Любовь зла... Серьезно!

      Наверное, у каждого в жизни случалось подобное. В один прекрасный (или не очень) момент появлялся человек, которого не ждал, не просил и даже настаивал, чтобы небеса забрали столь щедрый дар обратно. Он влетал с разбега в твое личное пространство, исхитрялся всеми правдами и неправдами завладеть всем твоим свободным временем и постепенно, незаметно занимал значимое место в твоей жизни. Бывало такое?.. Нет! Тогда сегодня акция! Заберите Моего пизденыша, а? Он хороший. Честно! (Сам же скрещиваю пальцы за спиной… и ноги скрещиваю… и даже волосы на ногах) Если надо, я доплачу, но больше сил моих нет!       Прогуливаясь по пустынным в столь ранний час аллеям засыпающего осеннего парка, не могу сдержать улыбку, вспоминая, как все начиналось…       Балбесявр: «Привет», — приходит с незнакомого номера сообщение в аське.       Dey: «Здрасти», — по нику вижу, что мне уже несказанно повезло. Прям чувствую неиссякаемый запас теоретических знаний в области физики и атомной энергетики. Но на паре скучно, посему решаю не посылать его сразу — и это самая величайшая моя ошибка в жизни, которую я себе никогда не прощу, потому что именно с этого момента и начались наши бесконечные переписки.       Балбесявр: «Привет, как дела?» — шестой час утра, чтобы прочувствовать всю радость очередной виртуальной встречи.       Dey: «Нормально», — набираю сообщение только с третьего раза, перед глазами все плывет.       Балбесявр: «Как здоровье?» — ой, лучше не спрашивать.       Dey: «Нормально», — копировать — вставить.       Балбесявр: «Может, спросишь, как у меня?» — куча обиженных смайлов в конце, видимо, должна была меня пронять, но вместо ожидаемого — бесит, сука!       Dey: «Зачем? И так вижу, что не сдох», — никогда не отличался деликатностью в общении, особенно когда знаешь человека пару недель, а он уже выжрал тебе весь мозг и вылизал черепную коробку дочиста. И в то же время… есть в нем что-то такое… наивное, трогательное, что не позволяет вот прям прямо и послать. Не выходит. Я пробовал. Никак, честно.       Все начало усложняться, когда наши темы стали чуть более откровенны, вместо сообщений следовали часовые звонки с бестолковым трепом и все большим его интересом к моей персоне. Он нагло надо мной изгалялся, заставляя краснеть, как мальчишку, в мои-то двадцать шесть, провоцировал, просил встречи, а я велся на все его ухищрения, уступал, разве что отказывался верить — о чем сообщил и ему, — что из этого общения что-то выйдет. Да, повезло, мы из одного города, но вирт — это одно, а реальная жизнь — немного сложнее, и я заранее не хотел себя обманывать, поддаваться влюбленности, обходил стороной его намеки, пока не понял, что окончательно попал. Когда вечер без зеленого значка онлайн — уже время впустую, когда рассказы про его жизнь без моего в ней участия вынуждают ревновать, и это смешно, право слово, я сам над собой смеялся, в открытую, пока меня уже в лоб не поставили перед фактом…       Балбесявр: «Я хороший мальчик», — переходит к аргументам, почему я обязан пригласить его на свидание. Лежу с ангиной, температура под сорок, на потолке кровавые разводы растекаются, в углу шипит ёжик…       Dey: «Мне нравятся плохие».       Балбесявр: «Я ложусь на полчаса позже, чем мама велит. Лучше?»       Dey: «Я хочу тебя, детка!»       Через пятнадцать минут…       Балбесявр: «Дождь идет. Холодно», — а у меня 39,6, мне тепленько.       Dey: «Класс».       Балбесявр: «А знаешь, что хорошо делать под дождем, м?))»       Dey: «Ссать в штаны на улице».       Через три часа… он в принципе недолго обижается, а я поспать успел, точнее, вырубился.       Балбесявр: «Как спалось, больной?)»       Dey: «Мне приснился мокрый сон с твоим участием», — выжимаю простынь прямо на пол… Вот это я немножко припотел.       Балбесявр: «Да ты что))) и что там было?» — я почти воочию вижу, как он виляет хвостом и поджимает уши.       