Тень крыла на твоем челе

Капли тягучего золотистого масла падали в глубину треножника из белого мрамора, их мерный звук отсчитывал интервал, равный пяти минутам обычного времени. В этом зале всегда царила морозная тишина. Белые плиты пола, свет из огромных окон на потолке, откуда падали беспощадные к тьме лучи солнца, освещая огромную махину Золотого Трона, переливающуюся никелевым блеском бесчисленного множества проводов, которые беззвучно змеились по всему пространству зала. На Троне покоилось изувеченное тело. Легкий смрад гниения не могли уничтожить самые сильные поглотители запаха. Казалось бы, все кончено, и жизнь покинула тело Императора, но верная стража – Адептус Кустодес – берегли покой своего господина. Они выполняли приказ Императора Человечества, данный в тот горестный день, когда его, раненного телом и душой, принесли сюда, в залу дворца на Терре. Капли золотистого масла отсчитывали время… Первый лорд Терры, Малкадор Сигиллайт, чувствовал, как жизнь покидает его больное тело. Он прекрасно знал, что ему и так немного осталось, и никакие импланты, переливания, замена органов уже не смогут помочь – пострадала его душа. Как больно было видеть прорастание побегов Хаоса в душах примархов, его мальчиков, как он любил их называть. Кажется, только вчера он в шутку спорил с Магнусом о бесконечности и слиянии совершенства и уродства на бесчисленных примерах мира Империума. И вот все это заслонил тот день на Никее. Малкадор мог назвать каждого из двадцати, и воспоминания несли боль, сжигающую душу, такую же, какая терзала его вены. Золотой Трон отбирал у него все. Ему не было жаль уходящей жизни, его мучило любопытство. Что же будет дальше? Стоящие в зале следили за его лицом и мыслями, но даже опытный псайкер не смог бы прочесть на его спокойном, отрешенном лице ту гремучую смесь ожидания и веселья, переполнявшую регента. Император Человечества тяжело опирался на плечи примархов, своих сыновей – могучего Рогала Дорна и Хана. Они почти тащили его измученное битвой тело к Золотому Трону, потрясенные произошедшим на их глазах. Прерывистое хриплое дыхание раненого Отца болью отзывалось в их сердцах. Внезапно Император открыл глаза и увидел иссохшее, измученное тело своего старого друга, опутанное сетью трубок. - Пора. – Слабый, но звучный голос Императора разнесся по всему залу, и Малкадор открыл глаза. Дорн не заметил взгляда лорда-регента, он был занят продумыванием того, что случиться дальше. Малкадор был сильной фигурой на доске для регицида, а лучше сказать, Империума, но сейчас он падет, и теперь ему, примарху легиона Имперских Кулаков, надо думать, какой ход сделать дальше и какую комбинацию построить. Погруженный в свои мысли Рогал Дорн не заметил то, за чем пристально следили глаза примарха Белых Шрамов. С момента входа в зал Джагатай Хан был уверен в том, что он видит заранее продуманную и расписанную до тонкостей церемонию, а вовсе не стихийную цепь трагических событий. Чутье никогда не подводило примарха, и он старался не упустить ни одной детали из происходящего. Малкадор Сигиллайт и Император Человечества. Глаза его Отца встретились с глазами его учителя, и Джагатай увидел этих двух великих людей такими, какими никогда не знал. - Малкадор, мой верный друг, ты сохранил для меня время. Империум тебя не забудет. Готовьте Трон. – Приказ Императора немедленно начал выполняться. А Хан, не отрываясь, впитывал в себя происходящее. Брови лорда-регента Терры поднялись и, хотя лицо страдальчески вздрогнуло, Джагатай увидел твердый и ясный, и даже веселый взгляд. И тут он Услышал. Только годы обучения Церемонии и Ритуалу не позволили ему выказать всю волну удивления, захлестнувшую его. - Ну что ж, все в силе? Помни, я тебе доверился и согласился на это безумие, но все, что сейчас происходит, должно идти по четкому плану. - План у меня есть, мой Император. Я за свою жизнь столько их настроил. План в плане, завернутый в плащ, сшитый из маленьких планчиков. Делаем, как задумали. Адептус