Оставь меня в покое!

Сегодня я снова задержался на подработке. С напарником я прошел только метров десять, а потом он свернул в сторону своего дома. Я же пошел по прямой. У меня до сих пор не пропало чувство преследования. Я оглядываюсь назад, но там никого нет! Я схожу с ума? Я же отчетливо слышу шаги. Снова посмотрел назад — и пусто. Эта неизвестность пугает меня. В общаге снова никого. Оставшееся время до отбоя я провожу в комнате Хосока. Я еще ближе сдружился с Джином. Он классный, даже угощал меня пару раз. Мы поговорили о том, что завтра тяжелый день из-за слухов. Что за слухи я и сам не мог понять, и единственный способ узнать — это дождаться завтра. Пожелав им спокойной ночи, я поднялся к себе. Парни уже успели вернуться, и на перекличке проблем не возникло. Я думал, что они опять уйдут, но, похоже, в их планы это сегодня не входило. Мону кто-то позвонил и тот вышел разбираться. Я же не мог спокойно заснуть, зная, что совсем рядом лежит Шуга. — Спасибо. — Чмошник, ты чего? — Ну… Это же ты меня принес сюда? Я не помню тот момент, когда оказался в кровати, но спал сразу на твердом и холодном, а проснулся на мягком и теплом. Джун слишком жесток, чтобы принести меня, поэтому спасибо тебе, — я слегка смутился, мне было очень интересно увидеть его реакцию, но из-за отсутствия света я мог только слышать его голос. Спустя минуту молчания он сказал: — Чмошник, а ты умеешь думать. Но все равно я сделал это потому что ты мне помешал выйти. Из-за тебя у меня даже аппетит пропал. — В каком смысле? Я выглядел слишком ужасно? Или я что-то сделал не так? — Короче, чмошник, спи давай. Но твое «спасибо» я принимаю. Я услышал, как скрипнула его кровать, значит он повернулся к стене. Ну что же? Спать — значит спать, и я тоже отвернулся к стенке. У вас было когда-нибудь такое чувство, как будто вы помнили фрагмент детства, но потом забыли, и когда однажды проскальзывает небольшой участок этого воспоминания, вы хотите вспомнить все? Я не знаю, что произошло, ну, по крайней мере, не помню, но это воспоминание ужасно. Я смотрю в окно, пейзаж плывет, деревья так быстро проносятся так, что мне виден их танец. Кажется, что ничего особенного, обычная дорога через лес, но… Я вдруг слышу оглушительный сигнал другой машины, потом меня всего трясет, или не только меня, а потом Юнги… — Тс-с. Ты чего разорался? Решил разбудить все общежитие? — староста оглянулся в сторону кровати Мона и, убедившись, что тот спит, снова повернулся ко мне. — Ну блин, только не надо снова закатывать истерику! Я попытался высвободиться из плена Юнги, но тот не желал так просто отпускать руку, закрывающую мой рот. Про то, что он сидел на моих бедрах, я вообще молчу. — Послушай, — продолжил он шепотом, — если у тебя проблемы со сном, то или склей рот скотчем, или засунь кляп, ну, или совсем не спи. От твоих криков я не могу спать. Честно, от испуга я упал с кровати. Даже головой об ножку стола стукнулся. Это все из-за тебя! Тут Мон стал поворачиваться, после чего присел на кровати. Юнги, совершенно не думая, лег на меня, снова закрыв мне рот. Мое сердце билось как сумасшедшее, я думал, что сейчас блондин будет жаловаться на мое громко стучащее сердце, но он оглянулся и лег обратно спать. Полежав на мне несколько минут, Юнги слез. Я думал, что он уснул, и уже улыбался во все тридцать два, но, как только он начал вставать, я немного расстроился. Мне нравится самый ненавистный враг? Да нет, просто он тот еще извращенец и я испугался. Точно, так и есть. До звонка будильника я пролежал, думая о своем сне. Почему я кричал? Что все это значит?

