Упала в ямку или SovremenniyTale.

Спустившись с винтовой лестницы, спрыгнув с последней ступеньки, я взяла резинку от волос на время в зубы, расправила волосы и снова сделала хвостик, в последнее время я была лохматой, а зеркала под рукой не было, увидеть свою "красоту" я смогла только будучи в ванной. Поправив бедную джинсовую курточку, которой сильно досталось, я тем не менее, уверенно пошла в столовую комнату, взмахнув волосами, удачно разместившимися, так, что челка была на своем месте. Санс сидел за обеденным столом, и попивая кофе из чашки, читал газету со свежими новостями. Папирус стоял рядом и намекал взглядом, нужно ли ему было что-нибудь принести или сделать. Кухня была чистая и хорошо убранная. Моя мама бы видела все это. Сразу бы сказала, с кого пример надо брать в уборке. Плитка буквально сверкала. Все было начищено и убрано до блеска. При виде меня, Папирус смутился и отвел взгляд в сторону, вспоминая поступок с закрытием всех окон. Я понимала, что он просто выполнял то, что ему велели, даже если он сам этого не желал, ни душой, ни сердцем. Санс отдавал ему поручения и приказы, и я невольно начала сомневаться: А были ли они братьями? Нет, они - братья! Папирус же сказал: "Наш Дом"! Или это парадокс этой временной вселенной? Известный факт, что отношение, по виду, было мягко говоря, не братским. Самая крайность, на что я могла согласиться, что он просто его ученик и преемник, не более того. Хотя, следовало бы спросить Папируса об этом. Может, мои догадки окажутся верными, а может, все хуже, чем я могу предположить. Пока, Санс не проявлял никаких положительных эмоций за время всего знакомства. Я не видела в нем ни капли сострадания, сожаления и беспокойства, даже по отношению к Папирусу. Со мной общение было весьма жестким и напряженным. Такие типы несчастны в душе, но он может прятать это глубоко и убрать чувства подальше, в укромный уголок, ведь мафиози не церемонятся, им нет дела до чувств. Именно присутствие эмоций помешало бы ему в работе, а так, как у него нет проблем со всеми треволнениями, то работа для него подходит по всем параметрам. Лишь скрытность, недоверие и ядовитость снаружи. В подвале я была не первая и уж точно, не буду последней. Он любит издеваться, даже лицом не дрогнет, а ведет он себя всегда спокойно и холодно. Лишь Папирус знает почти все его тайны и может рассказать мне о нем. Но в данный момент Папирус не расположен к разговору, он старался ни на кого не глядеть, лишь моментами устало и ненавистно глядел на своего босса, вспоминая о случае и виновато глядел на меня, моргая глазницами, и каждый раз отворачивался. -Садись,-сказал Санс, увидев меня, но его обзору мешала газета, хоть он ее и не клал и не убирал, каким-то образом он заметил меня, будто чувствовал... Я заметила на длинном стеклянном столе, напротив Санса, тарелку со стейком и стаканом воды. Я осторожно села на отведенный мне стул, стараясь не наделать шума и заправив ноги за стол, взяла столовый прибор в руку и приступила к еде. Я внимательно, с лишним вниманием осмотрела еду, на предмет снотворного и подобных вещей, но не увидев ничего подозрительного, начала есть. Мясо было вкусным и хорошо прожаренным. Или это я так сильно изголодалась, что все считаю безумно вкусным и идеальным? Может и так, но надо отдать должное, оно действительно хорошо и искусно приготовлено. -Сэр, мне можно уйти и заняться другими делами?-спросил Папирус, не желавший быть здесь, он пытался избежать лишних проблем и не попадаться на глаза боссу. -Да. Тебе уже пора,-холодно произнес Санс, не любивший, когда его беспокоили и отвлекали от дел. -Мне еще что-нибудь нужно сделать, пока я здесь?-спросил длинный скелет, соблюдая свою позицию и сохраняя вежливость. Санс нервно убрал газету, и потеряв терпение, глубоко дыша, прошипел лишь одно слово: -Прочь. Капельки пота потекли по черепу Папируса, и тот, кланяясь, не спеша вышел из комнаты. Однако, когда я уже его не видела на кухне, я услышала громкие стуки удаляющихся шагов и облегченный вздох. Я вздрогнула и старалась не поднимать глаз, уставилась на тарелку и громко сглотнула, потихоньку выпивая оставшуюся воду в стеклянном стакане. -Неженка... Бесит. Пристрелил бы лично, да пистолет лень доставать,-произнес Санс, впрыскивая большую порцию змеиного яда в слова. Моя душа трескалась на мелкие и острые кусочки, попутно дрожа, как землетрясение. Но я подняла взгляд и сказала, что наелась. Я поблагодарила за столь вкусное блюдо и ждала, что Mafia!Санс решит делать дальше. - Хорошо, но сначала нужно кое-куда сходить. Хотя, зачем я тебе говорю это? Меня не интересует, все равно ты пойдешь со мной. И будешь молчаливой паинькой. Все ясно?