Кустодес предупреждены? - Они получили соответствующее распоряжение и будут выполнять его ровно столько, сколько нужно. Учти, старый друг, это первый и последний раз, когда ты приказываешь, а я выполняю. Мне гораздо больше нравится прежний вариант нашего союза. - Да-да-да, все так и будет, за одним маленьким исключением. Да и то, если все выйдет. Нам с тобой нужна надежда. И тогда… - Береги силы, старый друг, мы начинаем. Малкадор Сигиллайт вскрикнул. Истерзанная плоть перестала быть оболочкой для могучего духа своего хозяина. Отсоединенный от трубок Трона он заживо превращался в пыль. Ноги, пальцы рук, лицо, все рассыпалось и роилось множеством пылинок в лучах света. В глазах Императора блестели слезы. Он не отводил взгляд от разрушения того, кто был его связью с прошлым. Дорн отдавал распоряжения, Кустодес встали на стражу, и только Хан ВИДЕЛ. Его глаза, натренированные Ритуалом, видели, как разделились тело и то, что можно назвать чистой энергией. И эта чистая энергия на сотую долю секунды вспыхнула и пропала. Молчаливый Джагатай не задавал вопросов. В тот миг, когда вспыхнула ослепительная искра, его Отец улыбнулся уголком губ. Когда все закончится, и примарх сможет уединиться у себя в Зале Покоя, он обдумает каждую секунду из того, что видели его глаза и слышала его душа… Адептус Кустодес стояли на страже у зала с Золотым Троном. Было так тихо, что они слышали, как падает золотистое масло в беломраморный треножник, отмеряя время. Пусть ропщут сомневающиеся. Они, личная стража Императора, знали - что бы ни случилось, их задача – оберегать его покой. «Я оставляю вам надежду» - сказал Император Человечества, отдавая им приказ, задолго до начала скорбных дней. И они будут исполнять его любой ценой. Так пробегали столетия. --- Тогельтан, древний, как само время, сидел перед камнем, который вскоре станет вместилищем его души. Пора было отправляться в путь. Все приготовления были совершены, и жадное божество, Та, Кто Жаждет, не полакомится мыслями и чувствами Тогельтана – всем тем, что составляло его душу, которая тонкими струйками перетекала в камень. Каким же он будет, этот камень? Увы, ему самому это узнать не доведется, но вот гость, которого он ждал уже достаточно долго, увидит все и сохранит камень. Я Малкадор. Я Мал-ка-дор. Нет счета звездам в Бездне неба. Малкадор. Я человек. Я должен помнить. Звезды, что есть звезды? Жемчужины, украшающие хрустальный купол небес. Это я к чему? Помнить. Малкадор. Пять пальцев. Нет, десять. На руках и ногах. Я человек. Как он говорил? Помнить, кто я и зачем. Я Малкадор. И мне надо в Библиотеку. Как пройти в Библиотеку? Никак. А я прошел. Четырежды четыре – шестнадцать. Я Ворон. Нет, я не ворон. А кто Ворон? Мальчик с черными волосами? Что он мне? Гекуба. Кто он Гекубе, кто ему Гекуба? А я Малкадор. И имя мне Легион. Это не обо мне, но я помню. Когда же это кончится, Боже правый? Но у нас нет богов, лишь Император. О чем я?.. …- Если за столько тысячелетий устройство не было создано, значит, этому есть причина. Вспомни, что было с куском сахара? Пыль. Легкая белая пыль, покрывающая стекло колбы. А мышь? Мой Император, это непростительная беспечность. - А что «мышь»? Хвост остался целым, значит, надо продолжать. И бруски дерева перемещались, а также камня, железа и пластика. - Я – не пластик. Я человек. А вот ты кто? Ты никогда человеком не был. Это не упрек, это факт. И как ты себе это представляешь? Как живое перенести через пространство? - Лучи. Лучи, мой дорогой, недоверчивый друг. Распыление, перенос и соединение заново. - Я видел, что стало с мышью и с куском сахара. А также со всем остальным. С мозгами, костями, тканями и прочим. Я не хочу. Не-хо-чу. Ты слышишь? - Никто не спрашивает твоего желания, это приказ, лорд-регент. И ты выполнишь его тогда, когда придет время. - Это безумие. Это даже хуже. Это деградация. Это хаос, не побоюсь этого слова. - Не надейся. Я не убью тебя силой гнева, ты мне нужен. Мы будем действовать так, как я