Dey: «Тебя сбил автобус, и я обоссался от смеха».       Балбесявр: «Я тебя ненавижу! ((((»       Через час…       Балбесявр: «Я повешусь, если ты не пригласишь меня к себе».       Dey: «Накажу».       Балбесявр: «Как? В угол повесишь?..»       Выздоровел я. Повезло, не сдох, хотя вопрос спорный. А именно потому, что балбес умудрился мне позвонить именно в тот момент, когда я с одним из новеньких преподавателей в коридоре вуза столкнулся… и телефон у него шел на вызов. А у меня на звонок… Искра, буря… я съебываю на пару!       С тех пор частым гостем на моих семинарах стал наш новый преподаватель английского, Андрей, мать его, Олегович, которого я раньше видеть не мог, ибо пары у нас не пересекаются.       Балбесявр: «Почему ты со мной не здороваешься?»       Балбесявр: «Я уйду от тебя».       Балбесявр: «И не вернусь».       Балбесявр: «Никогда».       Балбесявр: «Сдохнешь от спермотоксикоза».       Балбесявр: «И руки тебе сломаю, чтобы дрочить не смог».       Балбесявр: «И уйду».       Dey: «Ага, купи степлер в бухгалтерию на обратном пути. Целую».       Балбесявр: «Чего ты молчишь?»       Балбесявр: «Работаешь?» — пара идет!       Балбесявр: «Я к сессии готовлюсь».       Балбесявр: «Зам, сука, зверь. Зачем такие задания ТЫ мне задал (((Где льготы?»       Dey: «Я тебя не знаю».       Балбесявр: «Врунишка-пиздунишка) Где пропал?»       Dey: «Я — какаю!»       Балбесявр: «Мне нравится один парень, и я не знаю, как ему сказать это», — я сижу на паре, не ожидая подвоха, вроде и день нормально начался.       Dey: «Тренируйся на мне», — предлагаю как вариант, сам же давлю в себе ядовитую тварь — ревность. Задело. Хорошо так задело.       Балбесявр: «Ок. Я люблю тебя», — без смайликов? Неужели все так серьезно?..       Dey: «Норм. Иди ему говори», — на меня все оборачиваться стали, когда телефон об стол лупанул. Выскользнул… почти.       Балбесявр: «Уже сказал», — шустрый какой.       Dey: «И что он ответил?»       Балбесявр: «Ты идиот».       Dey: «И откуда он меня знает, что смеет строить предположения на мой счет?»       Балбесявр: «Мне нравится один парень; «Dey»; «Я люблю тебя». Собери в одно предложение».       Dey: «Ох ты ж бля…»       Дальше — хуже!       Балбесявр: «Когда ты меня на чай пригласишь?»       Dey: «Пей свой».       07.01 Балбесявр: «Привет))))»       07.02 Балбесявр: «Как ты?)))»       07.03 Балбесявр: «Ты чего молчишь?))»       07.04 Балбесявр: «Тебе похуй на меня? (»       07.05 Балбесявр: «Ну ясно все))»       07.06 Балбесявр: «Придурок! (((»       07.07 Балбесявр: «Ненавижу тебя!»       07.08 Балбесявр: «Зачем я вообще тебя встретил ((((((»       07.09 Балбесявр: «Сука».       07.10 Балбесявр: «Что молчишь?»       07.11 Балбесявр: «Что, сказать нечего?!»       07.12 Балбесявр: «Ну ты чего? Обиделся, что ли?))»       07.13 Балбесявр: «Ну, ты прости меня)».       07.14 Балбесявр: «Я дурак, виноват (».       07.15 Балбесявр: «Прости, прости, прости…»       07.16 Балбесявр: «Ах ты… значит, ты так!»       07.18 Dey: «Привет, мой маленький мозгоеб. Я чай ходил пить; -*».       Балбесявр: «Не забудь заехать в магазин».       Балбесявр: «Хочу ананасик».       Балбесявр: «И трахаться».       Балбесявр: «И ананасик».       Балбесявр: «Отсосу там, где встречу».       Dey: «Да?»       Балбесявр: «Нет, проверял, видишь сообщения или нет, бесчувственная ты скотина».       Dey: «Это было жестоко (((».       Dey: «У меня пара».       Dey: «Андрей, уйди, блядь, по-хорошему из коридора, я слышу, как ты сопишь в замочную щель!»       Шел дождь. Ветер порядком разогнался, капюшон без конца срывает с головы, разбрызгивающиеся от колес проезжающих мимо машин лужи изгадили мостовую и одежду, от холода порядком потряхивает и руки мерзнут, аж пальцы сводит судорогой. Погода уже не шепчет прощание лету, она матом просит Зиму ее сменить.       