Шоколад

Огромный стылый осенний лес ещё не сбросил до конца свою старую одежку. Две высокие темные фигуры скользили сквозь него тихо. Осторожные шаги — чтобы не хрустнула ветка, чтобы не привлечь внимания, и чтобы не напороться больше ни на кого из местных. — Второй раз может так не повезти, — тихо произнес небритый. Двое двигались в одном ритме, изредка переглядываясь, но словно чувствуя друг друга и без этой, казавшейся совсем ненужной, мелочи. — Это точно, приятель, — ответил ему второй тоже негромко. Сержанты решили сделать привал ровно перед тем, как выбраться из леса — устроились в ложбине под кустом с ещё не осыпавшимися золотистыми листьями прямо на сыроватой земле, укрытой засохшей уже травой и пожелтевшим местами от холода мхом. — В следующий раз это может оказаться не миленькая девочка с хвостиками, — хмыкнул Дэмиен, — а какой-нибудь вооруженный оловянный солдатик. Майкл снял рюкзак со взрывчаткой и на несколько мгновений просто растянулся на земле, отдыхая, пока Скотт, не убирая далеко винтовку, осматривался, чтобы снова не нарваться на местных. — Жаль только, что он точно будет не британец, Майки. У меня ещё осталась моя пара шоколадок, — намекнул он приятелю на недавний бартерный обмен. Стоунбридж сердито прищурился и показал ему фак. «Я не девочка с хвостиками, я просто люблю шоколад» в одном движении. Когда-нибудь Скотт расскажет про это в какой-нибудь истории. Или сочинит анекдот. — Я похоже забыл, что половина из них — твоя, — усмехнулся Дэмиен в ответ. Северная Корея оказалась достаточно безрадостным местечком и всем своим видом напоминала большое, старое и забытое кладбище с периодически курсирующими по нему патрулями. Атмосфера здесь очень соответствовала настроению Скотта. Кладбище, которое он носил в душе, находило в этой стране свой отклик. — Жить на скоростях, — пробормотал он, — будто мы на тормозах раньше жили… — Что? — переспросил его Майк, не расслышав бурчания, и стянул перчатки. Молния на рюкзаке тихонько зажужжала, на свет появились их нехитрые запасы — сухой паек и термос с водой: — Совсем остыла, зараза, — пробурчал британец о своем, явно недовольный тем, что остался без чая. — Да так… — Скотт обдумывал то, что услышал от напарника. В конце концов, не останавливаться — тоже было пригодным вариантом. Пока его боль, словно черная дыра внутри него, требовала ещё и ещё. Требовала сил, выдержки и отмщения. — Ты есть будешь? — спросил его Стоунбридж, перебирая оставшиеся припасы. «Все аккуратно поделил, — отметил про себя Дэмиен, старясь не прессовать напарника собственным депрессивным настроением, — чтобы и на обратную дорогу хватило…» Майкл рядом прилагал всё усилия, чтобы все было как обычно. Скотт это ценил до боли. До черной боли внутри. Он потянулся за своим пакетом и ложкой: — Паста в томатном соусе? Опять? — Я взял то, что ты любишь, из того, что там было, — сухо отрезал Майки. Американец кивнул — привередничать было глупо. Он вскрыл пакет и приноровился выгребать содержимое ложкой. Паек, он и в Африке паек, с этим простые сержанты ничего не могли поделать. Дэмиен решил поболтать: — Я сейчас не отказался бы от стейка. Майк хмыкнул, он взялся за автомат, дожидаясь своей очереди и осматривая местность: — Там ещё галеты есть, Скотт. — Или хотя бы от луковых колечек с кетчупом и бигмака, — Дэмиен ел быстро, чтобы не чувствовать вкуса поднадоевшей еды, а закончив, замер на мгновение, чтобы убрать упаковки и этикетки назад в рюкзак — их маршрут не должны были вычислить даже по мусору. — Что у нас здесь… — пробормотал он, перебирая содержимое своего пайка, — фруктовые батончики — это, конечно, витамины… Но набрал-то сколько… — Мне нужно было захватить тебе пива и «Лафройг»? — съязвил Стоунбридж. — Не помешало бы… — негромко, но очень естественно вырвалось у Скотта. Напиться хотелось в хлам. Так, чтобы ничего не помнить. Чтобы отпустило. Он закрыл глаза. Ладонь Майкла легла на плечо, крепко сжимая то, приводя в чувство и заставляя открыть глаза. — Дружище? Все нормально? Дэмиен посмотрел ему в глаза на мгновение — дурацкий же вопрос, мол, Майк. Очередной дурацкий вопрос. Один и тот же вопрос, который волновал