сказал. Перенос пройдет удачно, а если все соединится по моим расчетам, это даже пойдет тебе на пользу. Только помни, ты – Малкадор. Твоя цель – не потерять себя в пространстве. Повторяй свое имя по два часа в день из года в год. Твое эго возрастет чрезвычайно, но я стерплю как-нибудь. И как раз через сотню лет это может пригодиться. Только так ты в целости достигнешь нужной точки перемещения... …Я Малкадор. Я не стану прахом и пылью. Я человек. Восемь, девять, десять. А дальше что? К черту, я Малкадор, это главное. Эльдар Тогельтан наблюдал, как облако в стеклянной колбе в дальнем углу начинает мутнеть и приобретать четкие очертания. Перемещение в пространстве. Так просто на его взгляд и так сложно для исполнения, в данном случае. Это последнее чудо, которое он видит, но оно было таким, что отвлекло от навязчивых мыслей о смерти и уходе. Даже ручейки его души стали течь медленнее и окружали камень красивым облачком. На дне колбы сидел голый человек и издавал негармоничные звуки. Что взять с мон'кея? Голый, трясущийся, настоящее животное, упавшее с дерева. И только он, Тогельтан, знал, какая Бездна скрывается в этой голове, покрытой легкими волнами белокурых волос. Когда-то этот мон'кей вошел в контакт и получил пропуск в Библиотеку. И вот сегодня эльдар передаст этому человеку последний код доступа. И теперь этот мон'кей будет Хранителем. - Где мой артрит? Где боли? Я помер? Когда после сорока пяти ты просыпаешься, и у тебя ничего не болит, значит, ты помер. Скажи мне, Тогельтан, во имя Императора, я помер? Или это все-таки я? - Слишком много вопросов. Слишком много нетерпения. Это ты. С губ голого человека сорвалась целая буря ругательств. Он хлопал себя по бокам, осматривал свое тело, в общем, вел себя как любой из них, из людей. Тогельтан отвел глаза. Это подпрыгивание, этот шум, эти радостные возгласы по поводу «свистульки и бубенцов между ногами» раздражали его неторопливое сознание. Наконец, гость соизволил одеться и сесть рядом. Старый эльдар молча подвинул к человеку зеркало. - Посмотри на себя. Твоих морщин нет, твои внутренние органы в полном порядке. Ты стал намного моложе с нашей последней встречи. Некоторые манипуляции и действия, и у тебя есть лет четыреста. Не так уж мало. А дальше будешь действовать сам. Не забудь про машины в третьем зале и пополняй фонды. Когда не сможешь делать это лично, просто обновляй матрицу информации. Ты знаешь, Библиотека жива, пока она пополняема. – Эльдар вздохнул. Еще немного, и все. И тут его гость сделал то, о чем старик мечтал уже давно – подарил ему тепло своего прикосновения, накрыл его пальцы своей теплой человеческой рукой. Лучшее, что есть у людей – это их сопереживание. Теплые потоки сочувствия окутали Тогельтана и согрели его сердце. - Я настолько стар, что помню лицо Иши. Смерть мне не страшна. Она уносит утомительные обязанности. Я жду ее приближения с тех пор, как почувствовал тяжесть от каждодневного обновления хранилищ. И ты запомни, если тебе станет тяжело дело твоей жизни, пора покинуть мир живых. Малкадора передернуло от справедливости этих слов… ...- И ты получил доступ в Черную Библиотеку? И ты молчал? Столько лет? Это измена. - Нет, не измена. А предосторожность. Некоторые из твоих мальчиков готовы живьем сожрать друг друга за право доступа туда. Поэтому незачем было, чтобы кто-то знал о моем маленьком секрете. - Мой старый добрый друг. Какие еще секреты и тайны ты бережешь от меня? - Если ты будешь давить на мою совесть, ты меня убьешь. Давление ни к черту. Мочевой пузырь пошаливает. И камни. - Где?.. - В почках, к твоему сведению. Я жалкий старик. - У тебя нет камней. Как нет и самих почек. У тебя там… - Да знаю я, знаю. Но они у меня есть. А еще у меня язва. И не спорь. Я старый интриган. И благодаря мне, в глубине в твоей темной мохнатой и злобной души есть искорка надежды стать Человеком. Пусть сверх, пусть над, но человеком. - Однажды я тебя убью. - Это мы еще посмотрим. А теперь к делам, мой Император. Потому