Ущербная Луна

Услышав, что к себе его призывает Ат-Нараш, Айлин измучил служек, придирчиво выбирая наряд, заплетая волосы в кружево мелких косиц, украшая тонкие кисти и длинную шею нитями жемчуга и опалов, — Алатар, присутствующий при сборах, одолжил бете свои драгоценности и самолично проводил к дверям таэта. Пред альфой айха предстал во всей красе: вплыл в зал совета тэра белым лебедем, с гордо поднятой головой и порозовевшими щеками, — следовало показать лёгкое волнение и трепет, но не забыть держать себя с подобающим достоинством. Гаэлль должен был вспомнить, каким счастьем было обладать красивейшим айхой королевского двора Эзариуса Мудрого, и осознать всю ошибочность своего решения отослать бету обратно, будто ненужный дар. О ссоре между супругами и обвинениях домина Каллена Айлину рассказал всё тот же Алатар, и в сердце беты вновь запылала надежда. Превращать промахи соперников в свои победы он научился, имея перед собой пример лучшего из учителей, Короля-Паука. Не худшим стимулом была и угроза провала, что влекла за собой опалу у короля и возврат в нищету и блудной дом, в котором его красота быстро увянет, а жизнь прервётся, если не от побоев пьяного клиента, так от болезней и голода. Как заканчивали те, кто терял расположение короля, Айлин знал лучше иных — единственный, кого он мог назвать своим другом, его наставник и благодетель, представивший его королю и позволивший взлететь на вершину, доступную при дворе Эзариуса бетам-айхам, Луциус, закончил свою жизнь при казармах, где обслуживал воинов, пропуская их через своё хрупкое тело по дюжине за ночь, пока не погиб от рук впавшего в буйство альфы-офицера, который не понёс за его гибель никакой кары. Воин был ценнее шлюхи. Ат-Нараш встретил его, стоя у стены с мозаикой. Падавшие из окна лучи поднимавшегося над долиной солнца играли на гранях камней, придавая изображенной на ней сцене свою магическую красоту. Отведя взгляд от стены, Айлин решился позвать альфу, напомнив о своём присутствии. Гаэлль, повернувшись, хмуро глянул на бету и шагнул к креслу. — Сядь, — сухо велел он, уложив руку на резную спинку кресла тэра. Айлин грациозно опустился в кресло, расправив складки верхнего платья из зелёного шёлка, расшитого бисером. Айха предпочитал носить наряды омег и выглядел в них так, что мог провести любого. Лишь отсутствие омежьего духа и течек выдавало его с головой. Первое он маскировал слащавыми отдушками, во втором не нуждался, научившись удовлетворять нужды альф ничуть не хуже Дарующих. — Я знал, что ты позовёшь меня, — бета потянул к нему руку, но альфа не шелохнулся, продолжая стоять на ногах. Айлин раздосадованно откинулся на спинку кресла. — Вот как, — произнёс он с разочарованием, — даже коснуться меня не желаешь… — Что задумал Эзариус? — Ат-Нараш не стал затягивать с сутью их разговора. — Я хочу знать, зачем он прислал сюда «барсов» и Арсана. Айлин повел плечами, позволив верхнему платью соскользнуть с плеча, открывая вид на тонкую рубашку и соблазнительную ямку у ключицы. Когда-то альфа любил целовать его в это место, у перехода в длинную шею, под мочкой уха, оттянутого тяжёлой серьгой. — Не ты ли просил о помощи в своём послании? — спросил он томно. — В письме я просил прибыть лишь тех, кто был со мной с самого начала. Зачем прислали остальных? — альфу уловка соблазнителя не впечатлила. — Думаешь, король стал бы сообщать мне свои планы? — Айлин раздраженно поправил одежду. — Если ты о том, знал ли я о сговоре с кочевниками… — А ты знал? — перебил Ат-Нараш. — Нет. Гаэлль упёр ладони в стол, пристально разглядывая лицо айхи. — Ты лжёшь мне, — сказал он без выражения. — Всегда, когда с твоих уст слетает враньё, ты отводишь глаза и теребишь рукав. Ты забыл, что я был разведчиком короля и провёл множество допросов врага. Меня не так просто обмануть, Айлин. Айха уязвлённо выпустил шёлк из пальцев. Себя считал непревзойдённым лжецом, но альфа его раскусил. — Я знаю лишь то, что Арсан должен был проникнуть в крепость со всей дружиной, — признал он. — А попасть за стены твердынь северян — дело сложное. — Доверие Севера южанам заслужить непросто. — Непросто, — Айлин вновь потянулся к нему, — но я считал что доверие одного северянина всё же заслужил. Гаэ, я прибыл сюда, чтобы быть с тобой. Всё что мне нужно — это ты, — с чувством заверил он. — Возможно так и было, в прошлом. Не сейчас. — Ат-Нараш был безжалостен. Айлин огорчённо поджал губы, но сдаваться не собирался. Отступить