Боец (Подарок)

      В комнате царила такая тишина — булавка бы упала, и то было бы слышно. Темнота, теплая, густая, облепила стены, притаилась в углах. И только слабо-слабо, небольшим золотисто-рыжим пятном выделялся закрытый тонкой старой футболкой ночник. Под кроватью сгустилась самая беспросветная темень, и именно там затихли заговорщики. Прижавшись друг к другу горячими плечами, стащив в свое укрытие теплый плед, чтобы не замерзнуть на холодном каменном полу, два маленьких мутанта жадно вглядывались во мрак, не сводили глаз с входной двери, только и ждали — когда скрипнет. Но дверь упорно оставалась закрытой, и вскоре одному из них надоело. Сладко зевнув, черепашонок устроил голову на скомканном крае пледа и уже собирался задремать, как острый локоток брата ощутимо толкнул в боковые пластины.       — Эй, не спать! — прошептал Микеланджело. — Упустим же!       — С чего ты взял, что эта Подарочная Фея на самом деле существует? — ворчливо поинтересовался Рафаэль. — Мне кажется, папа просто нас разыграл. А ты поверил, потому что самый маленький и глупый.       — Ты тогда зачем пришел караулить? — фыркнул младший, скосив голубые глазищи и силясь разглядеть в темноте лицо хулигана, которое, наверняка, было презрительным или недовольным. Не разглядел, однако раздавшийся голос Рафаэля подтверждал догадку:       — Просто из интереса. Ну, и чтобы ты не чувствовал себя совсем уж тупым, — язвительный смешок.       — Тогда отдай мое одеяло и выкатывайся в свою спальню! — огрызнулся Майки уже обиженно. Для верности даже подергал покрывало, пытаясь отвоевать его полностью, но забияка потянул в свою сторону. В результате потасовки ни один ничего не выгадал, только больше запутались в теплой ткани и, наконец, замерли. Отвернулись друг от друга, недовольные.       Микеланджело знал, что теперь Рафаэль не уйдет, хотя бы потому, что и в комнате, и на галерее царила кромешная темнота, а ее хулиган, по его собственному выражению, недолюбливал. По мнению остальных братьев, боялся до поросячьего визга. Единственный после просмотра ужастиков, Раф носился по убежищу, как реактивный, только бы не оставаться один на один с пугающим мраком и теми, кто, согласно все тем же ужастикам, мог его населять. Это «недолюбливание» было настолько сильно, что теперь Рафаэль изойдет насмешками и ядовитыми подколками, но никуда не денется, до утра будет сидеть в комнате младшего брата. Микеланджело не смог бы объяснить свою уверенность, но чувствовал, что прав. Однако бить ниже пояса, тыкая старшего мордочкой в его страхи, было несправедливо, и голубоглазый мутант молчал, не пуская в ход последний, самый веский аргумент «Ты что, боишься?!» Так и лежали в потемках — каждый при своем мнении.       — Папа говорит, она приходит только на День Рождения, эта фея, — тихо проворчал Рафаэль. — А еще нет полуночи, то есть ты еще не именинник. Зря мы тут торчим.       — А ведь и правда, я не подумал об этом, — расстроенно пробормотал Микеланджело. И широко зевнул, — похоже, опять не дождемся, ужасно спать хочется.       — На это и рассчитано, — вздохнул хулиган. — И почему все волшебные духи шатаются исключительно по ночам?       — Все-таки веришь, — хихикнул Майки, мгновенно проснувшись.       — Не отрицаю, пожалуй, — тихо рассмеялся Рафаэль.       Неожиданно скрипнула, приоткрываясь, дверь, и оба черепашонка тут же затихли. Сердечки заколотились так быстро и сильно, что стало трудно дышать. От страха, от предвкушения закружилась голова. Хотелось и увидеть чудесную колдовскую фею, приносящую подарки, и зажмуриться, чтобы не наткнуться взглядом на что-нибудь страшное. Бессознательно схватившись за руки, затаив дыхание, братья смотрели на дверь, и в голове каждого мешались самые разнообразные мысли: убежать… не пропустить… закрыть глаза, уткнувшись в одеяло… ни в коем случае не отворачиваться… До жути, до дрожи хотелось чуда. И вот оно тихонечко, на цыпочках, пробралось в темную спальню и замерло, пытаясь рассмотреть должного мирно спать в своей постели Микеланджело.       — Бли-и-инский, да это же Лео! — воскликнул черепашонок огорченно. — А я-то думал…       — Ты что делаешь под кроватью, Майки?! — Леонардо немедленно плюхнулся на живот и уставился в темноту.       — Вообще-то, я тоже здесь, — равнодушно сообщил Рафаэль. — Давай, Лео, удивись еще раз и погромче! А то ты еще не всех Подарочных Фей успел разогнать своими воплями!       — Раф?!       — Бинго, братишка! — хулиган театрально закатил глаза, но поздно спохватился — все равно старший в темноте ничего не увидел. Подумал, что бы еще сделать, и выразительно зацокал языком, однако момент был упущен, звук не произвел должного эффекта.       — Вы зачем туда забрались? — тут же приступил к допросу Леонардо, стоя на коленях и заглядывая в убежище братьев. — Майки, ты почему до сих пор не в постели?       — А могу я в свой День Рождения поспать не на, а под кроватью?       — Нет!       — Почему? — вопрос, адресованный Лео, был вполне закономерным.       — Э-э-э…       — Понятно! — рассмеялся Микеланджело. — Слушай, Лео, мы тут ловим Подарочную Фею, а ты нам все немного портишь. Ты или забирайся под кровать, или иди к себе. Понимаешь, у меня нет никакого желания ждать ее появления еще целый год!       — Смотри-смотри, сейчас побежит жаловаться отцу! — тут же вставил Рафаэль, опасливо глядя на старшего брата и точно зная, что после этой фразы тот надуется, нахмурится и, скорее всего, не посмеет наябедничать. Хотя это же Лео, кто знает, что за безупречно-правильная каша варится в котелке под синей маской.       Рафаэль оказался прав. Леонардо помолчал, пофыркал, вздохнул и полез к братьям. Несколько минут возни и шуточных боев за право забраться под одеяло. Детский смех, мгновенное шиканье друг на друга… Наконец, три мальчишки устроились, заняв необычный наблюдательный пост, и затихли. Рафаэль гордо устроился с краю, Леонардо забрался в середину, Микеланджело подвинулся ближе к двери. Какое-то время все трое молчали, но потом стало скучно.       — А что вы хотите попросить у Феи? — прошептал Леонардо.       — Чтобы ты заткнулся! — среагировал Рафаэль, за что немедленно получил подзатыльник от брата.       — Я хочу конфет, — простодушно сообщил Микеланджело. — Знаешь, штук двадцать банок с тянучками, жвачками и маленькими шоколадками, таких, как мы видели из-за канализационной решетки в витрине кондитерской лавки. По моим расчетам, должно хватить месяца на три, — деловито подытожил он.       — По-моему, он продешевил, — заметил хулиган недовольно. — Я ему объясняю, что двадцать банок — это просто ни о чем, а он отказывается меня слушать, говорит, не надо жадничать. Ну, да это его желание, уж я-то не прогадаю!       — С чего ты взял, что Фея будет исполнять твои желания? День Рождения все-таки у него, — справедливо заметил Леонардо.       — А какая ей разница? Одно-два, по-моему, значения не имеет, — тут же отозвался Рафаэль. — И потом, мы же ее поймаем, и будет исполнять желания, как миленькая!       — Как-то это… грубо звучит, — Леонардо казалось, что даже недобрые мысли в сторону волшебного существа не сулят ничего хорошего, не то, чтобы их воплощение. Он и сам до конца не решил, верит ли в удивительную всемогущую Фею или нет, однако внезапно испугался, что она сейчас услышит Рафа, и тогда всем черепашатам придется поплатиться за слова темпераментного братца. И старший зажмурился, ожидая, когда их настигнет наказание. Но текли секунды, а ничего так и не произошло, и Леонардо, наконец, отважился открыть сначала один глаз, потом второй.       — Кстати, ты сам-то чего приперся среди ночи? — вдруг спросил Рафаэль. — Следить, как всегда?       — Почему это как всегда? — тут же обиделся Лео. И немедленно вспомнил о цели своего визита. Он собирался проверить, уснул ли младший брат, чтобы принести ему подарок и оставить в изножье кровати. Это была нужная вещь, хотя Леонардо и сомневался в том, что братец сможет ее оценить. Поэтому ему хотелось, чтобы Микеланджело обнаружил подарок, как только проснется, рассмотрел его в одиночестве и или выкинул в нижний ящик комода, где хранил ненужный хлам, или же с восторженным воплем выскочил из комнаты. Произойди это все на глазах хулигана, Леонардо бы потом целый год выслушивал подколки и насмешки из-за своего не понравившегося младшему сюрприза. Да, Майки никогда бы не подал вида, но Рафаэль читал его, как открытую книгу, легко и без запинки.       — П-поздравить хотел, — заикаясь, пробормотал старший, понимая, что отступать, собственно, некуда.       — Ух ты, правда?! — Микеланджело тут же оживился. — А где мой подарок? Где он, Лео? Ты ж приготовил мне что-нибудь, правда? Что это? Это большое и сладкое, похожее на торт? Или металлическое и как бы самурайский меч?       По сравнению с запросами Майки подарок показался Леонардо совсем ничтожным, и старший мутант сник. Однако вздохнул, мужественно выбрался из-под кровати и вышел из комнаты. Вернулся со свертком в руках и снова полез в убежище мальчишек. Улегся рядом с братьями и протянул подарок младшему. Майки немедленно разорвал упаковку, швыряя вокруг обрывки бумаги, и покрутил в руках деревянную коробочку. В ней что-то тихонько стукнуло, и мальчишка немедленно открыл ее, ахнув от удивления и восторга. Ему было трудно рассмотреть в темноте как следует, но различить, что на дне коробки на темной ткани лежали два хира-сюрикэна, вполне возможно.       — Скажешь еще, что настоящие? — недоверчиво пробормотал Рафаэль, с плохо скрываемой завистью заглядывая через плечо младшего брата. Желание обладания было написано на его лице крупными буквами, и Леонардо тихо рассмеялся.       — Кажется, и с твоим подарком мы определились, — пробормотал он. — Настоящие.       — Как ты их достал?       — А вот это уже тайна, покрытая мраком, — загадочно улыбнулся старший брат. — Тебе понравилось?       — Спрашиваешь… — восхищенно пробормотал Микеланджело. — Да я теперь… да я с ними… да я же настоящий ниндзя, по-любому!..       Скрипнувшая дверь заставила мальчишек мгновенно затихнуть. Но Микеланджело не сориентировался и, точно испугавшись, что кто-то покусится на его сокровища, захлопнул деревянную коробочку с металлическими звездами. В тишине комнаты звук прозвучал так неожиданно и громко, что Рафаэль, Леонардо, да и сам младший черепашонок подскочили на месте, а вошедший в комнату Донателло, по-девчоночьи взвизгнув, в одну секунду оказался на кровати. Над братьями только пружины заскрипели. Пока Лео и Майки приходили в чувство, Раф уже успел захохотать, стуча кулаком по полу.       — Тоже мне, герой! — давясь смехом, хулиган перевернулся на панцирь и ногами заколотил по пружинам, отчего Донателло запрыгал на постели, как мячик. Перегнувшись через край, маленький гений свесился вниз и уставился в темноту; очки съехали на кончик носа, глаза вытаращены, рот приоткрыт от удивления.       — Нельзя так пугать! — серьезно отчитал он братьев. А потом с интересом спросил, — вы от кого прячетесь?       — Мы ловим Подарочную Фею. Хочешь — присоединяйся, — от одного замечательного подарка Микеланджело преисполнился великодушия и готов был поделиться своими гипотетическими банками с конфетами со всеми. Донателло не пришлось уговаривать, он соскользнул на пол и быстро забрался в укрытие, подталкивая Рафаэля. Стало тесно и весело. Мальчишки снова завозились, устраиваясь, но гений быстро прервал игру, предупредив:       — Осторожно, Майки, не помни подарок! Я вообще-то хотел сделать тебе сюрприз, но, раз ты все равно не спишь, вот, держи. Только не поломай, я почти месяц на него угробил!       