как желудок мой слаб, и скоро надо будет его успокоить и опорожнить... Бывший Лорд-регент Терры Малкадор смотрел на сияющий камень. Все, что осталось на этом свете от мудрого Тогельтана. Такого древнего и вечного. И вот, остался только камень, переливающийся всеми оттенками фиолетового. Он забыл спросить у эльдара многое. Теперь придется самому во всем разбираться. Какое-то время он потратит здесь, в Библиотеке. Надо разобраться с хранилищами, привыкнуть к новому состоянию тела, пополнить фонды, проверить защиту. Хотя горе тому, кто сунется в эту Библиотеку без спроса. Каждый из залов впускал в себя только того, кто был готов к восприятию. Его пустили на порог только после того, как у него в голове скопились знания тысячелетней истории Земли. В тот миг он стал достоин… протирать пыль в картотеке. А сегодня он стал хранителем. Выполнить свои обязанности, а потом туда, где все начиналось. На Терру, родную Терру, в горы Тибета. Там есть еще один его маленький секрет. Как же он любил все эти тайны. Наступала пора действовать. Малкадор был готов. --- Он сидел на темных камнях, стараясь унять скорость сердца. Оно билось, как бешеное, голова кружилась. Высота гор, особый воздух, белое сияние снега и синее небо. Все менялось – люди, мир, знания, и только небо оставалось неизменным - пронзительно синим в холодных горах Тибета. В незапамятные времена, а для него – не так и уж и давно, он уже бывал в этих местах. И вот сегодня снова здесь. Малкадор не следил за временем и не торопился. То, что он задумал, было столь грандиозным, что спешка в этом деле, как и в ловле блох, привела бы к позорному провалу. Для начала он привык к своему новому состоянию и навел порядок в Библиотеке. Как же ему нравился покой высоких залов. Затем пришлось разобраться в системе переноса, еще раз прочувствовать весь этот ужас – нет уж, увольте. Паутина эльдар имела свои плюсы, и уже через некоторое время он Знал, как без страха двигаться сквозь пространство. А еще Малкадор посетил свое Хранилище, да-да, то самое. О нем забыли на Терре, оставив тонны сокровищ, которые он собирал тысячелетиями, покрываться пылью забвения. Да и понятно, кому было дело до имущества мертвого старика, когда вокруг бушевали битвы, и источала яд разобщения ересь? Он прошел все залы своих тайников, проложив путь через Паутину, и убедился по толстому слою пыли, что туда давным-давно никто не ходит. Главной же его целью был некий занятный механизм, милая игрушка, сувенир с далеких терранских времен. Большое медное яблоко, в котором таился прелестный секрет. Если нажать на небольшой черешок, открывалась маленькая дверца, и оттуда появлялась крохотная птичка, а у ее тоненьких ножек появлялся барабан с меняющимися числами. Они медленно двигались, и вот скоро на каждой из клеточек встанет цифра ноль – миг, давно ожидаемый Малкадором. И тогда он сделает то, что должен. Мастер, создававший механизм, не обманул. «Если вы будете чистить нутро этого яблока, мессир Джанарро, то все будет работать так долго, как и солнце, что ниспослал нам Господь. Только осторожно, и эта игрушка удивит даже ваших правнуков, и их правнуков тоже». Флорентиец не солгал. С тех пор, как Малкадор запустил механизм, все было в порядке. Если бы мастер знал об этом, он бы возгордился собой. Пора, хватит тут сидеть, надо двигаться. Малкадор зашагал по горной тропе к серой плите, явно сделанной руками людей. Там, ниже метров на сто, был вход в изувеченную лабораторию. Обычный вход, система охраны и все такое. На его памяти последним туда входил Коракс, которому было необходимо разобраться с генокодом. Почему нельзя было дать мальчику сразу все исходные данные? Ведь было видно, Коракс в горести, не уверен в себе. Да и вообще, такое время наступило тогда, что надо держаться вместе. Так нет, как же. Мальчик многое прошел и пережил прежде, чем получил вожделенные коды. А он сам будет хитрее. Зачем ему лабиринт с ловушками, где сам Император Человечества мог заплутать? Он пройдет другим