Прошлое всегда связанно с настоящим

Когда близнецы Д.Кемпбелл впервые встречают Саваду Тсунаеши (если начистоту, они так и не поняли, какого черта японку занесло в такие степи, как небольшая деревушка на границе Англии), им по семь лет. А Тсунаеши — двадцать. Девушка ласково улыбалась им, но промолчала и лишь нежно потрепала за густые волосы. Неа фыркнул и, тем не менее, не стал одергивать руку, как это бывало раньше; Мана же… Замер, устремив пристальный взгляд прямо в золотые глаза Тсунаеши, которые пылали весельем. По спине пробежали холодные мурашки. Опасность. Спустя мгновение мать подхватывает японку под локоть, уводя на кухню, тихо говоря о чем-то. Близнецы знали только то, что ближайший час они не смогут увидеть их обеих: матушка не любила, когда они мешали ей готовить им обед. — Она странная, — пожимает плечами Неа, когда Мана интересуется его мнением о подруге Катарины, после чего тянет брата на улицу: кажется, он обещал познакомить его с какой-то девчонкой, которая «дальше своих книг ничего не видит». Но из его головы так и не испаряется образ Тсунаеши.

***

Как бы странно это не звучало, первым, кто попал под чары Савады, был… Неа. Недоверчивый, удивительно язвительный, который не мог терпеть взрослых, кроме матери, Неа. Мальчишка перестал удивляться тому, как девушка проникала в дом: тихо, незаметно… Через окна или чердак на крыше. Когда Неа поинтересовался, чем же ей не угодила дверь, Тсунаеши только громко хохотнула, запрокинув голову назад. Неа тогда фыркнул, поморщившись, и понял: ответа он не получит. И попытался скрыть легкую тень удивления за хмуро сведенными тонкими бровями, пытаясь всем своим видом показать недовольство: он впервые видел, что эта странная женщина смеялась. Не тихо, прикрыв губы ладошкой, облаченной в белую перчатку, а искренне и не скрываясь. И когда Катарина, попивая чай с Сириусом, вдруг вспоминала о Тсунаеши, Д.Кемпбелл замечала, как затихал мальчишка, незаметно навострив уши. А после рассказывала об этом Тсунаеши, тихо посмеиваясь на негодование Неа. — Я очень рада, что меня здесь ждут, — улыбнулась она тогда, прикрыв глаза, и поймала Неа, который хотел сбежать, чтобы обнять. Даже не смотря на громкое бурчание с требованием, чтобы его отпустили на волю. Мана тогда лишь немного криво улыбнулся, заметив взгляд чуть приоткрытых золотых глаз. Иди ко мне.

***

Следующей была Аллен, та самая девчонка с книгами. На тот момент близнецам совсем недавно исполнилось одиннадцать, а Уолкер — тринадцать. Тсунаеши встретила ее случайно, когда Рэд пыталась стащить с прилавка какую-то книжку. Кажется, если верить словам самой Тсунаеши, ее засекли и поймали, но Савада, так сказать, спасла Аллен. В то время Уолкер молчала, прижимая к груди ту самую, видимо, книгу. — Спасибо, — прочистив горло, словно ей приходилось говорить такое впервые, Аллен поправила круглые очки и кивнула. Серьезный вид девочки позабавил Тсунаеши, поэтому она не смогла сдержать смешка. Рэд тут же неестественно выпрямила спину, отвернув голову. — Ты могла ее и не спасать, женщина, — едко хмыкнул Неа, не особо следя за языком. Это разозлило Рэд. — Придурок, где твои знания этикета? — казалось, вот-вот, и девочка запустит книгу в Д.Кемпбелла. — Не смей фамильярничать с… — Аллен окинула Тсунаеши взглядом, неуверенно поинтересовавшись: — Вам же двадцать? — Конечно, — кивнула та, с ласковой улыбкой. — Или ты хотела мне дать больше? Уолкер отрицательно покачала головой, проигнорировав подкол. И тут же вернулась к Неа. — Кхм… Да, фамильярничать с человеком, который на девять лет старше тебя! — А тебе какая разница? — тут же ощетинился мальчишка, скрестив руки на груди. — У них забавные отношения… — непонятно чему улыбнулась Тсунаеши, опустив насмешливый взгляд на рядом стоящего Ману. — В будущем будут отличной парой, ты так не думаешь, Мана-кун? Мана едва заметно передернул плечами, когда девушка пропела его имя, ломко улыбнувшись Саваде. И понял, что она впервые обращается к нему напрямую. — Время покажет. И только дома, перечитывая одну из любимых книжек в библиотеке, Мана понял, что же его так напрягало все это время в подруге матери. Тсунаеши двадцать. Все еще двадцать. Даже спустя четыре года. Она словно замерла во времени. И, кажется, навсегда.