Плетусь с тренировки, ноги гудят, мышцы рук горят огнем, и мне бы в горячую ванну, расслабиться…       Выруливая из арки между домами, сразу замечаю одинокую ссутулившуюся фигурку возле второго подъезда. Его в принципе сложно не заметить в серости пасмурной осени: в ярко-красном пальто, синем шарфе и замшевых коричневых туфлях. Видать, одевался по принципу «кто первый проснулся, тот лучшее забрал». Странно, но этот калейдоскоп всецветия ему к лицу. И даже в столь серой обстановке его золотисто-рыжие волосы, кажется, горят еще ярче… А еще его трясет капитально, подергивает, губы фиолетовые почти, и по виду — сильно он не тревожится, а вот я очень.       Иду к нему, он замечает меня еще на подходе, соскакивает с лавки, прыгает в лужу, окатывает и меня, и себя, и лыбится стоит, немного виновато, но до слепоты от излученного света — искренне.       — Это не мой подъезд, — решаю нужным уточнить. — И не мой дом, — это еще важнее. Мой напротив.       Виновато пожимает плечами, улыбаясь, сжав пальцы второй рукой, быстро выдыхает и, сделав шаг вперед, виснет на моих плечах, крепко обнимая за шею.       Неосознанно придерживаю его за спину, вдыхая запах «мягкого» парфюма. Пальто под замерзшими руками все отсырело, и от этого делается еще холоднее. Андрюху трясет. Плечи без конца вздрагивают, и я вместе с ними.       — Эм… люди тут, — добавляю несмело, а еще мне ужасно не нравится, что он так продрог из-за меня, еще простыть не хватало. Но вместо того, чтобы тащить его в тепло, стою, как пришибленный, в нерешительности, забыв даже на него наорать.       — Даня? — зовет тихо, не разжимая рук и обнимая еще крепче. Дождь усиливается, и вот уже из прохудившихся облаков сплошным потоком обрушилась водная стена, перекрывая обзор почти полностью.       — Что?       — Я замерз…       — Заметно. Холодно же.       — Согреешь?..       — Ванная — прямо, полотенце в шкафчике, бери любое… — АПЧХИ! — будь здоров.       — Спасибо.       Пока все еще мокрый и отказывающийся переодеваться Андрей копошится на кухне, решаю все же согреться. Горячая вода в ванну набирается непозволительно долго, пока раздеваюсь и отправляю джинсы в стирку, пока себя матерю, что следовало бы вызвать ему такси и отправить домой, в ванную заходит Андрей, закрывает краны и подталкивает меня к воде… голенького. Не знаю отчего, но смутился настолько, что забыл сопротивляться, благо пены напустил, хоть не видать ничего.       Он и не смотрел. Не смотрел, пока не закрыл дверь, пока не разделся, складывая вещи на край шкафа, пока не развернулся ко мне, демонстрируя подкачанное тело с соблазнительной короткостриженной блядской дорожкой… рыжей. Тогда он посмотрел мне в глаза. Выразительно, прямо, смелее, чем смог бы я, как бы спрашивая разрешения и тем самым ставя меня перед выбором: «Да или Нет?» И я выбрал. Выбрал его, такого безумного, ревнивого, приставучего, как репей, и нежного, как ласковый котенок.       Протянул руку, затаскивая к себе на колени, укрывая пеной по пояс. В ванне было катастрофически мало места, да и мы оба не скажу, что маленькие, почти одной комплекции, но уместились, а дальше… Дальше все сложно описать словами. Меня ломало, дергало внутри за тонкие нити, рвущиеся, стоило только прикоснуться к нему. Ломало до невозможности закричать, когда целовал его холодные губы, вылизывал рот, не встречая никакого сопротивления, только бешеную самоотдачу, желание сделать приятно, доставить удовольствие, а не получить его самому.       Руки, не осторожничая, исследовали его тело, он то зажимался, стараясь укрыться, то расправлял плечи, прогибаясь в спине, стоило только пройтись ладонью по позвоночнику, размазывая пенные облака, и вплотную притянуть к себе. И целовал не переставая. Я очень быстро упустил первенство, возможность управлять ситуацией, и уже меня морально имели, раздавливая между собственным желанием и его сумасшедшей энергетикой, настолько заразительной, что хотелось делать безумные вещи, милые глупости, а еще… любить. Так, как он того заслуживает.       