проходом, который когда-то проложил себе сам. Император знал об этом проходе, но промолчал. Как часто они спорили в то смутное время… Плита с тихим свистом отъехала в сторону, и он углубился в темноту прохода. …- И вот как назвать то, что произошло? Экспериментом? Над кем? Над детьми? Какой шторм? Какая буря? Ты сам знаешь, что это вымысел для тех, кто сожрет все, кто смотрит тебе в рот. - Я все продумал. Они – не дети, что бы ты ни думал. Я сам подобрал миры, где они будут расти. А потом я найду их. Их реакции, всплеск психики, способности – все будет зафиксировано и подвергнуто анализу. - Это дети. Маленькие дети, а не солдаты. Они проснутся, будут звать маму, которой у них не было. А ты подумал, что их могут полюбить, принять в семью? Где тебе, ты вообще знаешь значение этого слова? Как ты сможешь забрать ребенка у любящего родителя, заменившего непутевого холодного отца? Они кружили вокруг стола, сжигая друг друга бешеным взглядом, Император и его верный друг и слуга, его инструмент и его совесть. Пожалуй, это был один из тех моментов, когда слуга восстал против своего господина. И тому было нечего возразить. - Я потратил столько лет на то, чтобы составить психологический облик каждого. И я люблю их всех, всех до единого, твоих мальчиков, мой Император. Наших мальчиков. - И мутанта с крыльями? И того, с красной кожей? Это мне назло ты ввел такой код и заменил геном? - И черного, к твоему сведению. Они все мне дороги. Маленькие принцы. - Они не дети, Малкадор. Да, они похожи на младенцев, но они не дети. Их функции… - Их функции, их графики – можешь засунуть их себе туда, куда хочешь. Они дети. И они могли пробудить то, что в тебе осталось от человека. - Если ты не замолчишь, я прерву беседу, и можешь разнести здесь все. Я так решил, это Мой эксперимент, и не тебе мешать. Успокойся. Твои нервы опять сдают. Я сделаю тебе инъекцию. Пока твои сосуды придут в норму, ты отдохнешь. И замолчишь, наконец. Малкадор помнил, как он лежал на кушетке, и видел, как золотистая жидкость вливается в катетер на его вене. Сердце билось ровнее, но остановиться он не мог. - Послушай меня, послушай и хорошо запомни. Если ты сам не найдешь мальчиков, я отправлю за каждым из них корабль. Я сам полечу и найду их. Пусть я сгину, пусть бездна проглотит меня, но я найду мальчиков. – Он грозил Императору Человечества ослабевшей рукой, и вскоре его глаза закрылись, а сам он погрузился в целительный сон… Как же он был доволен сейчас, что не сказал Императору главного. У него была причина вернуться сюда через тысячелетия. Маленький секрет. Если удача с ним, то все будет согласно его замыслу. Если же нет, то здесь он и останется. Ему будет незачем длить свое существование. Вот она, та самая комната. Малкадора всегда удивляло элементарное отсутствие пыли в этом огромном развале. В его Хранилище все в пыли, а тут все вылизано, как будто люди ушли отсюда вчера. Сердце сжало чувство потери. Он никогда не избавится от него, несмотря на то, что мальчики были найдены. Как он метался по этому залу, бил ногами в искореженные механизмы, а его старый друг, Император Человечества, был спокоен. Даже сейчас он помнил этот пронзительный взгляд лучшего псайкера Вселенной. Этот взгляд ощупал все извилины в его мозгу. Чтобы досадить надсмотрщику, Малкадор твердил про себя все, что только мог вспомнить. Тогда это был «Гаспар из Тьмы» - безумные зарисовки Парижа незапамятных времен. Он помнит автора, который дох с голода под крышами района Монмартр и писал строки, заставляющие уходить от реальности, не заливая себе в глотку абсент. Сколько же он помнит, подумать страшно. Когда появилось время, он записал строки «Гаспара из Тьмы», и Фулгрим восхищался ими и даже пытался подражать. Да где ему. Чтобы написать такое, надо было встретить ночь в Париже, гуляя под каштанами и, желательно, осенью. Малкадор достал свою вещицу из прошлого. На восьми клетках стояли нули, на одной была единица. Он подошел к стене, протянул руку с медным