-бросил он, вставая из-за стола и кидая газету на стол. "Не нравится мне твой характер. Ничего... Не долго я здесь пробуду. Остался лишь почти целый день, и я слиняю, не раздумывая и не оглядываясь назад,"-приободрила я себя, послушно следуя за скелетом. Он надел широкополую шляпу, накинул темно-синий пиджак, взял трость из шкафа для одежды, и мы вышли из двухэтажного каменного дома. Было не очень холодно, не смотря на скудное наличие моей одежды. Лишь рубашка с длинным рукавом, порванная джинсовая куртка, джинсы и кеды. Для Снежнеграда нужно побольше одежды и тепла. Например на меня еще свитер и осеннюю куртку, хотя бы, и мне было бы очень комфортно и тепло. Но и так сойдет, судя по Сансу, то ему все равно. Когда я смотрела на него, растирая плечи, он не обратил внимания, а продолжал идти. Но потом чувство холода прошло, и я глубоко вздохнула и старалась не отставать. Мы подошли к огромным каменным фиолетовым воротам, ведущим в руины. Мое сердце екнуло, почувствовав знакомое место. Ториель все пыталась защитить и оставить меня жить в руинах навечно. Она - первая, кто позаботился о мне и объяснил мне жизнь в этом мире. Но имея невероятное желание вернуться назад на поверхность, мне пришлось уйти из руин. И сейчас Санс интеллигентно стучался в дверь, и положив обе руки на трость, уставился на дверь, сверля ее насквозь своим жестким и нетерпеливым взглядом. Через минуту послышался дверной скрип, и из-за двери вышла Ториель в меховой шапке, норковой шубе и на каблуках по 15 сантиметров. В одной руке она держала курительную трубку, а другой держалась за талию. Элегантный макияж ложился на ее лице. Он не был легким или безвкусным. Ториель имела хороший вкус - темно-коричневые тени, черная тушь, длинные ресницы и темная помада. Взгляд у нее был уверенный и надменный. Сверив Санса изучающим и равнодушным взглядом, она спросила, выпуская клубы горького дыма: -Что тебе нужно, Санс? Ты же теперь независим от меня. Вы с братом теперь работаете на себя. Просто поговорить? О чем тебе со мной разговаривать? Насилу поведешь меня во дворец к моему мужу? Не дождешься этого. Ладно, говори, я тебя слушаю, скелет. "Моя догадка верна, хоть был маленький и слабый шанс - но они - братья! Один вопрос, что заставило Санса отвергнуть своего брата и считать его ненужным? Может, какая-то ситуация заставила изменить мнение? Но какая?" Внезапно ее взгляд попал на меня, и она выронила из рта трубку, схватившись руками за сердце. Ее глаза сузились, она глубоко задышала, будто она бежала до этого, не останавливаясь, зубы нервно застучали, верхние о нижние. Мелодичный голос с нотками беспокойства и тепла произнес: -Ты - невинное человеческое дитя... Попала в такой темный и жестокий мир... Ты не ранена? Как ты прошла мимо меня? Путь в Снежнеград лежит через Руины. Я не могла тебя не услышать или прозевать, это - невозможно! Санс, это ты ее нашел? -Именно так, Ториель,-произнес он спокойно, чуть кланяясь и снимая шляпу с черепа. -Почему же у нее изорванная куртка?! Это твоих рук дело?-гневным тоном спросила Ториель, прожигая Санса взглядом. Бесполезно. Он ухмыльнулся, и хмыкнув, едко сказал, щуря глаза: -По вашему, это я сделал? Ториель, у вас больное воображение, если вы так думаете. Не надо обижаться. Но порой вы удивляете меня своими мыслями, и я задаюсь вопросом: Как вообще вы можете это придумать?! Этот бред нужно создать, так еще и посчитать, что он реален... Вы знаете, с "провинившихся" я снимаю рубашки, чтобы не запачкать их кровью. Не стирать же мне их, или отпускать монстров на свободу в "таком"!? И рвать куртки мне незачем. Подумайте, прежде чем говорить чушь, не являющейся правдой ни в каком смысле. - Раз ты считаешь это плодом моего больного воображения, то продолжай. Меня не волнуют твою насмешки. Теперь, мне лишь интересна твоя защита этого ребенка. Я не могу обеспечить ее сохранность по собственным причинам..,-она закусила губу, смолчав, какие же эти были "причины".-Поэтому, я снова нанимаю тебя. Теперь, я на время твой босс. И твое задание, сейчас, защищать это маленькое дитя, беречь, как зеницу ока, не спускать глаз с нее. И самое главное, ни в коем случае не отправлять в замок к Азгору! Его душу уже давно съела темная гниль, в нем нет ни капли сострадания, его жизнь - это лишь бизнес. Руки его будут вечно покрыты кровью чистейших душами людей, а разум оскверняться с каждым днем. Не отдавай ребенка ему! Только не этому обезумевшему деспоту!-из глаз вытекли пара прозрачных слезинок, и она задрожала, и не выдержав, крепко обняла меня. С каждым всхлипом Ториель судорожно дергалась и тихо нашептывала так волновавшие и беспокоившие ее сердце слова: -Не отдавай... Не позволь ему сделать это в седьмой раз... Все что угодно, только не это. Не снова... От сказанных искренних слов, я крепко сжала не перестающие стучать зубы. Дрожь прошлась по всему телу, как электрический ток, не оставляя никакую клеточку без разряда, мгновенно пронзившего душу печальными эмоциями, в какой-то степени трогательными и душещипательными. Я обняла Ториель в ответ. Мне хотелось почувствовать себя снова маленькой и защищенной, за которую будут стоять скалой и оберегать от всех ненужных и опасных бед. А я в ответ поддерживала бы душой и улыбалась, заставляя своим счастливым и милым взглядом поверить, что мир не так уж плох, показать мир с яркими красками, где нет злобы и вранья, темноты и мрачности. Физическая и моральная поддержка - вместе непобедимая сила. Так я себя чувствовала при Оригинальном Сансе. Ториель вновь вернула это ощущение, за что я ей была премного благодарна.