Запах выпечки

Теплый вечер укутал своей праздничной атмосферой каждого, кто хотя бы на минуту вышел из уютных домиков и поместий. Уличные фонари горели ярче прежнего, а на деревьях висели многочисленные гирлянды, что переливались и сменялись разными цветами. Воздушные фонарики в форме сердец поднимались вверх, создавая романтическую атмосферу. В центре Конохи расположилась большая ярмарка с красивыми яркими ларьками. Сладкая вата, традиционные блюда и просто развлечения - все для простых жителей. Где-то начался праздничный концерт, звуки музыки достигали и укромного уголка парка, но Сакура не спешила выбираться в толпу. Сегодня, как никогда прежде, ее охватило жуткое чувство растерянности. Молодая женщина хотела провести этот день с дочерью, как и в каждом году, пойти к скале Хокаге и понаблюдать за запуском фейерверков, выпить газированных напитков и посмотреть развлекательное шоу, но Сарада заявила, что уже взрослая для походов с мамой. Юная Учиха захотела провести этот день со своими друзьями, но мать не обмануть. Сакура знала, что причина скрывалась в светловолосом мальчике с необычайно голубыми глазами, который вызывал непривычную робость и застенчивость у ее дочери. Она влюбилась в смеющееся солнце в его глазах, в его ослепительную улыбку и вечный оптимизм. А Сакура, не могла ее винить. Детям свойственно расти. Но причина легкого чувства досады была вызвана далеко не этим. Просто пришло осознание своего одиночества. Долгое время все затмевалось и забывалось в присутствии своего ребенка, но сейчас... Смотря на целующиеся и обнимающиеся парочки, сердце сжималось в тугой комок. Тяжелая судьба для романтика... Эта любовь, бесконечна. С самого раннего детства Сакура любила одного человека. Только его. Вокруг было много парней, достойных шиноби и даже медиков, но все они были лишь хорошими людьми, не вызывающими ничего, кроме сочувствия и признательности. Только он вызывал дикий жар по телу, быстрый табун мурашек и изморозь, что проскакивала где-то в области груди. Понадобилось очень много времени, чтобы принять его, таким, какой он есть. Его проявление любви, вернее полнейшее отсутствие каких-либо слов или поступков. Ирьенину не нужно было много цветов, конфет или дорогих подарков - это лишнее. Сакура до потери пульса, до безумия желала услышать от него всего одно слово - "Люблю". Просто слово. Не нужно кричать, достаточно шепотом, едва слышно, одними губами, но она услышала бы. Не смогла бы пропустить, при всем желании. Холодный ветер вырвал из размышлений и вернул в реальность. Возле пруда веселилась Сарада, украдкой поглядывая на Боруто, что весело болтал с Мицуке. Счастливое время... Время беззаботного детства и простого ребячества, когда все проблемы взрослой жизни еще не нашли тебя, еще скрываются, а ты свободен. Для Сакуры свобода - это полет. Странно, да? Харуно всегда мечтала научится летать. Иметь белые крылья за спиной и улететь к солнцу. Чувство полета манило, но земля приковала к себе плотными цепями, не отпуская ни на дюйм выше. Но это чувство независимости и простой легкости она искала в нем. В вечно холодном брюнете. Он был отстранен, на какой-то невидимой дистанции, но рядом с ним, как бы тяжело не было, все забывалось. Он заставлял забыться просто своим присутствием. Одним словом сказанным в пустоту делал ее счастливой. А она скрывала свою радость в себе, хотя хотелось прыгать, оторваться от земной поверхности и на секунду подняться вверх. Он стал для нее крыльями, вовсе не белыми, а черными, жесткими и сильными, но легкими, готовыми унести куда-угодно. Он исполнил ее мечту, хотя не понимал. Сакура поднялась с места и пошла в сторону ярмарки. Веселые лица и радостный смех, слился в один серый фон, отдаваемый гулом. Женщина проходила мимо ларьков, останавливаясь на необходимых и покупала продукты, ведь знает же, что Сарада забудет перекусить, обращая свое внимание лишь на Удзумаки. Легка улыбка все же проскользнула на лице, но также быстро исчезла заметив странную тень слева от себя. Развернувшись, Сакура ничего не обнаружила, но какое-то странное движение уловилось в стороне. Девушка-шиноби медленной прогулочной походкой прошла по аллее, делая непринужденный вид, как-будто рассматривая яркие лавочки, ну а сама напряглась, прислушиваясь к шорохам. Мало кто знает, но по окончанию войны, девушка