Коробка была длинная, и Микеланджело осторожно приоткрыл плотную картонную крышку. Лео и Раф тут же сунули туда носы, сгорая от любопытства. Донателло никогда не дарил что-то простое, его подарки всегда были авторскими, с выдумкой и в единственном экземпляре. И сейчас Рафаэль присвистнул от удивления, а Леонардо только молча покачал головой. Первый подумал, что Микеланджело чертовски повезло и без всякой Феи, второй — что Майки слишком быстро открутит подарку голову. Но, вопреки ожиданиям, младший осторожно погладил пальцем длинные пергаментные крылья небольшого — сантиметров двадцать пять от одного края крыла до другого — самолета. Тот был проработан до мельчайших деталей, даже в темноте было видно, что крылья собраны из кусочков, склеенных между собой легкими деревянными планочками. В общем — не игрушка, а настоящее чудо.       — Завтра вечером, если не будет дождя, попробуем запустить, — довольный произведенным эффектом, улыбнулся Донателло.       — Он еще и летает?! — восторженно спросил Рафаэль.       — Обижаешь, — улыбнулся Донни. — Конечно, летает. Это радиоуправляемая модель, только пульт я оставил в лаборатории, чтобы Майки не начал развлекаться прямо в комнате и не убил его о первую попавшуюся стену. Ну, как тебе?       — Это супер круто! — воскликнул Майки. — Спасибо, бро! Я уже хочу его запустить…       — И сбить моими сюрикэнами, судя по всему, — усмехнулся Леонардо. Покосился на Рафаэля и спросил, — а ты что подарил?       — А я… я думал, утром поздравлю… — Рафаэль замялся. Он действительно рассчитывал на рассвете пробраться в свою комнату, забрать подарок и тихонько оставить его на комоде. Но сейчас хулиган оказался в странном положении. Конечно, была приготовлена коробка, однако она лежала так далеко — аж в соседней спальне, и для того, чтобы ее принести, требовалось одному выбраться на галерею, в жуткую почти что полночь, когда как раз и просыпается всякая нечисть, добежать до своей комнаты и — самое страшное! — распахнуть дверь в темноту. Убедившись, что там никого нет, добежать до своего стола, схватить коробку и выскочить до того, как дверь захлопнется. Потому что, если он останется один, запертый, во мраке, то точно сойдет с ума. Обязательно найдется монстр, или затихший под его собственной кроватью, или притаившийся в шкафу, который выберется и перекроет выход. Или же вытянет длинное скользкое щупальце, ухватит черепашонка и утянет в свою, усеянную зубами, зловонную пасть. В общем, этот кошмар даже представлять было страшно, не то, чтобы воплотить. Но и пребывать в дурацком положении тоже не хотелось. Вроде как он один не поздравил младшего брата, как будто вовсе его не любит, хотя это совершенно не так!       — Тогда придется тебе подождать, Майки, — усмехнулся Леонардо. Он давно уже искал способ отучить Рафаэля бояться темноты и никак не ожидал столь удачного поворота событий. — Раф ведь у нас не любит темноту.       — Это… ничего не значит, — небрежно буркнул хулиган. — Вот сейчас пойду и принесу!       — Ага, конечно, — усмехнулся Донателло, быстро догадавшись, что задумал старший. — Только подождем немного, до утра каких-то шесть-семь часов. Майки, у тебя есть столько терпения?       — Да ладно вам, утром, так утром, — и Микеланджело по-дружески толкнул Рафаэля плечом. — Я и не спешу…       — Твое великодушие не знает границ, — фыркнул Леонардо. — Видишь, Раф, как тебе повезло? Можешь и дальше отсиживаться в нашем обществе, Майки совершенно не горит желанием смотреть, что ты там приготовил.       