мог лишь в забвение. — Ты зол на меня, считая предателем, но я не предавал тебя. — Нельзя служить двум хозяевам, Айлин. — А если я скажу, что выбрал тебя? — он был почти искренен. — Что ты хочешь знать? Я скажу тебе всё, что мне известно. Гаэлль отодвинул кресло и сел в него, не спуская глаз с лица беты. И как он не замечал в нём змеиной хитрости? Повёлся на красоту, не заметив за ней сосущей пустоты со стенами из страха и отчаяния. Айлин никогда не перестанет принадлежать королю и выдаст ему лишь то, что позволит создать видимость преданности. Что ж, его устроят и крохи сведений, что даст ему бывший любовник. — Как давно Эзариус знает о текущей во мне крови моэрр? — спросил он. Этого вопроса бета явно не ожидал и смешался, показав, что знал ответ. — Всегда, — соврать айха не осмелился. — С того самого момента, как ты прибыл в его войско. Потому ты и был принят вместе со всем своим отрядом. Альфа вскинул бровь. — Откуда?.. — Твой воспитатель. — Каэлл… — Ат-Нараш не удивился. — Тэр Горного гнезда посещал короля и долгие годы вёл с ним переписку. Их объединяла ненависть к Перворожденным. И… исход сквозь Врата. — Вот как, — таэт хмыкнул. — Значит, оба о нём знали. — И готовились ему противостоять. Они желали запереть Перворожденных в Триземелье и одним ударом покончить с ними. — Ты снова теребишь рукав, — выдал альфа. — А значит, вновь говоришь лишь часть правды. Айлин с раздражением спрятал руки в рукавах верхнего платья. Гаэлль сбивал его с толку; он слишком уповал на то, что до сих пор привлекал альфу. Похоже, он больше не имел этого козыря в треклятом рукаве. — Эзариус мечтает собрать все три артефакта, что прилагаются к Вратам, — выдал неожиданно для самого себя. — Чашу, Жезл и Печать. Твой глупец-воспитатель сам рассказал королю о трёх дарах принцев-близнецов и ценности их крови. И король загорелся желанием заполучить их. Именно потому согласился с тем, чтобы спрятать тебя на Юге. Одного из потомков принца-моэрр, что мог привести его шпионов к Печати — Сарым гуль. Гаэлль стиснул зубы. Похоже, им крутили как дитём малым два старых хитреца, что одновременно преследовали каждый свою цель. — Это король велел убить мою семью? — спросил угрюмо. — Я не знаю ответ на твой вопрос, — бета покачал головой. — Но зачем Эзариусу вырезать твой род? Ат-Нараш сверлил прекрасное лицо Алина пытливым взглядом, но тот и ресницей не дрогнул. — Глава наргузов Дхар прибыл на Север, дабы присоединится к Третьему, — сказал он. — Как вышло, что цепной пёс Эзариуса стал предателем? Айлин развёл руками: — Ты задашь вопрос не тому, кто знает на него ответ. — Не скромничай, айха, — излился Ат-Нараш ядом. — Тебе известно куда больше, чем я ожидал. Хотел бы я знать, откуда ты добыл свои сведения. Король с тобой откровенничать не стал бы. — Это… Луциус, — голос беты надломился, боль в его голосе была непритворной. — Луциус? — это имя Гаэлль уже слышал. — Айха наследного принца Конрада, — вспомнил он. — Любовник и шпион, как оказалось. Обвинения в адрес друга Айлин проглотил, не споря. Это было правдой. Каждый айха при дворе служил королю так или иначе. Вот только Луциус совершил ошибку, влюбившись в того, на кого должен был наушничать, за что и расплатился собственной жизнью. И наследный принц и пальцем не пошевелил во спасение своего любовника, отплатив за верность равнодушием. — Луциус вытащил меня из нищеты, в которой я прозябал, — губы Айлина прорябило гримасой, — научил всему, что я знаю. Как выжить такому, как я, в этом жестоком мире. — Ты говорил, что происходишь из знатного рода Юга. Обедневшего и вынужденного искать помощи у короля-благодетеля. — Легенда созданная для меня Луциусом и поддерживаемая королём, — признал бета. — Я знаю своего родителя-омегу, но не отца-альфу. Мой бедный родитель был из хорошей семьи, но умер в нищете и позоре. Эта участь ждала и меня, не будь я замечен Луциусом. Он оценил мою красоту и выкупил ещё подростком у хозяина блудного дома. — Чтобы сделать шлюхой для короля. — Ты жесток… — прошептал бета, отведя взгляд. — Я зол, Айлин, — признал Ат-Нараш. — Те, кому я верил, оказались лжецами, использовавшими меня в своих играх. — Я не причинял тебе вреда. — Но лёг в мою постель лишь потому, что так велел король. Не отрицай, — оборвал он его попытку возразить. — Эзариус велел тебе очаровать меня, чтобы следить за мной и доносить о каждом моём слове и действии. Всё во имя Йоннета. Скажи мне иное, айха. Зачем Эзариусу дары братьев-принцев? Айлин