Там, где нет надежды

Везде темнота, беспроглядная, беспросветная. Татьяна открывает глаза, но ничего не меняется — мир вокруг по-прежнему остаётся чёрным. Девушка полагается на Силу, и она показывает суть вещей намного лучше и правильней чем обычное, примитивное зрение. Татьяна находиться в маленькой комнате, стены сделаны из обычного старого бетона, окно только одно — маленькое, под самым потолком на высоте трёх с половиной метров из которого дул раскаленный сухой воздух, принося с собой колючие песчинки, из обстановки были только три спальных места — что-то похожее на нары и за перегородкой «удобства». Где девушка находилась — она совершенно не представляла, и это пугало. Также неимоверно ужасно пугало и то, что в Силе она не чувствовала никого из своего самого ближнего круга, даже кровная связь с отцом и сыном будто разорвалась, хотя для неё нет никаких преград, а значит родственников либо держат в месте, которое блокирует Силу, либо их убили. Татьяна не понимала, что происходит, последнее воспоминание — это дипломатическая миссия на Корриду, где подготавливали самых элитных военных для Империи. Вместе с ней тогда был Энакин и Кайло. Но что случилось после разговора с управляющим Академии, девушка совершенно не помнила. Ничего странного не происходило, даже из медитации пред отлётом никто не увидел ничего опасного. А просыпаться на неизвестной планете, неизвестно где не входило в планы наследницы совершенно. Татьяна присела на пол, прислонилась к тёплой бетонной стене и глубоко вдохнула горячий воздух, ощутив как тяжело было дышать. Девушка провела рукой по лицу, смазывая капельки пота, отмечая, что решение надеть на переговоры полувоенный френч, а не многослойное официальное платье, было верным, ибо в светло-серой форме гораздо удобней и не так жарко, как было бы в длинном, тяжелом наряде. — Что ж за неведомая дурь то происходит? — злобно зашипела наследница, когда после шести часов, проведённых ей в камере в длительной медитации, так и не смогла определить, почему она утратила зрение. Сила говорила, что все в порядке и все структуры организма работают нормально, но почему тогда девушка не может видеть? Без привычного зрения сложно было адекватно воспринимать этот мир, через Силу все казалось более понятным и доступным, но слишком сумбурным, наверное потому, что даже будучи одарёнными разумные все равно в большей степени полагались на органы зрения. Однако за время медитации Татьяна так же и не смогла понять где она находиться, было ясно только одно — эта планета самого дальнего сектора на Внешнем кольце Империи и, возможно, вся она была огромной пустыней, просто песчаным шариком, висящим слишком близко к своей звезде. Наследница ещё раз попыталась вздохнуть полной грудью, но тяжёлый, сухой инопланетный воздух с сильным, одурманивающим запахом корицы не желал заполнять легкие, он только давил на сознание, не позволяя нормально дышать — каждый вдох давался с неимоверным трудом. В Силе внезапно колыхнулись волны от постепенно приближающихся к Тане троих живых существ неизвестной расы, один из них — слабый одаренный, его аура едва-видно сияла тёмным, но стихом он не был. Но помимо трёх неизвестных, чувствовалась аура кого-то знакомого, и этому человеку явно было очень плохо, он был практически без сознания от сильной боли, в Силе светились множество ужасных ранений. Дверь открылась, и в камеру небрежно закинули побитого мужчину. — Оби-Ван… — севшим голосом прошептала Татьяна, в отчаянии плотнее прижимаясь к шершавой стене. Кеноби был слишком серьёзно ранен: огромная рана на голове и трещина в черепе, обе ноги сломаны — одна в двух местах, другая — в трёх, правая рука вообще висела как тряпка, и Таня была совсем не уверена остался ли там хоть один целый осколок кости или все превратилось в щепки и пыль, также были повреждены внутренние органы — печень, почки, желудок. И это все несмотря на внешние ранения: порезы, синяки, рваные раны. Мужчина слабо застонал и попытался открыть глаза, чтобы понять где он находиться, Силой проверять своё нахождение было бесполезно и опасно, поскольку сейчас она отчаянно пыталась хоть как-то компенсировать повреждения своего владельца. Оби-Ван посмотрел вперёд себя и увидел только серый потолок, а потом перед взором появилось испуганное лицо девушки, джедай прищурился и внимательно пригляделся — это была Татьяна. Мужчина вздохнул, закрыл глаза и успокоился. Если рядом наследница, то все в порядке, значит он не один, Таня обязательно сможет что-нибудь придумать. Оби-Ван, как и все остальные мужчины из гарема были очень привязаны к наследнице и всегда чувствовали себя спокойно рядом с ней, единственный кто делал все немного по другому — был Энакин, он наоборот сам старался, чтобы рядом с ним Татьяна чувствовала себя комфортно и в безопасности. — Оби. — прошептала девушка, прикоснувшись рукой к щеке