напарника, который звучал снова и снова. «Ты даже не представляешь, приятель, насколько все ненормально…» — просилось сорваться с его губ. Джулия была мертва — разве это могло бы нормальным? Следующая мысль погасила этот порыв высказаться: «Только ты и знаешь, насколько все ненормально». Скотт врать не собирался, просто убрал его руку и сел ближе. Сел рядом, вжимаясь плечом в его плечо. Так привычно. Так удобно. Так спокойно. Скотт не заметил, что не ответил, закрыл глаза и снова провалился, но в этот раз не в боль, а в короткое забытье. Просто усталость накатила внезапно. И тошнота от быстро сожранной пасты заставляла снова и снова сглатывать. Майк не отвлекался от наблюдения и не торопил, лишь обхватил его рукой за плечи. Сдержанное «я с тобой, приятель, как всегда, как умею» на его холодноватый манер принесло облегчение. Тошнота почему-то отступила. Дэмиен дышал стылым осенним воздухом с запахом прелых листьев. Просто дышал. — Все нормально, приятель. Все нормально. «Я здесь. Я живой. Я готов тебя прикрывать». Он взялся за автомат сам. — Ты не доел, — напомнил ему Майкл, отпуская его и тоже распечатывая пасту. — Не хочется, — отрезал Скотт, скользя взглядом по лесу. Теперь была его очередь не отвлекаться. Стоунбридж ел быстро: галеты, паста, батончик витаминов… Скотт почти не смотрел на него, отмечал машинально, осматриваясь вокруг. — Возьми кофе, — британец протянул ему разведенный напиток. Скотт взял, посмотрел на коричневую бурду и удивился вслух: — Так термос же остыл… — Ну да. Но вода ещё пока теплая, принцесса, — пояснил британец, расправляясь с булочкой с корицей. Скотт не показал ему фак, отпил глоток: — Сойдет, — коротко сообщил он в своем смирении перед обстоятельствами. «Вода остывает, в Северной Корее не хватает ядерного оружия, а близкие люди умирают. Стихия, с которой ничего не сделать…» Майкл с подозрением косился на него. Скотт поймал этот взгляд и выдавил улыбку: — Ты ешь как за двоих, приятель. — Я и тащу за двоих, приятель, — буркнул в ответ британец, проигнорировав его грубоватый и пошлый намек. — Помочь не хочешь, принцесса? — А ты что, устал что ли? — поддел его Скотт, — качай мускулы, тебе полезно. — Да пошёл ты… — Майкл сделал последний глоток. Взгляд Дэмиена снова неспешно скользил по линии горизонта. Вокруг царила почти звенящая от холода тишина. Обычно в такой тишине происходят внезапные нападения, а герои оказываются сначала застигнутыми врасплох, а потом — мертвыми. Но в этот раз Скотт был готов поручиться, что это была пустая одинокая тишина. Он искоса глянул на убирающего в рюкзак свой мусор Майкла и поинтересовался, допивая свой кофе и передавая ему кружку: — Ты уже всё? — Ну да… — Майкл вздохнул тихо, — остальное на обратный путь, приятель. «Он верит в то, что будет дорога обратно», — логичная мысль внезапно оказалась ошеломляюще живительной и такой чужой, привнесенной извне, но основательно пропитывающей душу спокойной и тихой надеждой напарника. Не то, чтобы Скотт планировал сегодня сдохнуть, но стопка жетонов павших солдат стояла перед его глазами. В голове у него не было завтрашнего дня. Он никогда бы не признался, но он теперь боялся представлять завтрашний день — вдруг тот снова рассыплется пеплом у него в ладонях. «В завтрашнем дне не осталось ничего ценного, что может превратиться в пепел», — отметил он про себя. И перевел взгляд на приятеля, неосознанно положив ему ладонь на предплечье: — Подожди… — Что такое? — удивился Майкл. — Ты забыл… То есть, — Скотт помедлил, — я забыл. Ещё минут пять посидим, а? — О чем забыл? — уточнил Майкл, отпуская рюкзак, за который потянул Дэмиен, и осматриваясь на случай внезапных гостей. Тот быстро нашел свой паек и вытянул пару плиток шоколада: — Вот. Держи. Как обещал, — он протянул их ему. — Ты должен мне только половину, — возмутился Майкл тихо. — Не ломайся, как школьница, — подколол Дэмиен в ответ, — бери уже. Они замерли. Слабый ветер шелестел кронами деревьев, срывая с них сухие желтые листья, заставляя кружиться и падать на землю. «Так судьба обращается с нашими жизнями, — Скотт никогда бы не произнес это вслух, это оказалось бы лишним поводом