яблоком на ладони и ждал. В тишине стучало его сердце, и слышался тихий скрип шестеренок. С шорохом верхняя половинка яблока отделилась, и оттуда появилась маленькая медная птичка на тонкой ножке. Повернувшись три раза, она расправила крылышки, поднялся гребешок на голове, и птичка издала тонкий свист и скрежет. Если бы мессир Леонардо только знал, как он использует его маленький подарок. Повинуясь свисту птички, треснула стена, из нее выпал порядочный кусок и поднял облако пыли. Загорелись лампы внутри открывшейся ниши, зажужжали аппараты. …- Достань детей из капсул. Вот ты был младенцем, что ты помнишь о своем детстве? Ты помнишь, как пахло молоко? А одеяло? Ты чувствовал, какое оно колючее? - О чем ты говоришь, старый глупец? - Глупец без возраста, к твоему сведению. И давай без оскорблений. У ребенка должно быть детство, иначе его личность не сформируется. - Это не дети, сколько раз можно говорить? И они будут в капсулах столько, сколько нужно. Посмотри на эти цифры. Я могу выставить любой код, и они повзрослеют за три, четыре, пять дней, месяц, год. А сейчас, пока их мозг работает на полную силу, они поглощают знания. Их рефлексы на максимуме. Это орудия, это солдаты, полководцы, машины, трибуны, но не дети. - Это – дети. Значит, вот для чего нужны эти графы? А я и не знал. - Ты много чего не знаешь в моих исследованиях... - И ты тоже, мой друг. Ты тоже многого не знал. Здесь, в этой нише спит мой маленький секрет. Спит столько, сколько нужно. Ребенок, которого варп не отметил своими подарками. Нет, ну чем я не Вернер? Гете был прав, моя гордость равна сейчас моему страху. Если все получится так, как я задумал, то у нас у всех есть шанс. И у тебя он тоже есть, мой старый друг. Малкадор вошел в комнату. Не глядя ни на что, он подошел к пультам автоклава и начал выставлять и вводить данные. Все зашумело и засветилось мягким светом. Его чуткие руки летали над множеством сияющих дисплеев. Быстрыми шагами он двигался по комнате, заставляя все стены светиться графиками, функциями, слышался стук сердца и звук дыхания. Посередине комнаты стояла капсула, точно такая же, как у его мальчиков. Только эта пока была закрыта. Наконец, когда вся комната была освещена и жужжала на сотню голосов, Малкадор подошел к самой капсуле. Яблоко с птичкой он положил в изголовье, нажал кнопку рядом с экранами, и они начали быстро отображать сотни различных кривых – красных, зеленых, синих. «Надеюсь, мастер Леонардо простит за вмешательство в его шедевр. Сколько трудов понадобилось, чтобы вмонтировать копию этой игрушки в махину Золотого Трона. Я сам создал ее, научившись собирать и разбирать медное яблоко флорентийца с закрытыми глазами. Теперь антенну, вот отсюда. Какая безвкусица. Все-таки, варварство у меня в крови. Испортил шедевр Эпохи Возрождения. Хотя кого я обманываю? Я создал шедевр. Я, Малкадор. Шедевр хитрости, изворотливости и обмана, все как обычно. Ну, все, пора». Антеннка, выдвинувшаяся из яблока, загудела. И волны странного поля омыли капсулу, сделав воздух вокруг нее мутным и плотным. Они двигались, как морские волны. Малкадор смотрел на них, держа руку над сиявшей оранжевым кнопкой. Раздался резкий сигнал. В ту же долю секунды он ударил по сенсорному экрану. И крышка капсулы раскрылась. «Вот теперь это не просто шанс, у нас есть надежда. Она не оставила нас. Теперь посмотрим». - Бормотал он вслух, вытирая глаза и глядя прямо в глубину капсулы. Там, среди гудящих трубок, на белой подушке с кружевами (его маленький жест – кружева были особые, сотканные совсем не из ткани, но это были кружева, полагающиеся каждому добропорядочному младенцу) спал ребенок с волосами, которые темнели каждую секунду, с бледной кожей, цвета снятых сливок, и широкими темными бровями. Когда он откроет глаза, они будут карие, как мьод на столе у Волков. Малкадор знал, Кто спал в этой колыбели. И за чью жизнь он теперь в ответе. И он был счастлив, поправляя одеялко, которое малыш сбил и скомкал своими крепкими ножками.