отвёл взгляд. — Если я отвечу, то не смогу вернуться на Юг. — Ваша миссия уже провалена. — Тогда дай мне достойную причину согласиться стать мишенью для убийц короля. Он достанет меня за предательство, где бы я ни был. — Здесь правит Север. Айлин усмехнулся. — И ты оставишь меня рядом с собой? — Нет, — отказал Ат-Нараш. — Это вряд ли понравится твоему супругу, — Айлин усилием воли подавил всплеск ненависти, впустив в тон показную печаль. — Испоганенному шрамами, хромому мальчишке удалось совершить то, что не удалось ни одному омеге Юга. Не удалось мне. — И что же ему удалось? — буркнул альфа. — Похитить твоё сердце, Гаэ. Подчинить своей воле… Айлин вскрикнул — Ат-Нараш в один прыжок оказался рядом с ним и, ухватив за локоть, грубо вырвал из кресла. — Никто не согнёт мою шею, — прошипел альфа в лицо обомлевшего беты. — И вертеть мною не сможет. Айлин, сморгнув страх, дёрнул руку в попытке освободиться. — Того, что он украл твоё сердце, значит, не отрицаешь? — выцедил, глядя в пылавшие гневом глаза Ат-Нараша. Альфа медленно отстранился, выпуская его из хватки пальцев. Он вернулся к креслу тэра и опустился в него, уложив ножны с мечом на стол. — Ты рядишься в одежды омег, Айлин, однако мыслишь так же трезво, как альфа, — сказал неторопливо. — Но не пытайся копаться в моей голове, айха. И в то, что тебя не касается, не лезь. Ты вернёшься на Юг и передашь королю, что путь на Севере через земли моего рода будет открыт для его купцов за ту же плату, что и для остальных. Что касается моего возвращения: я слагаю с себя обязанности перед Йоннетом и королём. — Если ты вернёшь меня королю, то обречёшь на смерть, — бета поднялся. — Но я последую твоему приказу, таэт Дома Зари. Верно говорил Луциус, что совесть альф столь же гибка, как коротка их память, — голос айхи завибрировал близостью слёз. Айлин расправил складки на рукавах и поплыл к дверям. — Постой. Айха остановился, пряча скользнувшую по губам победную улыбку. Гаэлль со вздохом поднялся. — Ты можешь остаться, — сказал он со скрипом, — я дам тебе защиту, достойный дом и содержание, пока ты не решишь, что делать с собственной жизнью. — Я принимаю твоё предложение, — бросил Айлин через плечо и вышел из зала. Уже оказавшись в коридоре, бета прислонился к стене, поджав губы в тонкую нить. Гореть ему в огненном дыхании Тёмного, если он так просто сдастся! Он вернёт Гаэлля и выполнит приказ короля, чего бы ему это ни стоило. И никакой ущербный мальчишка ему не помешает. — Айлин… Голос Алатара отвлёк его и бета развернулся в сторону поджидавшего его омеги. За спиной хозяина переминался с ноги на ногу Морис. — Что он сказал тебе? — нетерпеливо спросил омега. — Тебе удалось вернуть его расположение? — Я остаюсь в крепости, — увильнул от прямого ответа айха. — А вскоре вернусь и в его опочивальню. — Думаешь, выйдет при живом-то младшем? — излился сомнением Алатар. — Пока Каллен не убран с пути, всем нашим планам не суждено сбыться. — Этот мальчишка меня не остановит… Айлин замолчал, услышав шорох из угла в тупике коридора. — Мы не одни, — бросил он резко, выхватив из рукава кинжал с трёхгранным лезвием, Алатар, издав испуганный возглас, отшатнулся от беты. — Покажись, презренная крыса, если не хочешь умереть! — Опусти своё оружие, почтенный айха. Я не враг, — из тени в свет, лившийся из окна, выступил омега, одетый в поношенные одежды. — Но могу стать полезным другом, — договорил Дарующий, обведя сообщников насмешливым взглядом. — Кто ты такой? — Алатар с досадой одёрнул одежды, стыдясь своей трусости. — Я — Ольгас, магрис, — Дарующий изобразил поклон по всем правилам дворцового этикета. — Пусть это имя и не было моим от рождения. — И как же тебя нарекли, впустив в свет? — Айлин с недоверием смотрел на чужака. Тот казался простым оборванцем, но речь и манеры выдавали в нём омегу из знати. — Пусть это пока останется моей тайной, — уклонился от ответа Ольгас. — Придёт время и все имена будут раскрыты. Задай мне иной вопрос, айха. Чем я могу быть полезен в вашем… деле. — И каково же наше дело? — буркнул Алатар, вспоминая, что Ольгас был пригрет Калленом вместе с супругом — безносым альфой, страшным, как сама чума. Ольгас шагнул ближе. — Убрать того, кто считает себя наследником тэра Дархана. Заняв чужое место, — добавил омега весомо, глядя на Алатара. Нарэт, убрав брезгливое выражение с лица, положил руку на локоть айхи, опуская его кинжал вниз. — И в этом я могу помочь, — вкрадчиво завершил чужак.