Мы еще встретимся, обещаю.

Девчонку хоронить я пробирался тайком. Он пощадила меня, а я не мог не быть милосердным к ней. Допустить, что бы ее закопали вот так в общей свалке, не разбирая где ваши, а где наши я не мог. Сильного врага надо уважать. Нашел я ее наступив ей же на крыло. Признаться не хотел, но кто же знал что она перед смертью сменит облик: сражались то в человеческом для уравнения шансов. Наверно со стороны это было красиво: бледная без одной кровинки кожа и кроваво красные волосы, светло серые крылья с красными перьями. Яркими как капля крови. И страшная рана: глефа прошла наискось, перерубив позвоночник, смешав все органы в кашу и не дошла до конца совсем чуть. Еще немного и перерубили бы пополам. Я присел рядом, отвел волосы с ее лица, сейчас аккуратно собрать все что из нее выпало, перенести в другое место и дело сделано. -Сссхххшшш… — я аж отпрянул, когда меня схватили за руку и попытались грозно зашипеть. — Спокойно, спокойно, я не причиню вреда, — тут же болевой шок налицо. Как она еще жива то, — воистину живучий народ. — Больно… Еще бы не больно. У меня бы почки на земле валялись, мне бы тоже нехорошо было. Я сел на рядом, устроив ее голову к себе на колени. — Тшшш…все будет хорошо… — и как разговаривать с человеком, которого пришел хоронить? — Я …сильно? — Сильно, — не стал лукавить я, — пополам, уже не собрать. В глазах отразился страх и еще что-то неопределимое. Надо исправлять ситуацию, причем так, чтобы не выглядеть идиотом. — Я соберу, обещаю. — горькая усмешка. А я наконец вспомнил ее имя, — Линкэр. — Больно…это все из-за меня. Сумасшедший диалог лекаря и умирающего. И ведь она знает, что я ей не помогу. Не смогу помочь. — Небо…оно все такое же. — нереальный, не реальный диалог. Замолчи. — Оно всегда будет, — отвечаю сквозь силу. — я… — Ты лекарь. — утверждение. Зачем я сюда пришел? Вечно мне больше всех надо. А она молчит, не требует вылечить, не возмущается, так, иногда, говорит отрывистыми фразами. Я старался не смотреть вниз, на ее рану. Пронимало даже меня. — Знаешь, — говорю я, -мы еще встретимся. Обещаю. Слышишь? Утвердительно закрывает глаза и опять широко распахивает их. И тут меня осеняет. Я начинаю тихо петь.  — Крепко усни, мой свет, В доме, где света нет, Где по колено снег, Где остановлен век. Аййранит чуть привстает от удивления, я кладу ей руку на лоб и продолжаю. Крепко усни, малыш, В мире — мильоны крыш, А с колыбельной слит Листьев осенних всхлип. Спи, девочка, просто спи. Это дико, петь колыбельную человеку, которого ты вытащил из трупной ямы, да еще на бывшем поле битвы.  — Вытянись во весь рост, В небе — мильоны звезд, Завтра одна звезда Вылетит из гнезда, Завтра уснут в печи Солнечные лучи, В лунной уснут пыли Звездные корабли… Она и впрямь успокаивается, дышит ровнее. Вот так, спи… Ночь в голубом плаще Смотрит в дверную щель, Ветры в трубе поют, Где-то окошки бьют, Шутки ли это ведьм, Горе ли домовых, Будет в печи гореть Листьев осенних вихрь. Я перебираю пальцами ее волосы, успокаивающе глажу по голове. Если уж мне дано тебя проводить ты уйдешь без боли. Этот старинный дом, Где по колено снег, Будет мечтать о том, Чтоб разбудили век, Чтоб заварился чай, Чтобы зажглась свеча, Чтобы расцвел огонь, И ожила ладонь, Чтобы — тик-так, тик-так — Снова часы пошли, Чтоб о семи ветрах Звездные корабли Мчали по сентябрю, Чтоб, сквозь осенний плач, Звонко запел зарю Вечно живой трубач!.. Девчонка ищет руками мои руки и я сжимаю прохладные пальцы. Все хорошо. Ты не одна. Ну чего ты, я же рядом. Но за окошком тьма Гнезда из снега вьет. Вот и опять зима Скоро берет свое, Ночь в голубом плаще Смотрит в дверную щель, И, по пятам за ней, Мир заметает снег… Вот так, правильно, просто спи. Когда спишь не так больно. Крепко усни, мой свет, В доме, где света нет, Где по колено снег, Где остановлен век. Окончание песни слилось с хрустом ломаемой шеи. Вот все и кончилось. Проводил. Мы обязательно еще встретимся, я же обещал.