Он целовал меня не останавливаясь, даже когда не хватало дыхания, перехватывал мои вдохи, голова порядком кружилась, в то время как руки жили своей жизнью. Исследовав ласками бедра и ягодицы и проскользнув между ними, пальцы осторожно толкались внутрь жаркой тесноты, тугое сопротивление мышц наводило на не самые радужные мысли, но нежность, которой буквально захлебывался, только поймав его затуманенный желанием взгляд, заставляла действовать ещё более аккуратно, чтобы не причинить боли…       Он кусал губы, царапал мне плечи и подвывал, пока я входил в него, поставив на колени в ванне, а сам устроился сзади. Широко распахнутыми глазами смотрел на меня, обернувшись, боялся потерять зрительный контакт, боялся увидеть что-то, что может мне не понравиться, и даже представить не мог, как тяжело дались мне эти минуты, пока его разрывало болью, а меня просто разрывало — в клочья, на части, на тысячи мелких частей, собрать которые воедино уже не выйдет. Что-то менялось.       С каждым осторожным, тягуче-плавным, до боли медленным толчком — менялось, делая нас еще ближе друг к другу, распахивая души навстречу. С его вздохами, слыша вместо хрипов удовольствие, а ты, идиот, забываешь про себя, концентрируя все внимание на нем, на его теле, чувствительной шее, так беззащитно оголенной для поцелуев, наливающемся кровью члене, удобно уместившемся в руке, подрагивающих от напряжения бедрах… нежных… реагирующих на каждую ласку.       Видимость сужается до одного-единственного человека, размывая границы реальности; пот по спине и лицу. Упав ему на спину, слизываю соленые капли с загорелых плеч, Андрей сжимается, раскрываясь передо мной все сильнее, прогибаясь ниже, своей откровенностью вгоняя в ступор, меняясь на глазах, скидывая образ милого мальчика и раскрепощаясь до маленькой шлюшки, иметь которую хочется до бесконечности.       В какой-то момент, когда дыхалка слетела окончательно и уже я вместо маскирующих выдохов сбиваюсь на откровенные стоны, он замирает, вцепляясь в мою руку, надрачивающую ему, зажимается, замирает, широко распахнув глаза, и, выстонав «боже, блядь» оглушительно громко и до безумия развязно, кончает, пачкая спермой кафель, успеваю распрямить его и прижать к себе, наслаждаясь ощущениями конвульсивно дергающегося члена в ладони. Потом виновато додрачивает мне, уткнувшись лицом в плечо. Последнее, что помню тем вечером, как он, рукой доведя меня до оргазма, облизывал свои пальцы, перепачканные моей спермой… один за другим… медленно, затягивая их в рот и обсасывая поочередно…       Парк дышит осенью. Листья горят в лучах восходящего солнца, срываются с ветвей и осыпаются к моим ногам. Кто бы мог подумать… Подняв кленовый лист, верчу его в руках, так и не сумев побороть улыбку, — целый год прошел, как Андрей переехал жить ко мне. В тот же день. Думаю, не стоит рассказывать, кем назвала меня его мать и почему я вряд ли сяду выпить с его отцом, да, впрочем, это и не важно. Куда важнее, что меня дома ждут. И сам я хочу туда идти.       Прихожу домой, а там виноватая рожа на меня из коридора смотрит, глаза спрятаны за линзами очков, ручки за спиной… И что мы натворить успели?       Балбесявр: «Заяц, ты телефон дома забыл».       Балбесявр: «Ау».       Балбесявр: «Э? Оглох, что ли?! (»       Балбесявр: «Почему ты опять мне не отвечаешь? ((»       Балбесявр: «Ты меня больше не любишь! (((»       Балбесявр: «Ой, подожди…»       — Заяц, тут это… — бубнит, пока я перечитываю сообщения. Как хорошо, что телефон запаролил. А сбоку почему следы от зубов?.. Он грыз его? Грыз корпус!.. — Я больше не буду, — виновато опускает глаза, по-детски надувает губы и плюхается мордой мне в плечо. Чудо же, ну? Люблю его!) П.с. И забудьте, что я говорил до этого, никому не отдам своего пизденыша!