Языческий ритм

В ее квартире пляшут сквозняки (все двери неизменно нараспашку), чудные зарисовки и стихи — отвергнутые смятые бумажки. Она сжигает время без стыда, по два часа торча в остывшей ванне. Пиздит, но все божится, что вода — кратчайший из ее путей к нирване. Бывает, ей взбредет читать — и вмиг бросается как есть навстречу слову, навстречу романтичной груде книг, искать дешевый томик Гумилева. Она не спит, бывает, по три дня: мол, так живется словно понарошку. Она боится света и огня и любит подоконники, как кошка. Она-в-себе, а я с ней невзначай, меня не существует в ее планах. Лишь иногда зовет к себе на чай, но разливает водку по стаканам. Твердит, что не планирует любви, а в голосе давнишняя усталость. Пиздит, что в ее мире для двоих пространства изначально было мало. Но я все продолжаю приходить, когда зовет, но называет дурой, когда на подоконнике сидит и беспричинно курит в сизый сумрак. В ее квартире просто быть собой, открытой нараспашку, во всю душу: она тактично скажется слепой. С ней плохо, но здесь лучше, чем снаружи.