присоединилась к анбу, перенимая у них разведывательные техники и такую незаметность. Рождение ребенка перечеркнуло дальнейшее участие в таких операциях, но навыки остались, и сейчас все чувства были обострены, выслушивая тихие звуки, пробираясь сквозь громкий гул голосов. Пакеты стали невесомыми, улыбка приковалась к лицу, а глаза медленно "заинтересованно" останавливались на некоторых ларьках. Шорох усилился и женщина непринужденно свернула на маленькую улочку, что вела к тихому спальному проселку. Впереди показалось родовое поместье Учих, что пустовало уже много лет, а тень остановилась. Женщина расслабилась и опустила пакеты на землю,присаживаясь на грязную ступеньку. - Прости, что напугал, - спокойный голос разрушил тишину, но Сакура не шелохнулась. - Ничего. Я догадалась, что это ты, - из темноты вышел мужчина. Черный плащ был порват, а по руке стекала кровь. Харуно приподнялась и с укором взглянула на мужа. Холодный взгляд ничего не выражал, но такое поведение было приемлемым и таким родным, что женщина привыкла не обижаться. - Расслабь руку, - Сакура слегка дотронулась до правой руки и разорвала плащ, открывая опухшую, раненную руку. Черные прожилки, словно змейки ползли выше, и Харуно лишь глубоко вздохнула. Из-за спины была вытащена аптечка и женщина достала шприц, в который втянула какую-ту голубоватую жидкость. Игла воткнулась в грубую кожу и содержимое прозрачной колбы быстро опустело. Ирьенин сосредоточенно водила руками по мускулистому предплечью, слегка дотрагиваясь до поврежденной поверхности. Зеленое свечение пощипывало кожу, на глазах затягивая раны и испаряя черную жидкость, что выходила сквозь поры. Саске стоял спокойно, но едва заметно пошатываясь. Яд черной ильги довольно длительное время пробыл в его организме и успел ослабить, замедлить деятельность большинства органов. Мужчина тихо сжимал зубы, пытаясь скрыть свою боль, и хотя целебные техники охлаждали своей легкой изморозью, жарко было невыносимо. Пот ручьем стекал по спине, к которой из-за большой влаги прилипла черная кофта. Казалось, будто по венам Учихи текла раскаленная лава. С каждой секундой слабость все больше накатывала, и вскоре брюнет собрал все силы, чтобы удержаться на ногах. Силы покидали, и в одну секунду мощное тело начало падать вниз. Тонкие руки едва успели поймать тяжелую ношу. Саске снился странный сон. Он был каким-то смутным и нечетким. Картинки и пейзажи - все было размытым. Хотя здесь царили вкусы и запахи. Не было звуков или шума. Просто воздушные дорожки каких-то ароматных пряностей и фруктов. Они вели его каждый в свою сторону. Где-то справа запахло морозной свежестью, листвой и цветением смутно знакомого дерева, но ноги несли по размытой дорожке вперед, где с каждым шагом усиливалось щемящее чувство в груди. Тепло разливалось по всему телу, и брюнет предпочел странное чувство комфорта, чем уличную прохладу. Впереди зажегся какой-то не ясный свет, он был таким же размытым, но четко выделяющимся среди остальных красок. Повеяло легким холодом, и откуда не возьмись, в сознание вторгся новый запах, запах выпечки. Кажется, это был любимый черничный пирог, что готовила в детстве мама. В памяти всплыли моменты из детства, когда рядом находились те, кто его любил. И кого любил он... Отец для него был каким-то фоном, обязательством, просто тем, что должно быть, а мать была для черноволосого мальчика всем. Невозможно передать то чувство, когда он видел ее. Ее смеющиеся черные глаза, мягкие длинные волосы и тонкие, такие нежные руки. Микото... Он никогда не называл ее по имени, она для него была просто мамой, и от этого слова ему хотелось бежать в ее раскрытые руки, чувствовать ее взгляд. Мама... Пожалуй, рядом с ней он и чувствовал, что такое любовь. Она улыбалась и становилась светлее, она гладила по черным, непослушным, торчащим во все стороны, волосам, и все проблемы просто исчезали. А как он любил засыпать на ее руках! Такое чувство невесомости, легкости и неземной радости. Терять было больно... В тот момент сердце разбилось вдребезги, не осталось ни глыбы льда, ни камня, просто выжженная рана, в которой зияла пустота. Саске не любил отца, но в тот момент, он молился, что бы Фугаку выжил. Хоть он, хоть кто-то. Кто-то один. Никто не выжил... И в тот момент, одиночество плотно поселилось в его сердце, да что там сердце, навсегда