Красным по серому 5

JuliaS HYDE автор
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
J-rock, D'espairsRay (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Хироши Йошида, Йошитака Суемура, Мичия Шимизу, Кенджи Ота, Все Деспы.
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Повседневность

Награды от читателей:
 
Описание:
«Было в этих первых днях сентября нечто особенное, влекущее их друг к другу».

Посвящение:
Стасе, ребятам, всем нам – семье mania. С Днем рождения, Деспа! Я никогда не перестану верить и ждать.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Всегда хотелось написать такую историю. ^ ^ Саундтрек: J-Mors – «Ангелы не спят» (потому что иначе нельзя, если «утро желтым по серому»).
9 сентября 2016, 22:08
Дорожки осеннего парка напоминали цветной ковер, несмотря на все старания дворников: листья опережали их, и извилистые тропки полностью сливались с травой. Как на палитре, золото смешивалось здесь с бронзой, красный с коричневым, желтый с зеленым – и все это разнообразие одинаково хорошо хрустело под ногами прохожих. Правда, утром их было еще немного, особенно тех, кто никуда не спешил, наслаждаясь погожим деньком, и, прогуливаясь, то и дело щурил глаза в лучах уже нежаркого, но такого теплого солнца. Высокий человек в ярко-рыжем пальто и красном шарфе, обмотанном вокруг шеи, похоже, являлся как раз таким исключением. Он шел медленно да, храня тихую улыбку в уголках рта, мурлыкал под нос забавную песенку. К его выбеленным волосам и полам одежды прицепился сор: некоторое время назад парень валялся в траве, сочиняя что-то, зажав зубами соломинку, а потом собрал со своего лежбища целый ворох огненно-алых кленовых листьев, чтобы теперь бережно нести их, прижимая к груди руками в трикотажных драных перчатках, и совершенно не беспокоиться, если случайно вымажется. Это был Карю. Кто же еще. *** Мимо гитариста безостановочно падали и падали сухие кусочки лета, символизируя своим безудержным танцем быстро проходящую жизнь, но он привык видеть в осени больше света, а не печали. И потому немного расстроился, когда солнце внезапно скрылось. Покрутив головой, не без удивления обнаружил: увлекшись досужими размышленьями, он зашел в тень каменной стены, настолько старой, что ее обшарпанные временем, дождями и зноем кирпичи сплошь затянулись мхом, а впритык к фундаменту выросли деревья, ростом обогнав ее и образовав, нависая, нечто вроде шатра. Зрелище поразительное, но даже не оно поразило Карю: на самом краю высоченной стены, упершись ногой в дерево и дико вывернувшись, опасно висел человек с фотокамерой. Настроив объектив прямо на хитросплетение мертвых руин и живых ветвей, он пытался сделать уникальнейший кадр, однако ему постоянно мешали то длинные волосы, то еще более длинный клетчатый денди-шарф. Это не могло продолжаться долго: из-под ботинка угрожающе сыпались камешки – и сбитый с толку Карю моргнуть не успел, как парень рухнул вниз, на него. Музыкант бросился ловить падающего, однако тот был слишком тяжел и повалил своего спасителя на траву. - Черт, – выругался фотограф, отплевываясь, прибавил нечто непечатное в характеристику то ли ненадежного строения, то ли собственной невезучести и придирчиво осмотрел зеркалку. Лишь убедившись, что та цела, он заметил, что вообще-то лежит на ком-то. – Простите, – спохватился экспериментатор, откатываясь, а секундой позже его лицо озарилось искренним неподдельным изумлением. – Карю? - Зеро, – посмеялся гитарист, с трудом поднимаясь на ноги. По счастливому стечению обстоятельств никто не пострадал, даже раритетная стенка. Снисходительно хмыкнув, Карю подал руку взлохмаченному приятелю и помог ему тоже обрести вертикальное положение. – Что ты делаешь, спрашивать, наверно, излишне. - Еще бы, – басист скривился, потерев затекшую спину: после столь грандиозного падения оправдываться было как-то неловко. – В поисках темы я облазил весь парк, – признался он. - И как успехи? - Неплохо, вот только придется переснимать, – прокрутив последние сохраненные снимки, Зеро горько вздохнул: наиболее оригинальные, на основе которых он мог бы набросать самые интересные эскизы, оказались ожидаемо смазаны. – Опять забираться... - Может, ну его? – робко предложил гитарист, деловито отряхивая воротник и плечи товарища. Одетый в несочетаемые друг с другом вещи, сейчас Зеро, благодаря собранному мусору, смотрелся поистине законченным фриком. – Может, дизайн обложки нового сингла все же не заставит тебя шею ломать? - Ты про что? – прищурился бесстрашный творец. - Вот про что, – Карю не растерялся. Наспех набрав ярко-красных листьев, широко улыбаясь, вручил басисту целую охапку. – По-моему, отличный источник осеннего вдохновения! Секунду-другую Зеро хлопал глазами, потом, заливисто рассмеявшись, по-свойски ткнул друга в плечо, немедленно наградив званием чертова романтика, но кивнул, бодро поправив ремень камеры да пытаясь при этом не выронить свое новообретенное богатство. - Почему бы и нет. - Удачи, – сказал Карю и, махнув на прощанье, оставил фотографа с легким сердцем. *** Вторая встреча ждала гитариста на горбатом мосту через узкую речку, задорно сбегавшую с горки по круглым камням: на перилах, подобно духу из старинных легенд, перебросив