Мне было приятно сражаться с тобой, воин

Леонардо, Тигриный Коготь ______________________________________________________________________

27 апреля, четверг

      Тигр идет по коридору.       Вот впереди замаячили спины воинов из первого дежурного отряда. Бесшумно подойдя к ним практически вплотную, он скептически хмыкает, заставив тех от неожиданности подскочить и, лихо крутанувшись, вытянуться перед ним по стойке смирно. Тигр, закатив глаза, качает головой. Возможно, этих и отсылать-то не нужно...       - В третьем секторе произошел взрыв, причины пока не установлены. Отправляйтесь. Задача: усиленный патруль второго этажа. Поиск всего подозрительного.       Ниндзя молча кланяются и бегом отправляются в указанном направлении. Тигриный коготь, слегка скривившись и покусывая губы, двигается дальше к запасному выходу на улицу, которым заканчивается коридор. Остался еще один отряд.       Отправив очередных воинов патрулировать на этот раз третий этаж того же сектора, Тигр доходит до выхода, убеждается, что снаружи дверь никем не охраняется – да и не должна бы, но лучше предусмотреть все – и, прислонившись к стене, ждет. Рация пищит уже через минуту.       - Что происходит? – холодно интересуется Мастер, но опытный Тигриный Коготь слышит, как голос Шреддера подрагивает от едва сдерживаемой ярости и напряжения. Угораздило же хозяина родиться холериком...       - Господин. Взрыв в третьем секторе, причины пока не установлены. В районе взрыва ведутся поисково-патрульные работы. На второй и третий этаж сектора перенаправлены охранные отряды двенадцать и восемь.       Несколько секунд требуется Мастеру для того, чтобы, прикинув общую дислокацию отрядов, задаться закономерным вопросом:       - Кто тогда охраняет синий коридор?       - Я, господин.       - Хорошо, – коротко бросает хозяин и отсоединяется.       В этом безэмоциональном "хорошо" звучит для Тигра столько доверия, что он, утратив на секунду над собой контроль, скрипит зубами и с такой силой сжимает кулаки, что когти вонзаются в ладони.       Неважно. Теперь осталось только ждать.       Тигриный Коготь поворачивает голову в противоположную от выхода сторону и напряженно всматривается в тени, шевелящиеся в глубине коридора. Ну же! Давай…

