Профессор, я Вас люблю!

POV капитан Немо. Я увёл "Наутилус" под воду. С самого утра море бушевало и не желало успокаиваться, с момента ухода профессора Аронакса ещё несколько больших волн свирепо обрушились на палубу, и я тоже поспешил удалиться к себе в каюту. Целый день расхаживая туда-сюда, я думал. Тревожные мысли не покидали моей головы. Я не страшился ничего, кроме болезней, ибо, помнится мне, если с кем-то из экипажа приключалось это несчастье, то и заканчивалось оно весьма плачевно...Не было на судне таких лекарств, которые могли бы дать больному полную уверенность на выздоровление, практически вся надежда была на иммунитет человека. Но быть может, не так долго профессор находился в мокрой рубашке под этим пронизывающим ветром, чтобы заболеть? Я не знаю...Никто не знает. Я вышел из каюты и направился в библиотеку. Там, взяв наугад книгу, я сел в кресло и попытался отвлечься, но, в сотый раз за время моего путешествия осматривая твёрдую красивую обложку, медленно прочитал название - "Морские глубины", автор - Пьер Аронакс. И что это? Один из знаков свыше, в которые я по обыкновению никогда не верил? А может...Я смирился с утратой многих членов экипажа, но я не смирюсь, не прощу себе, если что-то случится с ним! Господин Аронакс - единственный человек на борту, который однажды имел некую практику в области медицины, немногие остальные же могли руководствоваться лишь теорией. А с одной теорией далеко не уедешь, точнее, не уплывешь. Профессор был одним из важнейших людей на "Наутилусе", по крайней мере, для меня, ещё и за все его человеческие качества. - Необходимо сейчас же наведаться к нему и удостовериться, что всё в порядке, а иначе горькие мысли будут терзать мою душу, ночью вновь будут сниться кошмары, - сказал я себе, отложил книгу и вышел из библиотеки. В коридоре было темно, но я, будучи капитаном, знал свой "Наутилус" лучше, чем кто-либо другой, и поэтому двигаться в темноте не было для меня трудной задачей. Приближаясь к комнате Пьера, я уж было начал размышлять, как аргументирую своё столь странное беспокойство, но тут меня кто-то сбил с ног и, когда мы оказались на полу, уселся сверху. - Что Вы себе позволяете, могу я поинтересоваться? - чуть не вырвалось у меня, былая взволнованность уступила место раздражению. Как этот незнакомец смеет задерживать меня, когда нельзя терять ни минуты?! Но я сдержался, потому как услышал знакомый голос и поток извинений, вся раздражённость пропала. Это был Аронакс. И почему он так обеспокоен температурой на "Наутилусе"? После его слов о жаре мне стало не по себе. Кажется, опасения насчёт болезни подтвердились. Вдруг резко вспыхнул свет, я зажмурился, а когда открыл глаза, профессор медленно сползал по стене, закрыв глаза рукой. Что-то сейчас доставляло ему сильную боль, это без труда угадывалось в его мимике. - Господин профессор, что с Вами? - стараясь сохранять спокойствие, я задал вопрос. Ответа не последовало. И лишь только он начал падать, я, поняв, что плохи дела, подхватил его на руки и понёс в каюту. *** Я острожно уложил господина Аронакса на кровать и только сейчас заметил, что его рубашка наполовину расстегнута. На лбу его выступили капли пота, он тяжело дышал, из носа тянулась тоненькая струйка крови. По моему приказу слуга принёс всё, что было необходимо, и я освободил помощника от дальнейших обязанностей, взяв заботу о здоровье важного мне человека на себя. Я дотронулся до его лба - тот был горяч, температура, вероятно, поднялась до тридцати восьми. Смочив два маленьких полотенца в прохладной воде, одно я свернул в прямоугольник и положил профессору на лоб, а другим бережно проводил по его шее, вдоль выступающих ключиц, по груди, пытаясь немного охладить его тело, облегчить жар; спускаясь к животу, я выправлял края рубашки из брюк и проводил холодным полотенцем по бокам Аронакса. Из его груди вырвался еле слышный вздох. Я кинул полотенце обратно в воду, взял салфетку и вытер кровь с его лица. Сидя рядом с кроватью профессора, который всё ещё был без сознания, я смотрел на его осунувшееся за один лишь вечер лицо. От осознания возможного несчастья внутри всё болезненно сжалось, к горлу подступил комок. Что я испытывал к этому человеку? Не так давно он был мне незнакомцем, пленником "Наутилуса", однако со временем мы сблизились. Честно признаться, мне нравилось беседовать с ним, и не важно, на какую тему. Я рассказывал ему много из того, что знал сам, а профессор Аронакс делился своими познаниями со мной. Это был человек большого ума и превосходного нрава, невозможно было не привязаться к нему, не оберегать его от невзгод. Не любить его... Едва прикасаясь к горячей коже, я провёл кончиками пальцев по его щеке. Глаза мои застилали слёзы. Не в силах более сдерживаться, я лёг головой ему на грудь, слушая удары сердца, и рыдал, громко всхлипывая. От безысходности хотелось выть. Тяжело пережив потерю друзей, близких и тех, кого я любил до беспамятства, обозлившись на род людской, я бежал с земли на воду, ища спасения в этой стихии. Я пережил всё, с трудом заживив душевные раны. Но второго такого происшествия я не переживу, я никогда не прощу этому миру, если с профессором Аронаксом, моим любимым другом, моим ценным собеседником, что-то случится. Я потерял всё, но его я потерять не могу. Без него всё это утратит смысл, и я не смогу более выносить ни "Наутилуса", ни бескрайние моря и океаны. Ближе к четырём часам сон одолел меня. Веки стали тяжёлыми, не было сил сопротивляться, так я и уснул, прильнув головой к груди профессора, не унимая своих слёз и переживаний. Конец POV капитан Немо.