Оставь меня в покое!

Бывает ли у вас такое, что когда, кажется, спать не возможно, но появляется человек, который легко способен усыпить? Для меня таким человеком является Мин Юнги, я уснул почти сразу.  — Кажется, они не помнят меня. Слышится чей-то противный смех. Потом снова машина, виден мост, река. — Джехен! Не-е-ет… — Чимин! Чимин, проснись! Я просыпаюсь от того, что холодные руки трясли меня за плечи. С испугом в глазах я привстаю на локти и смотрю на разбудившего. — Юнги хён. Я слышал голос. — Чимин, ты слишком громко кричал, да и брыкался. Не думай об этом, ложись спать, — Юнги приобнял меня и хотел было положить на место, но я стал вырываться. — Да нет же! Этот голос. Думаю, он мне знаком. — Чим, давай об этом подумаем, когда услышим рассказ Джимина. — Тебе лишь бы поспать! Как же надоел! Я вышел из комнаты, хлопнув дверью. Но только потом я понял, что идти мне некуда: выходить из общаги так поздно запрещено, у Хосока дверь закрыта. В итоге мне пришлось вернуться в комнату. Я думал, что Юнги будет дрыхнуть без задних ног, но то, чем он занимался, достаточно удивило меня. Он сначала отжимался, потом лег на кровать и стал качать пресс. Я же засмотрелся, так и застыв в дверях. Похоже, он хотел сделать что-то еще, но, заметив меня, улыбнулся и подошел ближе. — Нравится? — Эй, чего ты там себе напридумывал? — любит он вогнать в краску. Я быстро зашел в комнату и лег на кровать. — Моя кровать лучше твоей. Может, всегда будем так вот спать? — Вот еще! Я же нагрел твою, так что только сегодня моя кровать будет одна. Мин как-то странно посмотрел на меня, но промолчал. Потом сел за стол и достал бутерброд. — Будешь? — я отрицательно покачал головой, а он, откусив кусок, спросил. — Что за голос, о котором ты говорил? — Мужской голос. Я не уверен, что это голос папы, но, кажется, что я его где-то слышал. — Может, это мой голос ворвался в сон, когда я тебя будил? — Да нет же! Думаешь, я не узнаю твой голос? — ох, зря я это сказал. Он посмотрел на меня пошлым взглядом, но через секунду переключился на свой бутерброд, как будто ничего не произошло. — Так что, теперь спать не будем? — с опаской уточнил Юнги, на что я улыбнулся и жестом указал, чтобы тот прилег. Мин Юнги так любит спать, я всегда этому поражался. Он доел бутерброд и лег ко мне, а засыпая, я услышал что-то типа того, как же вкусно готовит моя бабушка. Что? Моя бабушка? А чего это он ест мою еду? Я легонько пихнул его в бок и поскорее отвернулся к стене. — Ну что за хреня? Даже на ночь вас оставить нельзя! Чего это вы опять спите вместе? Вот честно, вы встречаетесь?! — Намджун завопил сразу, как только вошел в комнату. Юнги лениво потянулся, а я уже слезал с кровати. Блондин хотел было замахнуться на меня, как староста обнял его. — Женушка моя, не ревнуй к Чимини. Мы с ним не встречаемся, — Юнги засмеялся и направился в ванну, а мы с Моном переглядывались. — Слышал? Я женушка! — он показал язык и пошел переодеваться. Как же по-детски! Но меня это задело. Чего? Я же не ревную? Начало учебного дня было достаточно утомительным: конспект, который нам диктовали был очень большим, да и читали слишком быстро. Весь класс был недоволен сегодняшним уроком истории, а Юнги и подавно. Сначала, как стал отставать в диктовке, он отбросил ручку и развалился на парте. Похоже, учитель для него враг номер один, и что-то делать, чтобы понравиться ему, он не будет. Я же продолжал писать, некоторые постоянно переспрашивали, чем выбешивали учителя и тот читал быстрее. Почти половина класса последовала примеру Юнги и нагло смотрела на