ты не против, если я доем остальные четыре? – рассмеялась Ханна. - Ээээй, ты чудо, но я скучала по этим пирожным! – Карин изловчилась и выхватила с тарелки еще одно лакомство. – Кстати, ты сказала, что мольберт – это подарок? Дарио знал, что тебе подарить. Ханна неловко заёрзала. - На самом деле подарок мне сделал Генри. - Хорн? Вот это достойно. К чему? Оу нет… - Карин вытаращила глаза на подругу. – Только не говори, что Хорн и Барбанти собрались делить тебя. - Меня не нужно делить. Я не буду с Генри. А у Дарио есть подруга. Карин раскрыла рот как алигатор, который собирается поймать колибри. - Стоп. Я ничего не поняла. Вы же были вместе. Или мне показалось? - Лучше не спрашивай. - Черт, мне не стоило столько сидеть в норе. Тебе было так сложно, а я всё это время пряталась. Прости меня. - Должно было случиться что-то подобное. Карин, такого парня, как Дарио, знают все девушки Кёльна и не только. На что я надеялась? - Так кто она? - Единственное, что я знаю – это её имя. Валентина. - Валентина Нигорди? Она приезжала прошлым летом. Это лучшая подруга Дарио, они знают друг друга лет с семи. - А теперь они вместе. И я не хочу этому мешать. Я и так достаточно сделала… - Не меньше, чем я… Ханна замолчала. Она внимательно посмотрела на подругу. - Карин… - Ханна, я не знаю, почему. Мы просто были пьяны. Внезапно поцеловались, а потом я оттолкнула его, потому что боялась, что нас увидят, и пыталась выпроводить с палатки. Но он завалился и уснул. Затем уснула и я. Меня так сморило, что я почти ничего не помню. - Карин… Так ничего особого не было? - Конечно нет! Но ты считаешь, что поцелуя недостаточно, чтобы затем не знать, как смотреть в глаза собственному парню? Ханна вскочила. - Элай места себе не находил, он всё это время думал, что ты ему изменила! - Ханна, это так и есть. - Но ведь дальше поцелуя не дошло! Вы должны поговорить и объясниться! Карин, я прошу тебя. - Нет. Нет и нет! Мне страшно и я не пойду на этот шаг, я не смогу… Подруга подскочила к Карин и посмотрела ей в глаза так, будто хотела прочесть что-то, написанное в них мелким почерком. - Карин, ты любишь Элая? - Да… - тихо ответила та. – Он самый лучший человек из всех, кого я когда – либо встречала. - Тогда у вас еще все наладится. Ты слышишь? Ты хочешь этого? - Да. - Тогда просто переступи через этот страх. Элай любит тебя и будет любить. Я никогда не встречала таких мужчин, как мой брат, и поверь мне – он любит только тебя, потому что ты – его выбор. Причем, самый удачный. Карин от радости заплакала. Ханна прижала подругу к себе. Вся её сущность ликовала: Карин и Элай созданы друг для друга. И сейчас Ханна была готова отдать всё, лишь бы эти двое были вместе и прошли через всё. Потому что ни смотря ни на что, Ханна Беккер верила в настоящую, крепкую дружбу и любовь. И её новая подруга помогла ей лицезреть эти чувства так, как никто другой.