джедая. — Что они с тобой сделали? Оби-Ван тяжело открыл глаза и хриплым, почти неслышным голосом попытался объяснить: — Просто избивали меня, но ничего не говорили. — Кеноби едва нахмурился от сильной боли в правой руке, а потом спросил. — Почему у тебя глаза закрыты? — Зрение пропало. — ответила наследница. Татьяна вздохнула, попытавшись сконцентрироваться на Силе. Надо было помочь Оби-Вану и постараться подлечить его, а иначе он умрёт от этих ранений. Но вопрос состоял в том, какое повреждение самое серьёзное. Из раны на голове продолжала течь кровь и если её не остановить, то мужчина умрёт от потери крови, в руке и обеих ногах сломанные кости порвали сухожилия и кожу, и все это могло вызвать заражение из-за которого джедай тоже вряд ли останется жив, повреждение внутренних органов не сулило ничего хорошего — только внутреннее кровотечение и вероятность того, что они просто откажут, перестав выполнять жизненно важные функции. Если не выбрать правильное решение, то Оби-Ван с вероятностью в сто процентов умрёт, не прожив и двух дней, а лечить его сразу и от всего было невозможно, ибо девушка, выхаживая Кеноби, сама доведет себя до смерти. Поэтому Татьяна для начала подумала, что травма головы требует первоочередной помощи, сначала нужно вылечить ее, а потом браться за другие повреждения. Наследница осторожно положила правую руку на лоб Оби-Вану, а левую ему на грудь и стала концентрировать Силу в ладонях, ощущая как от её энергии покалывает кончики пальцев и как постепенно холодет кожа мужчины под её руками. Татьяна медленно втянула носом воздух и полностью погрузилась в медитацию. Спустя час девушка сидела на полу, прислонившись спиной к стене, её совсем вымотала эта такая не долгая, но такая напряженная медитация. Однако её результаты были совсем не удовлетворительными — хоть от потери крови джедай уже точно не умрёт, но проломленный череп все равно не желал быстро восстанавливаться. Татьяна подумала о том, что если эта часовая медитация так её утомила, да и к тому же не принесла желаемых результатов, то излечить Оби-Вана будет намного сложнее, чем она посчитала в начале. Сейчас мужчина пока что спокойно спал на остывающем бетонном полу, поскольку дотащить его хотя бы до архаичного матраца не представлялось возможным. Наследница опять глубоко вздохнула и решила, что запах корицы теперь она точно будет ненавидеть. Хотя тяжёлый и душный воздух было не самое плохое, хуже было то, что гравитация на этой планетке была очень высокая, и передвигаться было достаточно сложно. Девушка выпрямила ноги, которые почему-то ужасно болели, а потом неожиданно вспомнила про сына. Она относилась к Люциферу не совсем так, как обычная мать, она не тискала его, как котёнка, не часто приставала с нравоучениями, не таскала мальчика за собой, не впадала в восторг от каждого сказанного им слова, да и редко проявляла свои чувства. Даже Энакин больше распространялся о своей нежной отцовской любви к нему, чаще проводил время с мальчиком, заботился о нем, он даже на руках сына нередко носил, хотя Люцифер обычно воспринимал это с неохотой и почти никому не позволял этого делать — только Энакину и Палпатину. Татьяна подумала, что в таком раннем возрасте детям нужна мать, именно мать, а в отце мальчики обычно нуждаются немного позже, лет в одиннадцать. Но кажется её сын вполне доволен таким расположением дел и близким общением с папой, который всегда был рядом, да и к тому же открыто показывает свои чувства, а вечно занятую непонятно чем маму, ребёнок хоть и любил, но в её постоянной опеке не нуждался. Да, Татьяна, скорее всего, как-то не правильно относилась к роли матери, и понимание этого стало очень печалить девушку. Нахождение в замкнутом пространстве и отсутствие какого-либо занятия очень способствовали самокопанию и анализу собственного поведения, которые приводили к не утешительным выводам. Но эти думы долго не просуществовали, так как вскоре заменились мыслями о еде, ибо наследница совсем не представляла сколько времени прошло с её пленения на Корриде, а есть хотелось очень сильно. Так же волновало и то, что малюсенькое белое солнце постепенно скрывалось за горизонтом, отбрасывая яркие малиновые лучи, которые проникали в комнату через металлические прутья окна, и большая горячая пустыня стала замерзать. В помещении стремительно опускалась температура, остывали, нагретые за день, бетон и охряные камни стен, а в высокое окно теперь залетали ледяные порывы холодного ночного ветра, а не раскаленный сухой воздух с запахом корицы. Зато теперь цинично можно было предположить ещё один фактор смерти Оби-Вана — переохлаждение. Но это могло затронуть, и обязательно затронет — сказал разум, Татьяну. Однако выхода из этой ситуации не было, так что девушка прилегла на холодный серый пол рядом с Кеноби и прикрылась своим кителем, который ранее сняла за ненадобностью.