вниз ноги, сидел некто, облаченный в красивое кимоно, и играл на поперечной флейте. Витиеватая мелодия, искрясь сложными переливами и традиционно тонкими полутонами, ловко взмывала ввысь, оплетала ветви склонившихся к воде ив и пропадала в выцветшем небе, вторя там птичьим песням. Гитарист, стараясь не шуметь, устроился рядом, положил голову на руки, блаженно закрыв глаза и чувствуя, как музыкальный поток, подобно бурному водопаду, прохладному и прозрачному, уносит его далеко-далеко к соленым морям, смелым кораблям и туманным странам. Расплывшись в беззаботной улыбке, он слушал, позабыв, как дышать, пока, наконец, мелодия не умолкла. Какое-то время они оба – флейтист и гитарист – пробыли в тишине, нарушаемой лишь негромким журчаньем речки. - Снова в Тохоку, Тсукаса-сан? – Карю решился заговорить первым. Старый друг посмотрел на него с улыбкой, как всегда, ободряющей и надежной. - Похоже на то, – проронил он. - Если надумаешь вернуться, – смущенно прокашлявшись, гитарист опустил ресницы и, пошарив в кармане пальто, протянул лидеру свой скромный подарок: красно-рыжий шарик темари, вышитый чьими-то заботливыми руками, – он приведет тебя к нам. В темных глазах Тсукасы мелькнуло восхищение, он хотел было поделиться с приятелем, насколько тронут, но тот уже успел отбежать. - Эй, Карю! – крикнул лидер, заставляя своего гитариста обернуться. – Это связь с прошлым? И тот, кто некогда собрал их и, кажется, до сих пор помнил о своей соединяющей роли, едва заметно кивнул, процитировав Зеро: - Почему бы и нет. *** На одинокой скамейке в самом тихом закутке парка «чертов романтик» все-таки увидел того, встретить кого, если честно, не особо надеялся. Но, похоже, судьба благоволила к Карю, было в этих первых днях сентября нечто особенное, влекущее их друг к другу. Невысокий крепкий человек, забравшись с ногами на лавку, держал на коленях работающий ноутбук, ловкие пальцы правой руки виртуозно бегали по клавишам, увлеченно нечто набирая, и в тишину чуть слышно вкатывался деликатный машинный стук. Хизуми. Их вокалист. Большие очки в толстой стильной оправе, шляпа, двубортное пальто, на скамейку брошен увесистый рюкзак со сверхважным барахлом, которое никак нельзя не брать в город. «Все черное, – невольно подумалось Карю. – Совсем не для яркой осени». На мгновенье гитариста охватило странное беспокойство – волнение, как перед экзаменом. Оно неизменно появлялось, стоило мрачной личности смерить его прямым выпытывающим взглядом, но теперь пришло раньше, словно предвосхищая очередной сложный разговор с этим неисправимым упрямцем. Мотнув головой, Карю отогнал подальше видения и подошел ближе. Руки он намеренно спрятал в карманы: неконтролируемая дрожь точно помешает быть убедительным. - Привет, – тихо произнес гитарист, останавливаясь. Хруст листьев прекратился. - Привет, – буркнул умник, не отрываясь от монитора. За эту привычку постоянно туда пялиться Карю не раз хотелось врезать Хизуми в ухо. Но он сдержался. - Я видел Зеро и Тсу, – скучающе пнул ботинком кучу жухлой листвы. – Они тоже все еще здесь. Как считаешь, пора? На счастье Карю, которому последний вопрос дался ох как непросто, бывший вокалист не тянул с вердиктом. - Нет, – грубо отрезал он, – не время, – но тут же, оторвавшись от текста, поднял на Карю свои честные глаза, красноватые от постоянного напряжения. – Я еще не закончил мою работу, Зеро не дорисовал обложку, Тсукаса не доностальгировал по нашей с ним малой родине, – пояснил, взвешивая каждое слово. И, как ни странно, на сей раз в его речи не таилось ни капли недовольства, негромкий бархатный голос даже дрогнул в конце, заставляя Хизуми шмыгнуть носом и смущенно опустить голову. Карю вздохнул. Кажется, сегодня он впервые за столько лет не чувствовал со стороны друга никакого холода, точно перед ним вновь, как раньше, сидел его дорогой Хизуми, его родной человек, близкий и одинокий. Которого так нужно было согреть... С этой задачей гитарист справился в два счета, по-хозяйски обмотав его плотную шею своим теплым красным шарфом – импровизированной связующей нитью на сером фоне осенних будней, собирающей всех уставших в единое целое под грозным именем «мания», а вернее сказать – семья. - Береги горло, Хиз, – улыбнувшись, Карю потрепал приятеля по плечу и, пока тот не успел опомниться, быстро зашагал к солнцу, лучи которого, пробиваясь сквозь кроны, поблескивали на серебряных паутинках, тянущихся от куста к кусту. Похожий на взъерошенного воробья вокалист, к чьей растрепанной голове тоже уже успели пристать прозрачные нити, растерянно сморгнул, стушевался, будто не ожидал подобной выходки от приятеля. И пускай мысли не слушались, противореча одна другой, он даже не сомневался: нельзя позволить гитаристу вот так запросто улизнуть. - Карю-кун! – окликнул Хизуми. – Стой. Это... – взгляды сошлись в немом дружеском поединке: раз, два... Малодушно капитулируя, фронтмен выдохнул: – Приходи снова, ладно? - Ладно, – лениво потянулся Карю, окруженный, подобно древнему божеству, солнечным ореолом. Его глаза, хитрые, как у некогда воспетого ими трикстера, превратились в узкие щелочки, и Хизуми почувствовал, как сразу стало теплей.

The end

Написано и отредактировано: 09.09.2016 г. Минск, Беларусь