Внутренняя сила

Всю ночь Антон глаз не сомкнул: лежал и мучительно размышлял, чего же ему ждать он внезапно свалившейся помощи. Глава Дневного Дозора предлагает ему, Светлому(!) вернуть зрение! Это было настолько странно и пугающе, что даже не верилось. Зачем Артур пришел? Как он его нашел? Действительно ли он поможет и что захочет получить взамен? А может быть он просто решил таким хитрым путем подобраться к Наде? Антон подумал было вызвать Гессера, но потом эту мысль отбросил. Если бы Артур хотел бы его убить — он бы уже, без сомнения, это сделал. Сейчас Антон был не сильнее цыпленка: с крохой способностей, почти человек, да к тому же слепой — даже стараться бы особо не пришлось. В то, что Артур приехал из благодарности — тоже не верилось, скорее всего ему просто что-то надо. Но что — неизвестно. Решив выяснить это во что бы то ни стало, Антон с волнением ждал приезда Завулона. День тянулся невозможно долго, солнце уже клонилось к закату, а Артур все не приходил. Чтобы не сидеть без дела, Антон занялся уборкой и теперь медленно подметал пол, правда скорее распихивая сор по углам, чем методично собирая в кучку. Мысли его были далеко: он придумывал десятки вопросов, которые надо обязательно задать Завулону, прокручивал в уме их возможные диалоги. Однако, имея дело с Артуром, предусмотреть все невозможно. Антон не услышал шагов или звука открывающегося портала, а просто почувствовал, как кто-то появился за столом. Он бросил веник и быстро обернулся. — Здравствуй, Городецкий! — раздался до безобразия бодрый голос Артура: — Вот, возьми(что-то тихо звякнуло): на столе лекарство, пить три раза в день по два глотка. Не доверяешь, Боре позвони и узнай, что это такое. А сейчас, извини: дела! Антон и вздохнуть не успел, как уже остался один. Мда, вот и поговорили: он и слова вставить не успел, а Артура уже и след простыл! Антон досадливо поморщился и подошел к столу. Нащупал теплый флакон (только сваренное), открыл крышечку и ощутил знакомый запах — перечной мяты и анкарии: успокаивающая и заживляющая настойка. Он невольно хихикнул: либо Завулон издевается, либо просто хочет, чтобы он слегка подлечил нервы да расслабился, потеряв бдительность. Впрочем, это зелье также использовалось для восстановление нервов и сосудов. Антон бы и сам начать его пить, если бы не знал, что зрения потеряно от проклятия, а значит, восстановить его механически просто невозможно. Не видя смысла тянуть, он сделал два глотка и почувствовал, как напряжение окончательно отступает. Поставив флакон на стол, Антон заметил, что его пальцев коснулось еще что-то, какой-то небольшой предмет. Задержав дыхание, он несмело нащупал лежавшую цепочку и знакомый до боли амулет. Он носил его все эти годы: сперва из опасения, затем по привычке, а потом как приятную сердцу вещицу. Это был тот самый амулет, что резко Артур бросил в него при их первой встрече. Поймав себя на том, что бездумно улыбается, Антон сжал цепочку в горсти и прошептал: — Завулон, у тебя нет власти надо мной. *** Дни полетели с небывалой скоростью. Звучало абсурдно, но Антон так и не узнал ничего насчет мотивов Темного мага: Артуру всегда удавалось вывернуться, ответить вопросом на вопрос или вообще быстренько сбежать до начала разговора. Измотанный таким общением, Антон решил отступить и, о чудо: Завулон стал задерживаться подольше. Лечение тоже изменилось: к зелью теперь прибавились несложные физические упражнения и медитация. Конечно, это было полезно, но Антон все ждал, когда же начнется восстановление ауры: ритуалы, амулеты, неприятная процедура соединения порванных магических каналов. Однако, время шло, а Артур почему-то все медлил и не приступал к главному. Решив просто плыть по течению, сам Антон ни о чем и не спрашивал. Недели сменяли друг друга, визиты Артура стали больше напоминать дружеские посиделки. Он всегда появлялся вечером, почти ночью, они вместе пили чай, Завулон делился новостями из Москвы: чаще всего ругал бесцеремонную инквизицию или рассказывал какие-то забавные случаи по работе. Антон, хоть и старался не показывал виду, но откровенно радовался каждому визиту Темного. К счастью, Артур общался с ним на равных, а не как с беспомощным калекой: сочувствие не выражал, да и вообще не акцентировал внимание на его слабости, что было приятно. То ли методы Завулона подействовали, то ли это сказалось отличное настроение Антона, но самочувствие его действительно улучшилось. По сравнению с первыми мучительными днями после потери зрения, он чувствовал себя просто великолепно! Он по-прежнему ничего не видел, но сил как будто прибавилось, сон стал крепче, да и кости больше не ныли по-стариковски при каждой смене погоды. Наверное, Антон бы еще долго удивлялся, если бы однажды, во время очередных посиделок, не ощутил, как что-то легонько защекотало его лицо, как будто муха ползала по лбу. Он попытался смахнуть насекомое: раз, другой, но там ничего не было, короткая вспышка тепла и все пропало. Тут же Антон узнал это ощущение, он уже испытывал его в своей прошлой, дозорной жизни. Озарение пришло мгновенно: во время беседы, ничего ему не говоря, Артур тихонько сплетал нити его разорванной ауры, возвращая ему силу и магию. Сложнейшая, ювелирная работа, требующая филигранной точности и огромных магических затрат! Такое под силу не всякому Высшему магу или целителю. У Антона невольно слезы навернулись на глаза: вот и разгадка хорошего самочувствия — его аура восстанавливалась. Видимо, что-то такое отразилось у него на лице, потому что Артур замолчал на полуслове. Не зная, что сказать, как выразить переполнявшую его благодарность, Антон нервно потянулся за чашкой, но не рассчитал и случайно смахнул ее со стола. Покраснел, машинально полез собирать осколки и почувствовал, как Завулон присел рядом. Кусочки керамики выскользнули из-под пальцев и вновь собрались в единое целое: восстановленная чашка тихонько стукнула по столу. Повисла звенящая тишина. Отчаянно жалея, что не видит лица Артура и не может понять его чувств, Антон задержал дыхание, всей кожей почувствовав, как Завулон подвинулся ближе. Он вздрогнул от неожиданности, когда чужая рука невесомо огладила щеку и, скользнув к затылку, чуть повернула голову. Поцелуй вышел неторопливый, мягкий и слегка властный. Так целуются не едва знакомые, а любовники, десять лет прожившие вместе и хорошо изучившие друг друга: ни грамма неуверенности или скованности и, в то же время, волнующее чувство разгорающейся страсти. Один поцелуй сменился другим, третьим, уже более напористым. Время как будто остановилось, Антон совсем потерял голову, поэтому даже не сразу понял, что Завулон слегка отстранился, тяжело дыша. Мгновение он не шевелился, а потом шепнул: — До завтра, — коротко поцеловал напоследок и пропал.