25 апреля, вторник

      Дверь оказалась плотно прикрытой, но не заблокированной. Опасаться, в принципе, нечего, но воину такая небрежность все же претит. Что ж, решать не ему. Тигриный Коготь тянет за длинную металлическую ручку, являющуюся частью стального дверного полотна, и заходит в маленькую камеру, залитую ослепляющим белым светом. Бросив мимолетный взгляд на распростертую на полу зеленую фигуру в багрово-голубой бандане и двух затянутых в черное солдат клана, склонившихся над телом, он молча застывает в поклоне перед Мастером.       - Господин.       - А, вот и ты, хорошо, – губы Шреддера были плотно сжаты, на щеках ходят нервные желваки. – У меня есть более важные дела, чем играть в дознавателя, поэтому черепахой займешься ты.       Тигр, шевельнув усами, медленно склоняет голову.       - Да, господин.       - Я рассчитываю на тебя.       Порывисто развернувшись, хозяин вылетает из комнатки и захлопывает за собой дверь. Тигр переключает внимание на оставшихся в помещении. Воины клана застыли, вытянувшись в ожидании приказов. Коготь переводит взгляд на пленника. Скованные за спиной руки не позволяют черепахе удобно на них опереться. Свободный конец цепи, стягивающей его запястья, перекинут через встроенный в потолке блок; за него можно потянуть, вздергивая узника кверху, и тогда допрашиваемый закричит от обжигающей боли в вывернутых суставах, а потом захрипит, задыхаясь, из-за того, что диафрагма поджала легкие, а кровь прилила к голове. Тигр помнит, каково это. Его в свое время… готовили к допросам. Но сейчас цепь расслаблена, оставляя пленнику чуть больше пространства для маневра. Чем тот и пользуется – молча, стиснув зубы пытаясь приподняться, но снова и снова падая обратно на бетонный пол. Гордый. Глупый. Несломленный. Пока что.       Тигр кивает подчиненным и прикрывает глаза, слушая глухие удары, звон цепи и тихие почти-удержанные стоны. Резко вскидывает ладонь, останавливая палачей. Наблюдает, как скорчившийся на полу юноша – губа прокушена, колени в защитной позе притянуты к животу – судорожно пытается вдохнуть безвкусный прежде, а теперь полный тяжелого, густого запаха страданий, воздух; хрипит, натужно кашляет, но, наконец, восстанавливает дыхание. Тигр тоже начинает дышать.       Он смотрит пленнику в глаза и ровным низким голосом произносит требуемую формулу:       - Мне нужны координаты вашего убежища.       Юноша молча смотрит в ответ, не опуская взгляда.       Тигр тихо вздыхает. Его лицо спокойно, практически безмятежно. Самоконтроль – первое, чему он научился, еще в далеком детстве. Не победив вначале самого себя, невозможно победить своего врага.       Он кивает подчиненным и, застыв живым изваянием посреди комнаты, молча наблюдает за действиями дознавателей, в этот раз контролируя процесс. Нельзя переусердствовать. Пленник должен жить.       Проходит еще несколько заполненных болью минут. Наконец, мысленно кивнув себе, Тигр отрывисто произносит:       - Довольно!       Ниндзя клана послушно замирают.       - Мне нужны координаты вашего убежища.       Пленник, уже не делая больше попыток приподняться, с трудом поворачивает голову и, как раньше, молча, буравит взглядом Тигра.       Тот качает головой и, поддавшись внезапному порыву, печально произносит:       - Тебе не победить в этом сражении, мальчик.       Пленник прикрывает глаза, готовя свой дух к новой боли. Молчит.       Но боли не следует.       - Ты же понимаешь, что я не отступлю, выполняя этот приказ?       Тигр действительно сожалеет. Он предпочел бы встретиться с противником лицом к лицу на поле боя, а не здесь, в застенках, имея полное преимущество. Да, он победит. Парнишка рано или поздно или расскажет все, что от него требуется, или умрет под пытками. Любым финалом его хозяин останется доволен. Так или иначе, это будет победа. Только мало чести в такой победе.       Тигриный Коготь дергает щекой, также собирая свой дух – для того, чтобы вновь подать сигнал палачам. Это будет последняя на сегодня попытка, судя по состоянию пленника. Хоть что-то хорошее.       Внезапно юноша разлепляет искусанные губы и тихо, но отчетливо произносит:       - Тебе ведь тоже это претит, не так ли, Тигриный Коготь?       Тигр сжимает зубы. Вот только не надо лезть к нему в душу! Не целясь, наугад, парень ударил его по самому уязвимому месту. Тигриному Когтю всегда стоило немалых усилий успокаивать постоянно идущую внутреннюю борьбу между собственными моральными принципами и долгом сюзерену.       - Выполнять приказы господина – мой долг. Мое личное мнение не имеет значения ни для тебя, черепаха, ни для меня.       Нужно было выставить вон с любопытством навостривших уши тюремщиков. Не хватало только устраивать душевный стриптиз перед своими подчиненными. Но теперь уже поздно. Теперь это только вызовет еще больше кривотолков и подозрений. Тигр устало прикрывает глаза. Можно просто кивнуть палачам, продолжая допрос, но что-то мешает ему сделать это, заставляет воина думать, что так он только подтвердит правоту мальчишки.       - Ты же, вроде бы, чтишь кодекс самурая, не так ли, черепаха? Верность господину – один из важнейших принципов морали буси*. Нарушив его, я себя обесчещу.       Тигр старается говорить веско, но думает лишь о том, что обесчещивает себя сейчас, превратившись из благородного воина в палача.       - Верность не подразумевает принесения ей в жертву совести самурая, – пленник снова прикрывает глаза, его голос полон усталости и принятия. Кажется, он смирился с тем, что переубедить собеседника не удастся. А возможно, и не рассчитывал на это.       Тигриный Коготь, не глядя на воинов фут, бросает в их сторону:       - На сегодня достаточно, – и скрывается за дверью.       Ему плевать, что это больше напоминает бегство. Ему плевать, что вот уже второй член правящей верхушки клана сбегает от собственного пленника без оглядки. В мозгу нестерпимо-настойчиво бьется давно забытая, но так много значившая для него в детстве, цитата из Дайдодзи Юдзана**: «Жить нужно с четким осознанием того, что необходимо делать самураю и что позорит его честь».