Рафаэль почувствовал, как к щекам прилила кровь. Не зря он на тренировках то и дело поколачивал Леонардо, ох, не зря! Старший всегда норовил его подколоть, а сейчас просто позорил, выбрав для этого мирный, заботливый тон и невидимые в темноте, но отлично различимые в голосе усмешечки. И Донателло — вот же предатель! — кажется, поддерживал его, лежа рядом с хулиганом и улыбаясь в темноте. Они намекали на то, что он, Рафаэль, трус! Он, тот, что на прошлой неделе победил в тоннеле огромную крысу, когда она бросилась на зазевавшегося Микеланджело. Тот, что протягивал руку Леонардо, когда он прилип от страха к водосточной трубе на одной из крыш, и помогал ему спуститься вниз. Тот, что тушил настоящий пожар в лаборатории Донателло! И не важно, что загорелся всего лишь кусок промасленной тряпки, а что могло из этого выйти? И не кто-нибудь, а именно Раф кинулся на помощь. И сейчас эти два гадких черепаха намекали на то, что у него не хватает храбрости… и самое неприятное было в том, что храбрости действительно недоставало. Но, обиженно, сердито сопя, хулиган полез в темноту.       Разум сопротивлялся изо всех сил. Твердил мальчишке, что куда проще отшутиться и дождаться утра, не рисковать жизнью и не лезть в пасть чудовищ самостоятельно. Воображение создавало одну картину страшнее другой, и на галерее черепашонок почти слышал за своей спиной тяжелые шаги монстров, выстроившихся в очередь, чтобы откусить от него по куску. Но обернуться не хватало сил, его словно сковало. Самое страшное было — увидеть, что воображение оказалось правдивым. Тогда он знал, что даже не сможет заорать от ужаса, только замрет, окостенеет — и так уже еле переставлял ноги от страха. На пороге своей спальни сорвался и, пока медленно закрывалась дверь, пулей долетел до стола, схватил большую нарядную коробку, с такой же скоростью бросился обратно, успев выскочить в оставшуюся щель, со всей силы оттолкнув с дороги дверное полотно…       Когда Рафаэль ворвался обратно в спальню младшего брата и замер на пороге, не в силах отдышаться, остальные сидели на краешке кровати и ждали. С ночника сняли футболку, и черепашонку показалось, что в этой комнате сияет солнце. Кажется, Донателло и Леонардо пребывали в уверенности, что Рафу не хватит мужества сгонять в свою комнату и обратно, а Микеланджело отчаянно спорил с ними. И, когда хулиган возник в дверях, Майки хлопнул в ладоши.       — Я же говорил, что он это сделает! С вас обоих по двадцать центов!       — На, — Рафаэль, все еще не в силах поверить, что отважился на такую перебежку, сунул в руки Майки коробку с ярко-желтой моделькой спортивного автомобиля. Он нашел ее на свалке, выброшенную кем-то из-за помятого бока, темно-зеленую и не слишком годную для того, чтобы кому-то ее дарить. Попросив у Донателло инструменты, мальчишка собственноручно отремонтировал ее, выправил крыло, а потом с удовольствием покрасил в желтый цвет. Проходился краской несколько раз, полностью повторив процесс покраски настоящего автомобиля, и долго любовался своей работой. Даже Леонардо, уже видевший модель, только удивленно посмотрел на хулигана и долго допытывался, сам ли он все сделал или все-таки просил помощи у Донни.       Но Микеланджело не открыл коробку. Он бережно поставил ее на кровать и неожиданно крепко обнял брата, прижавшись к его плечу щекой. Рафаэль вздрогнул от неожиданности, а Донателло и Лео только улыбались, глядя на них.       — Ты же еще не посмотрел… Вдруг тебе не понравится, — смущаясь, забормотал Рафаэль. — Там как бы это, ничего особенного… Ты посмотри сначала…       Отстранившись, Микеланджело ответил тихо и весело:       — Что бы там ни было, Раф, оно для меня бесценно. Потому что ради того, чтобы поздравить меня с Днем Рождения, ты преодолел свой самый большой страх. Об этом я и хотел попросить Подарочную Фею, и, видимо, она все-таки заходила, пока мы прятались под кроватью.       — А... а двадцать банок конфет? — недоуменно спросил Раф.       — Они когда-нибудь закончатся, — беззаботно пожал плечами Микеланджело, отлипая от брата и теперь уже с удовольствием открывая коробку. — А смелость моего старшего брата не имеет границ! По-моему, этот подарок гораздо лучше, чем какие-то сладости. Ну, — отвлекшись от серьезного разговора, Майки широко улыбнулся, доставая ярко-желтый автомобиль, — с Днем Рождения меня!