***

Адам пробуждается спустя неделю, когда Мане исполняется семнадцать. Мане, если честно, страшно: он видит. Он слышит. Он чувствует. Но не может управлять собственным телом. Это словно театр, только здесь Д.Кемпбелл — зритель, а не актер. Адам выходит в пшеничное поле ночью, громко насвистывая какую-то мелодию. Мана с трудом различает в ней ту самую песню Тсунаеши, которую девушка играла им на пианино. — Рада Вас снова видеть, Граф, — из-за Корнелии, словно из тени дерева, выплывает Тсунаеши. Она улыбается — немного холодно, безразлично, — и крутит в руках громко пискающий зонтик. Мана едва различает во тьме серую кожу и черные стигмы на лбу, которые почти не скрывала челка. — Гармония, моя милая-милая Гармония, — Мана хочет сморщиться, стоит услышать собственный голос: до жути приторный, противно растягивающий гласные. Он почти не узнает голос. На его (а его ли теперь?) лице растягивается широкая усмешка. — От чего же ты так холодно встречаешь меня? Тсунаеши сверкает золотыми глазами, словно солнечные лучи сквозь лед, и подкидывает зонт. Адам ловит его легко и непринужденно, словно делал это каждый день. — Ну что Вы, брат, — звонко, но не менее едко произносит Савада. — Я очень рада. Правда. Но меня бесит, что Вы пропали столь внезапно, а после оставили двух детей вместо себя. — Тебя это так сильно беспокоит? — Адам заинтересованно склоняет голову набок и усмехается. Мана же хочет ударить кулаками о стенки сознания, громко закричать: Помоги мне. Тсунаеши хмурится, встряхнув голову. Ах, да что же это такое? Лишь на мгновение… Всего на мгновение… Но она слышала Ману. Бред. — Беспокоит? — медленно, словно пробуя на вкус, протянула Тсунаеши, а после усмехнулась. — Возможно. Мана-кун был хорошим мальчиком. Чувствовал опасность, в отличии от Неа и Аллен. Мне будет немного не хватать. Адам громко расхохотался, погружаясь в Ковчег.

***

— Господи… Брат! — Тсунаеши упирается ладонями в талию, нависая над Адамом. Хмурится, громко пыхтя и пытается понять: Чего же в нем не хватает? Она не чувствует… Совершенно… Чего-то важного. Но чего — она не может понять. Знает, это вертится в голове, но не может ухватить мысль за хвост. — Да-да, моя милая Гармония? — Граф не поднимает головы, лишь продолжает вязать. Тсунаеши вздрагивает, тут же выхватывая у него спицы. — Меня не было неделю! Неделю, черт возьми, как за это время ты успел… Успел… — Тсунаеши дышит глубоко, через раз, но слезы все равно наворачиваются на глаза. — Похоронить Неа?.. Граф молчит, улыбается привычно, и только сейчас она замечает… — И что у тебя с лицом? — девушка приближает свое лицо к лицу брата, вглядываясь в новые черты. Золотые глаза широко распахиваются. — И… тебе не жалко… Убирать собственного-то сына даже из зрителей?.. В тот день ответа она так и не получила.

***

— Мана! Мана! — Аллен тащила мужчину за руку, подгоняя. Серые глаза испугано блестели, а белые снежинки странно гармонировали с ярко-рыжими волосами. — Идем… Быстрее!.. Там… Она так и не объясняет, что же такого испугало ее, отпустив его ладонь только по прибытию. Аллен подбежала к небольшому тельцу, которое уже немного замело. Его было почти незаметно, только каштановые волосы говорили о том, что кому-то нужна помощь. Мана поспевает за маленькой Рэд, слегка приподнимая тельце ребенка, пока девочка отряхивала снег. Ребенок зашевелился, чуть приоткрывая глаза. И Мана замирает, не зная, как реагировать. В горле пересохло, а его собственное тело напряглось до предела. Золотые глаза смотрели на него с мутной пеленой, но до жути внимательно, холодно и цепко. А через мгновение, — словно узнав, — взгляд становиться теплее, а девочка слегка улыбается. Ласково. Как ребенку. — Как тебя зовут? — еле пересилив себя, интересуется Мана заплетающимся языком. Аллен отвлекается, удивленно смотря на отца. — Тсунаеши… — кивает ребенок головой и снова закрывает глаза. Прошлое всегда связанно с настоящим, да, Мана-кун?