26 апреля, среда

      - Мастер.       - Какие-то проблемы? – Шреддер раздраженно поднимает голову от вороха исписанных бумаг.       - Да, Мастер. Пленник.       - И что же с ним не так? – хозяин хмурится, губы его сжаты в тонкую линию.       - Он не расскажет ничего полезного. А мы сильно рискуем случайно его прикончить, переусердствовав с дознанием. Сегодня он потерял сознание гораздо раньше, чем вчера, и дольше не приходил в себя. Помогли только стимуляторы.       - Что с того? – равнодушно пожимает плечами Шреддер. – Такой вариант меня тоже вполне устраивает. Одним крысиным выродком больше, одним меньше…       - Господин, – Тигр упрямо наклоняет голову, – я полагал, что вы захотите использовать пойманного мутанта в качестве приманки для остальных…       - Ну и используйте! Откуда они могут узнать, что спасать уже некого? – глава нью-йоркской якудза начинает терять и без того весьма скудное терпение. – Я не собираюсь вести с ними видеопереговоры – много чести. Поэтому мерзкая крыса и зеленые уродцы вынуждены будут идти наугад, – Мастер демонстративно начинает шуршать каким-то документом, показывая посетителю, что разговор с ним считает оконченным.       Тигриный Коготь остается стоять на месте.       - Да что тебе еще?! – Шреддер вскакивает, смахнув со стола добрую часть бумаг.       Тигр знает, что хозяину ненавистна эта унылая сидячая работа, поэтому и не удивлен, что Мастер уцепился за повод от нее передохнуть. На это он, собственно, и рассчитывал.       - Насколько мне известно, один из черепах обладает достаточно хорошими познаниями в инженерии и биологии. Он мог вживить каждому члену семьи какое-нибудь устройство, «жучок», которое подаст сигнал, если сердце носителя остановится. Тогда о смерти пленника остальным станет известно в тот же момент.       Шреддер начинает нервно расхаживать по комнате, сцепив руки в замок.       - Откуда тебе известно об этом устройстве? – в голосе хозяина сквозит подозрение.       - Мне о нем неизвестно, господин, – спокойно отвечает Тигриный Коготь, – но как ваш первый помощник и правая рука я обязан предусматривать любые мелочи, которые могут помешать исполнению ваших планов, господин.       Мастер задумчиво потирает подбородок.       - Как думаешь, Тигр, если это устройство действительно существует, Стокман в состоянии его обнаружить?       - Полагаю, господин, если его возможно обнаружить, насекомое это сделает.       - Хорошо, тогда займись этим. Можешь идти.       Тигр молча склоняется в поклоне и так же молча выходит. Теперь, когда решение принято, остается самое легкое: свершить задуманное. А уж действие Тигриный Коготь любит не меньше хозяина.