для подколок, — и мы тоже не в силах узнать, когда ветер сорвет нас». — Почему? — Майкл не стал ломаться, забрал обе и зашелестел упаковкой одной из них, откладывая другую. — Сам сказал же, что стоит жить на скоростях, — фыркнул Скотт тихо, наблюдая за ним. «То есть думать, сержант, поменьше», — перевел он для себя. Дэмиен чувствовал запах шоколада едва-едва, и не отказался бы сейчас от сигаретного дыма вместо него. Но сигарет с собой не было — прошлая пачка закончилась не вовремя, а новую он купить не успел. Майкл смотрел на него пристально, словно желая пробраться взглядом в его мысли. — Мечтаешь о сигарете? — уточнил он, отламывая очередной кусочек темного шоколада. — Откуда ты…? — удивился Дэмиен. — Ты рукой по нагрудному карману уже третий раз проводишь, — пояснил Майкл, — открой рот, приятель. — Зачем это? — снова удивился Дэмиен, стараясь держать руки на автомате, рутинно оглядываясь и наконец догадываясь, — а потом ты скажешь мне закрыть глаза. Я не хочу сладкое, Майки. — Просто открой рот, — британец был невозмутим и давил. — Это какая-то глупость. Я не хочу сладкое. И вообще… Какого черта, Майк? — Скотт ворчал на него тихо, сдерживая себя, чтобы не перейти на нормальный, подходящий его требованию, рык. — Ну, как знаешь, принцесса… — протянул Майки, — а я думал, что ты и правда решил жить на скоростях. — Это не скорость… Это… Бред!… Это… — Дэмиен сердился, был готов взлететь, слететь с катушек… Это было глупо, невовремя, неуместно, а главное — совершенно неправильно! Он выдохнул, покачал головой и… открыл рот. Майкл не медлил, поднес к его губам отломленный от плитки квадратик и улыбнулся. Дэмиен жевал кусочек шоколада и охреневал от произошедшего: — Только не говори, что ты угостил ту девочку этим! — возмутился он тихо, — он же… горький. И острый. Она же… ребёнок. — Конечно, нет, — покачал головой Майкл, — ей достались мои. Просто темные с орехом. — Те, что ты берешь обычно? — поинтересовался Дэмиен, чувствуя, как на языке осталась необычная жгучесть, — а почему мне положил эти? — Потому что ты свои обычно не ешь, а там оставались только такие, — пожал плечами Майкл. — Подумал, что это могло хотя бы стать поводом для ещё той хохмы. Прикинь, как я пролетел? От этого совершенно невинного признания Дэмиена захлестнуло не смехом — эмоциями, целой охапкой сильных, разных и пробирающих до костей. Сам не понял, что с ним произошло, как потребовал: — Ещё, — и получил ещё один квадратик шоколада. — Ты ешь мою шоколадку, приятель. Тебе нравится? — осведомился Майкл с долей деловитости. — Это была твоя идея, — пробубнил Скотт, чувствуя, как ломтик тает на языке, слегка обжигая рот, — совершенно неправильный шоколад. Шоколад должен быть сладким. Как конфеты. Чтобы радовать девчонок… и вообще. А этот… Этот, сука, горький. Вроде шоколад, а вроде и нет. Дай ещё, Майки. — Так ты его ешь, потому что он тебе не нравится? — британец прижал к его губам очередной кусочек. — Что за напасть… — буркнул Скотт, расправляясь с третьим, — совершенно неправильный шоколад… Так не должно быть… Он хмыкнул один раз, потом второй. Потом тихо заржал: — Вкусный этот твой шоколад, Майки… Британец усмехнулся, расправляясь со своим: — Бодрит? Острое щемящее душу чувство затопило. Дэмиен смотрел на него, язык не жгло, но уверенно грело теплом. Тянущей нежностью. Этот вкус и его Майки отвлекли, пока ломтик за ломтиком не закончилась вся плитка шоколада. Одна на двоих. Горькая. Острая. С полными боли смешками двоих одиноких в этом чертовом осеннем лесу путников. Майк положил ему ладонь на плечо и посмотрел в глаза: — Держись. Понял? — Живу на скоростях, — послушно отозвался Скотт. — Будешь хорошим мальчиком, на обратном пути получишь ещё в свой ротик, — подмигнул ему британец. — Пошёл ты… — привычно буркнул Скотт, — не съешь её по пути, приятель, для начала. Две высокие фигуры тихо покидали золотистый осенний лес. Они шли спокойно и медленно, осматриваясь по сторонам. Осторожным шагом в одном ритме. И только чуть примятая трава под кустом напоминала о том, что они там останавливались. Через несколько минут легкий порыв ветра взбодрил опавшие листья, стирая их следы.