Не ищи меня.

В аэропорту Лондона меня встретила Кэтрин. Моя тетя. Я видела ее только на фотографиях, как и она меня. Но это не помешало нам побежать навстречу друг другу и обниматься целых 5 минут. Она целовала меня в лоб и щеки, а я обнимала ее в ответ. Не знаю, почему, но сейчас я осознала, что мне так не хватало материнских объятий. Материнской нежности. Может именно поэтому я выросла немного грубоватой. Я не всегда могу сама подойти обнять человека, поцеловать или просто сказать, как он дорог мне. Закончив с минутами нежности, мы взяли мои чемоданы и направились к машине, рассказывая друг другу о наших жизнях. Кэтрин 29 лет, она не замужем. Как она сказала мне, то не нашла еще своего человека. И я понимаю её. Когда мы доехали до моего дома, он показался мне очень маленьким уютным домиком. Он был далеко от центра города. Но достаточно близко к моему вузу. Тетя сказала, что мебель там есть. И дом, в принципе, не требуется в косметическом ремонте. Она ремонтировали его полгода назад. Там были: одна спальня, гостиная, гостевая комната и ванна. Ну и кухня, куда уж без кухни. Изнутри дом мне тоже понравился. В моей комнате был балкон. А около балкона росло дерево. Я обожала в детстве лазать по деревьям. И, возможно, смогу сидеть там вечерами. Делать уроки, к примеру. Особенно математику. В Бейкон-Хиллс Стайлз помогал мне с ней, но сейчас придётся самой разбираться. Или просить помощи у тёти. Ближе к вечеру мы разобрали все мои чемоданы, приготовили ужин, сходили в магазин и уже сейчас сидели на кухне, разговаривали с папой и пили вино. Я рассказала папе о полете, о встрече с Кэтрин. Он был рад моему восторгу. Я же спросила к него, не звонили ли Скотт или Стайлз. Но они не звонили и не приходили. Даже обидно. Видать, так я им нужна была. На Скотта я не держу обиды, а на Стилински держу. Почему я всегда бежала к нему на помощь, а он не соизволил обсудить со мной наши отношения. Или просто спросить из вежливости, нормально ли я отношусь к их с Мартин отношениям. Все это вывело меня из себя, что я выпустила свои коготки. Кэтрин, слава Богу, не заметила. Но она заметила смену моего настроения, когда я спросила о них и услышала отрицательный ответ. И мне пришлось рассказать ей обо всем. Об отношениях со Стайлзом. Как он бросил меня, как скрывал правду о моих кровных родителях. Как он нравился мне. Как мы встретились в доме Эха. Я рассказала ей все. Я доверилась ей. И я не ошиблась. Она выслушала меня. Не перебивала. А когда я закончила свою, так сказать, исповедь, она помолчала, а потом начала говорить. — Малия, я знаю, что это твоя первая любовь, и тебе сложно было принять решение о переезде. Но сейчас ты должна простить Стайлза и отпустить, раз уж ты здесь. Поверь, жить, вспоминая каждый день прошлое, не самое лучшее дело. Изменись внутренне и душевно, так тебе будет легче забыть боль. И, если ты действительно любишь его, пожелай ему счастья. Мысленно. Пусть он будет счастлив с той девочкой так, как не был с тобой. Чтоб он нашел в ней то, что не видел в тебе. Просто будь добра к нему. И помни, влюбляются не единожды. Ты влюбшься еще раз. И эта любовь будет также прекрасна, как и первая. Она причинит боль, без этого никуда. Но ты влюбишься, я обещаю тебе. После слов тёти я не смогла сдержать слов и разрыдалась. Она обняла меня, а я пускала сопли и слезы ей в плечо. Не знаю, что мной произошло. Наверно, это то, о чем пишут в подростковых книгах. Когда вы сидите с мамой вечером на кухне, ты рассказываешь ей о своей жизни, она даёт тебе совет, а потом ты плачешь ей в плечо. Спустя час вы смеетесь. И тебе становится легче. Вот тоже самое произошло со мной. Кэтрин осталась на ночь со мной, пообещав, что первое время поживет со мной. Поможет обустроиться. И забыть о моей обиде. И это несомненно то, что мне нужно. И для себя я уже решила, что моя новая страница в жизни уже началась. Я написала в своем Твиттере "Удачи тебе. Будь счастлив.", заведомо зная, что Сти поймет, кому это адресовано. Пусть будет счастлив с Лидией. И я буду, но вдали от них.