***

Сегодня Юнги загрузили кучей бланков. Половину он дал своему другу, и они старательно все заполняли. И на одной из перемен Мон на весь класс спрашивает: — Чмошник, ты куда родителей дел? Тут ничего не написано! Весь класс начал строить свои догадки, а я подбежал к парте блондина и вырвал из рук бланк. — Сам заполню! — тихо сказал я и ушёл из класса. Да, у меня нет родителей, и я не знаю, где они. Бабушка и брат говорили, что они ушли, но как понимал это я, они нас бросили. Я вписал бабушку и брата там, где было место для семьи. До звонка оставалось мало времени, и я поспешил в класс. Мои одноклассники очень жестокие: на доске были надписи типа «Чмошник не нужен даже родителям», «Эй, чмошник, куда ты дел своих родителей?», «Ты никому не нужен», «Убирайся!»… Мои учебники были снова разбросаны по всему классу, а тетрадь прямо на моих глазах выкинули в окно. Губы предательски задрожали, и я бы расплакался вот-вот, если бы не грозный голос, даже не голос, а крик старосты: — Какая сука мне на голову кидает тетради?! Вот только подождите, приду и оторву все что имеете!!! Чья тетрадь? Чмошника? Без хуя останешься! Потом был слышен топот, перешептывания и восклицания на улице. Меньше чем через минуту в класс врывается вихрь Мин Юнги держа тетрадь как дубинку, замахиваясь для удара. Внимательным взглядом он оглядывает весь класс, задержав его на мне, и злобно, довольно тихо для себя спрашивает: — Какая блядь тут швыряется тетрадями? Все молча посмотрели на меня, кто-то показал пальцем, а кто-то усмехнулся. — Серьёзно думаете, что я с ним не расправлюсь? Мы с ним соседи по комнате. А теперь по чесноку, кто кинул тетрадь? Что все на него уставились? Он не стал бы швыряться тетрадями и писать про себя всякие гадости на доске! Ты! — он указал на парня в центре. — Вытирай доску своим пиджаком. И вы двое. Ах, какая жалость у нас нет пиджаков. Юбками! А ты, чмошник, потом своё получишь. У вас на все тридцать секунд. Время пошло! — он посмотрел на часы, а потом на тех несчастных. Все с опаской стали расходиться, а Юнги подошёл к тому парню, который кинул тетрадь, вплотную и что-то прошептал. Потом он кинул тетрадь на мою парту и подошёл к своему шкафчику. Я улыбнулся и сел на место. Джун как-то странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. На следующей перемене во время нашего шатания с Хосоком по школе нас нашел завуч. Ну да, я как замстаросты должен что-то выполнять… Он-то знает, что я помогал заполнять приглашения на школьный праздник, так еще и запряг украшать актовый зал, хорошо, что Хоуп будет со мной. В основном украшения придумывали девочки из параллели, а мы с другом перетаскивали мебель, декорации. Еще мне надо было сделать аппликацию из засохших цветов. Не знаю, кто и сколько их сушил, но они были еще совсем живые. Мне было так больно их губить, но тут пришла самая главная выпендрежница и сделала всю работу. Фу, какая же безразличная!

***

Жизнь меня ничему не учит. Темнота наступает со временем, когда заканчивается моя подработка, но я так и не беру куртку с собой. Футболка же свободная, и ветер задувает под неё. Кажется, шагов я больше не слышу. Какое облегчение, я не сошёл с ума. Но, идя в подворотне, я поменял мнение. Шаги вновь стали слышны, но пугающе было не только это: я за собой видел тень! Не оглядываясь, я побежал вперед. Вот уже скоро будет более освещенная улица, но мой преследователь просек всё. Он догнал меня и потянул за майку. Она начала рваться по шву. Мои глаза расширились от ужаса, и я в панике продолжал убегать, дорывая майку до конца. Тот маньяк прижал меня к стенке, пару раз ударив под рёбрами, стал стягивать с меня джинсы. Я вырвался как мог, но он снял с себя ремень и завязал мне руки. Кричать от шока я не мог, получалось только хныканье. Как только он начал снимать с меня боксеры, ко мне вернулся голос и плач стал громче. И вот я стою полностью голый и жду своей участи. Он уже тоже почти разделся. Я свернулся в комочек, чтобы тот не смог меня тронуть, но только получил шлепки по ягодицам. Он поднял меня на ноги и я уже мысленно со всем попрощался, как вдруг…