засело в жизни маленького мальчика с добрыми наивными глазами, что почернели на несколько тонов, и стали бездонными, озлобленными и равнодушными для всех, и даже себя. В сознании всплыл новый запах, вкус весны. Аромат листьев и сочный привкус спелой вишни. Почему-то в голове всплыл образ розоволосой девчонки, что раздражала своей настойчивостью и глупой любовью. Ее вечные горящие глаза, слащавые фразы - все это после тех потерь, убивало его, бесило. Но прошли года, и ничего не изменилось. Та девочка выросла, но продолжала также любить. Учиха уже и не помнит, но в один момент он стал благодарен ей. Вечно позитивной, улыбающейся девчонке, что любила повторять одну и ту же фразу - "Люблю". Просто благодарен за ее любовь, за то, что терпит и самое главное, верит в него. Смотря на нее, там, на поле боя, он не верил своим глазам, она любила, но была такой сильной, так похожей на его мать, такой нежной и ранимой, но с твердым стержнем, который никому не позволит сломать. Чувство благодарности усилилось и сменилось новым - нежностью. Сакура напоминала ему все хорошее, что случалось в раннем детстве. И это ощущение дало толчок для разговора. Прошло много времени, и чувства опять изменились, вместо нежности возникло новое, щемящее - чувство легкости и комфорта. Харуно умела создавать настроение. Умела делать уют, там, где его в помине быть не могло. Он помнит свадьбу, простую церемонию, без всяких пышных застолий и делегаций гостей, но она засела в его голове наглухо, словно черноволосый парень, был какой-то ванильной девчонкой, строившей всю будущую жизнь лет с 10. Он помнит рождение дочери, когда его мир перевернулся в новую сторону. Помнит, первые шаги Сарады. Да что рассказывать, Учиха помнил все! Каждый миг, каждую секунду, что проводил дома. Эта любовь, благодарность и свобода, что нашлась в семье, все сносило ему голову, и страх забыться и потерять бдительность, вынуждали уходить на долгие миссии. Враги сменяли друг друга, но в сражении, каждую победу, он посвящал семье, о которой помнил и заботился. Картинки поплыли, исчезли и запахи, что-то тревожила и вырывало из странного сна, но Учиха следовал за шепотом, за прикосновениями, выходя по узкой тернистой дорожке, к яркому, почти ослепительному, свету. Глаза открылись, и Учиха попытался сесть, но был остановлен легким толчком со стороны обеспокоенной жены. Сакура сидела напротив и держала в руке комок ватки от которой ужасно воняло нашатырем. Брюнет скривился, и девушка ойкнув, быстро соскочила с дивана и устремилась на кухню. В недолгие минуты одиночества, Саске осмотрел комнату, и задержался на деревянной фоторамке, что стояла на комоде. Небольшой семейный портрет заставил улыбнуться, и осознать, что Сакура тащила его до самого дома на себе. Девушка вернулась и сунула под нос кружку с ароматной жидкостью, от которой исходил приятный теплый пар. Вкус зеленого чая с лимоном, невероятно расслабил Учиху, и он откинулся на спинку дивана, всматриваясь в потолок. - Тебе уже лучше? - Тихий голос Сакуры раздался совсем рядом, и брюнет улыбнулся уголками глаз. - Да, спасибо, - Саске едва прикрыл глаза, погружаясь глубже в состояние покоя и комфорта. - Ты наверное голоден? - Обычный вопрос, но тепло от него согрело окаменевшие пальцы, и пустило волну мурашек от самых пяток, до кончиков ушей. - Есть немного, - не было смысла лгать, Саске действительно проголодался, а вкуснее еды Сакуры не было ничего, ни у одной женщины в мире. - Тогда я принесу тебе черничный пирог, - брюнет не поверил, но девушка уже скрылась за дверьми. Легкий шок прошел, когда Учиха уставился в тарелку перед собой, где красовался большой кусок вкуснейшего пирога, знакомого с раннего детства. Знакомый вкус, едва не растрогал до слез, но Саске сдерживался набрасываясь за каждым новым куском, чтобы продлить эту сладчайшую негу еще немного. - Я принесу еще, - Сакура ушла снова, а Учиха остановился, посмотрев ей вслед. Улыбка расцвела на губах, и пока никто не слышал, он прошептал: - Самая лучшая жена в мире, - а девушка, что скрытно стояла, прислонившись спиной к стене, заметно вздрогнула и приложила дрожащие руки к груди. Она услышала фразу...Пять слов, что заменили простое - "Люблю". И смахнув не прошенные слезы радости, Харуно побежала за очередным куском пирога, для своего голодного и такого любимого мужа.