27 апреля, четверг

      - И как я долж-ж-ж-жен из-з-зкать то, о чем не имею предз-з-зтавления? – крылышки ученого возмущенно трепещут.       - ПРОСТО ИЩИ! – рыкает Тигр, в зародыше прерывая зарождающуюся истерику.       Со Стокманом можно разговаривать только в таком тоне, иначе от его нытья будет не отделаться.       Тигриный Коготь еще раз перепроверяет небрежно затянутые кожаные ремни, фиксирующие к операционному столу неподвижно лежащее на нем зеленое тело. Все же правильно, что Тигр не позволил своим ниндзя вколоть парню снотворное. Вон он и так-то до сих пор в отключке. И, вообще-то, пора бы тебе уже очнуться, мальчик. А то все будет зря.       Тигр переводит взгляд на настенные часы. Хорошо. Он правильно рассчитал время. Десять секунд, девять… три… две… одна. Пора.       Стены лаборатории вибрируют, сотрясаясь от ударной волны, гулкий раскатистый грохот, раздавшийся где-то в стороне и этажом ниже, болезненно бьет по барабанным перепонкам. Стокман в ужасе взвивается под самый потолок.       - Что это?!       - Я проверю, – спокойно отвечает Тигриный Коготь, стремительно направляясь к двери. – Работай.       - Нет! Подож-ж-жди!!! Ты меня оставляешь одного?!       - Пленник без сознания. Но если ты так боишься остаться с ним наедине, я могу пригласить сюда хозяина. Устраивает?       - Нет! Не надо! Я вполне справлюсь с-сам! – запаниковав, ученый нервно заламывает руки.       Тигр, ничего больше не сказав, покидает лабораторию и уже через закрывающуюся дверную щель встречает напряженный, немного растерянный взгляд голубых глаз. Медленно кивает и закрывает дверь окончательно.

