Пока смерть не разлучит нас

Когда Питер просыпается, то первым делом видит возле себя Уэйда. Тот спит на стуле, положив голову на край кровати. Маски нет, как и костюма, зато рядом лежат старые комиксы. Питер улыбается от одной только мысли, что Уэйд снова провёл с ним всю ночь. Ещё одну ночь. Сил у него совсем немного, но на улыбку, пусть и слабую, еще хватает. — Уэйд, — тихого хриплого голоса и легкого движения ладонью оказывается достаточно, чтобы мужчина проснулся. Его взгляд такой же грустный, как и последние несколько месяцев, чего не скрывает даже натянутая сонная улыбка. Питер сделал бы что угодно, чтобы это исправить. Он хочет этого больше всего на свете, но не может даже подняться с кровати. — Я не дослушал, как ты читаешь, и уснул. Извини. — Ничего, Питти. Мы можем продолжить прям щас, хочешь? Или поешь для начала? Я как раз схожу за кофейком, и тебе чего-нибудь принесу. Как насчет пуддинга? — Уэйд, послушай, — Пит чувствует, что времени на разговоры остаётся всё меньше. Они оба чувствуют, но принять это сложно, особенно наёмнику. Питер приподнимает руку, мужчина обхватывает её своей ладонью. — Тебе нужно было уйти. — Чего? Я же говорил тебе, что мне и тут норм. Чё там делать в этой пустой квартире? Без тебя она мне нахер не сдалась. — Тебе нужно было уйти уже давно, когда мне исполнилось тридцать. Сейчас бы тебе было легче. Уэйд поджимает губы, отводит взгляд. — Не смей нести подобную херню. Вместе до конца, пока ебучая смерть не разлучит нас и всё такое, мы же клялись друг другу, забыл? — Конечно нет. Я благодарен за то, что ты так и не оставил меня за все эти годы. Ты невероятный, Уэйд. И поэтому мне жаль, что я ничего не могу изменить. — Ничего еще не решено, Паучок, мы даже комикс не дочитали! — он вытирает ладонью глаза, которые очень не к стати заслезились. — Я люблю тебя, — Питер снова улыбается. Его дрожащая рука с обручальным кольцом на пальце сильнее сжимает руку мужчины. — Не смей, — Уилсон качает головой, облизывает влажные солёные губы. — Не смей говорить так, будто собираешься… Питти, блять, не смей. Я сейчас завтрак принесу, ты поешь, наберёшься чертовых сил, всё будет зашибись… — он порывается встать, но останавливается, когда видит, какими напуганными становятся глаза Питера. — Останься. Побудь со мной ещё, пожалуйста. Питер вдруг понимает — ему не хватило целой жизни, чтобы насмотреться на любимого человека. И он не хочет терять ни секунды из тех, что ему остались. Он столько раз видел это лицо: яростным, гневным, счастливым, весёлым, уставшим, во время их многочисленных бессонных ночей, а затем, по утрам, когда солнце только заглядывало в окно. Пит знает каждый шрам и изгиб тела мужчины, но всё равно чувствует, что должен смотреть не переставая. Вглядываться в каждую деталь и запоминать. Больше ничего не остаётся. — Лучше расскажи что-нибудь. Не смогу уснуть без твоей болтовни. Уэйд качает головой и молчит. Но он понимает, у него нет возможности медлить — слишком мало времени. В оставшиеся мгновения он хочет дать Питеру что-то особенное, может, нематериальное, хочет как-нибудь выразить чувства. Например, в сотый раз сказать, что Питер всегда будет его Паучком, или рассказать, как сильно изменилась жизнь мужчины, когда однажды на его пути появился шебутной подросток по имени Питер Паркер. Сказать хочется многое, но в горле стоит ком, и Уэйд готов убить саму Смерть, чтобы та не забирала у него лучшего на свете человека. Питер продолжает улыбаться — даже сейчас у него самая милая улыбка. Глаза от этого щиплет сильнее. — Как пожелаешь, малыш. Уэйд придвигает стул ближе, подносит к губам слабую ладонь, прикладывает её к щеке. А затем начинает рассказывать. О том, как однажды наёмник встретил настоящего героя и беспросветно влюбился. О том, как восхищался своим мальчиком, как волновался за него круглые сутки и мечтал всегда быть рядом. Он рассказывает, что со временем мальчик ответил взаимностью, и психопат с героем стали жить вместе. Вспоминает об их вечно провальных свиданиях, о романтичных просмотрах кино, о потрясающем сексе после каждой ссоры. Вспоминает то, что одна из ссор закончилась помолвкой, и что он еще никогда не чувствовал себя счастливее. Уэйд подмечает все детали, не упускает ни одну мелочь, он говорит больше, чем за все последние недели вместе взятые. Он улыбается, чтобы приободрить Питера, потому что знает — тому на самом деле очень страшно. А после замолкает на полуслове. — Пит? Он чувствует, как ослабла старая, покрытая морщинами ладонь в его руке. Зовёт еще раз, громче, но безрезультатно. Обхватывает ладонями уже такое родное лицо, не замечает, как начинает кричать. — Питер! В палату врываются доктора, оттаскивают Уилсона от кровати. Кто-то из них констатирует смерть, за это хочется свернуть ему шею. От тела пожилого человека отключают аппараты жизнеобеспечения. — Нет! ПИТЕР! ВЕРНИТЕ ВСЁ НАЗАД! — Уэйд, прошу вас, уже ничего не изменить. — НЕТ!!! Упав на колени, мужчина кричит во всё горло. Из-за слёз он ничего перед собой не видит, голоса врачей доносятся словно издалека. Уэйд думал, что готов к этому. Теперь он понимает, что даже за восемьдесят лет он не смирился с тем, что однажды потеряет любимого человека.