***

      Тигр идет по коридору. На пути к выходу дежурят два отряда. От них необходимо избавиться и затем отчитаться хозяину. Что ж, Тигр продумал, что сказать.       Вот и выход. Убедиться, что снаружи чисто. Медленно выдохнуть, успокаивая разогнавшееся сердце. А теперь – просто ждать.       Ну же, давай, ты должен это сделать, мальчик.       Наконец со стороны внутренней части коридора раздаются тихие, слышные только натренированному уху воина, шаги. Вскоре успевший отступить под защиту бокового прохода Тигр видит и самого пленника. Юноша-мутант идет осторожно, то ли опасаясь быть замеченным, то ли пытаясь не упасть, то ли все вместе.       Тигриный Коготь вдруг ловит себя на безотчетной надежде, что парень лишь оглушил Стокмана, но не стал его убивать. Если бы чокнутый ученый погиб по чьей-то иной или по своей собственной вине, Тигр не стал бы долго горевать, но быть непосредственной причиной гибели беззащитного, по сути, живого существа он не любит.       Когда черепаха, почти поравнявшись со скрывающимся за углом тигром, настороженно замирает, явно чувствуя неладное, Коготь вышагивает из тени и встает перед беглецом, перегораживая тому путь к свободе.       Парень вскидывает голову, щурится и, не говоря ни слова, принимает защитную стойку. В правой руке его тускло поблескивает брюшко явно прихваченного из лаборатории скальпеля.       Тигр улыбается в усы. Молодец, мальчик. Так будет даже легче.       Первые несколько выпадов он почти игнорирует, лишь ненамного отклоняя в сторону мощный черно-рыжий корпус. Примерно столько же ложных разведывательных атак проводит сам. Он так и не придумал объяснений для хозяина, отчего отказался от использования пистолетов, до сих пор миролюбиво покоившихся в своих кобурах. Ну, в конце концов, он ведь не хочет, чтобы на звуки выстрелов отвлекались солдаты клана, посланные в сектор, подвергшийся нападению? Не хочет. И, кроме того, вполне резонно полагает, что в состоянии справиться с измученным раненым мальчишкой голыми руками.       Следующая атака беглеца оказалась основной. От кансэцу-гэри – удара ступней в колено – Тигр не уклоняется, лишь слегка смещает ногу, и атака приходится в привычную к набивке голень. Противник же от собственного удара слегка морщится и от контратаки Тигра уходит, уже гораздо сильнее припадая на правую ногу. Видимо, во время дознания или поимки она получила первичную травму, а теперь черепаха чуть не доломал ее вконец. Тигр хмурится: драка с инвалидом совершенно не входила в его планы. Но не успевает он внести поправки в тактическую задачу, как мальчишка сам находит выход из положения: отскочив еще на пару футов назад и тем самым выиграв короткое время для передышки, он, прикрыв на секунду глаза, втягивает через стиснутые зубы воздух, а затем вновь шагает навстречу сопернику, но уже с присущей ему прежде грацией и без намека на хромоту.       Тигр восхищенно скалится: вот это выдержка! Теперь нужно действовать быстро – долго парень в таком режиме не выдержит: боль рано или поздно вернется, какие бы духовные техники ты не использовал.       Не тратя больше времени на разведку, Тигриный Коготь атакует. Прямой удар в левый висок тэццуи – кулаком-«молотом» – правой руки; пока противник блокирует, не меняя опорной ноги правым коленом ударить в солнечное сплетение. Юношу относит на несколько шагов назад. Три вдоха черепахе требуется на то, чтобы восстановить дыхание, затем он без разбега с места взвивается в прыжке маэ тоби гэри, прямым ударом ноги метя Тигру в голову. Жесткий блок вместо ожидаемого маневра уклонения слегка дезориентирует черепаху, но он, тут же придя в себя и, очевидно, желая выиграть время, проводит ложную атаку скальпелем в левое бедро Тигра. Финт слишком очевидный: мальчишка чересчур внимательно пялился на его ногу; возможно, рядовой воин клана на этот примитивный обман и купился бы, но Тигриный Коготь слишком давно был наемником, и наемником был слишком хорошим, чтобы попасться на такую уловку. Поэтому черепаха чуть не растерялся, когда противник, повернувшись к нему слепой стороной лица, послушно выбросил вперед правую руку в "попытке" перехватить атакующую кисть юноши. Естественно, ее там не оказалось.       Молниеносно перекинув скальпель из правой руки в левую, молодой воин вонзает лезвие в сгиб локтя Тигра. Шерсть мгновенно буреет, потом чернеет, с запястья на пол начинает густыми каплями струиться темная кровь.       "Кубитальная вена проходит поверхностно под кожей на сгибательной поверхности локтя в так называемой кубитальной ямке. Повреждение ее чревато быстрой и значительной кровопотерей у пострадавшего,– словно из встроенных в череп динамиков звучит в голове Тигра голос инструктора по медицине. – Кроме того, повреждение проходящего там же лучевого нерва вызывает потерю функции конечности – временную или постоянную..."       Одним словом, получать подобный удар было не очень умно, если только ты не хочешь проиграть. Тигр хорошо это запомнил. Что ж, мальчик, очевидно, тоже изучал основы медицины и знал, куда бить.       Тигриный Коготь припадает на колено, левой рукой пережав правую выше локтя. Жгут бы... Он смотрит в глаза черепахе и молча ждет. Захочет убить или нет? После всего, что подчиненные Тигра сделали с пленником, неудивительно будет, если тот все же попытается его прикончить. Но отчего-то Тигр уверен, что не попытается.       Не попытался. Стоит, молчит. Внимательно смотрит, пытаясь поймать взгляд. Тигр, пошатнувшись, встает на ноги и отступает в сторону, кивая на дверь:       - Снаружи охраны нет.       Черепаха в последний раз мазнув по лицу Тигра взглядом, делает шаг к выходу – уже гораздо менее грациозный и уверенный, чем минуту назад. Дошел бы еще...       - Зачем ты делаешь это для меня? – в голосе мальчишки меньше вопроса и больше усталости.       Правильно, парень, отдохнешь – подумаешь, а сейчас не время.       - Мне было приятно сражаться с тобой, воин, – голос Тигра успел куда-то растерять привычную звучность, перед глазами начинают мелькать темные пятна. Надо срочно перевязать, хоть портупеей. Помощь, что ли, по рации вызвать? А то ведь не дождется еще... Кстати, о рации...       Тигр не с первой попытки, но все же достает из-за пояса переговорник и, вложив в бросок все оставшиеся силы, швыряет устройство об стену.       - А теперь – иди.       Уже краем ускользающего сознания, то погружаясь в холодную темноту, то выныривая обратно в зыбкое и неровное настоящее, Тигр цепляется взглядом за обрывок голубой ткани, стягивающий его плечо, и думает о том, что теперь придется сочинять оправдание еще и этому.