учителя, ждала окончания урока. Со звонком все подорвались со своих мест, но после слов учителя, что те кто не писал получают два, учащиеся сели на место и стали протестовать. Учитель что-то еще сказал и вышел из класса. — Сука! Как же бесит! — Юнги сказал это так громко, что наверное это было слышно и в соседнем классе. Следующим уроком была физкультура — мой любимый урок после английского. Очередь в раздевалку была большой, поэтому одевались мы со скоростью света. Я даже чуть майку не порвал, просунув голову не в ту дырку. Те, кто видел, стали ржать, а я смутился и стал одеваться быстрее. Смешки прекратились сразу, как Юнги грозно обвел взглядом раздевалку. — Вы выходить не думаете?! Уже все ждут! Мигом в коридор! Парни засуетились и быстро покинули помещение. Я шел в конце толпы, как вдруг меня окликает староста: — Чимин! Стой! Я оглянулся и увидел бегущего друга. Порой его действия пугают меня: при людях он стал меня лапать за зад! Да как он смеет? — У тебя штаны грязные. А взгляд-то спрятал за челкой, он не просто так штаны чистил. Я чувствовал как он это делал. Физкультура была не только моим любимым уроком — Юнги любил играть в баскетбол, и это было возможно только на спортплощадке. Я не могу оторвать от Мина взгляда, когда он играет, когда ведет мяч по полю, уклоняясь от противников, от его громкого прерывистого дыхания, от пота, который стекает по лбу и волосам. Господи, о чем же я думаю? Согласно моим мыслям, извращенец тут не он, а я, получается. Мне стало стыдно за себя, и я закрыл лицо в ладонях как раз тогда, когда игра была закончена. — Рыжик, тебе плохо? — Юнги коснулся моего плеча и обеспокоенно посмотрел в мои глаза, убрав ладошки. — У тебя жар! Я отведу тебя к медсестре! — Н-не надо. Все пройдет, просто мысли мои… тяжелые, — кажется, я покраснел еще больше, Юнги понял, в чем дело, и усмехнулся. Мне хотелось избежать щекотливой темы и я стал отступать от него. Но и он не сдавался — подходил ко мне все ближе и ближе, вскоре прижал к стенке. — Чимин, ты такой горячий, — прошептал на ушко Юнги и облизался. Это было выше моих сил, и я, оттолкнув его, убежал из спортзала. Уже на выходе я слышал, как Юнги смеялся. Вот же негодник! Я не знаю, что в последнее время происходит с Юнги, но, думаю, он решил меня окончательно добить. На обеде в столовой он подсел к нам с Хосоком и Джином за столик. Пожелал приятного аппетита и стал есть, как будто так и должно было быть. Я сжал палочки сильнее и, спрятав взгляд в тарелку, продолжил есть. Позже к нам подсел Намджун, и сразу за столом стало шумно — он стал подкалывать Хосока, а тот в ответ огрызался. Джин решил спросить, как мое самочувствие, но Юнги увидев это, запихнул ему в рот пончик, одним лишь взглядом говоря «Он — мой!». Я притворился, что не видел этого и продолжил трапезу. Юнги не отходил от меня даже после еды, последовал за нами и в класс. Хосок больше не мог терпеть Мона и уплелся в свой, на что Юнги лишь лениво посмотрел. На уроке учитель рассказывал достаточно непонятную тему, которую Юнги благополучно проспал. Я уже понимал, как много конспектов ему придется переписывать из-за недосыпа, поэтому я улучшил свой почерк. Я помню, что он всегда на него жаловался. Может, заметит изменение? На перемене я сидел за партой и, как обычно, смотрел в окно. Я не тот человек, который может «зависнуть» где-то и не замечать о том, что происходит в реальности. Поэтому я слышал, как Юнги разговаривал с каким-то парнем. Меня привлек их разговор, и я подошел к ним. Вскоре и другие стали подтягиваться и слушать историю парня, который говорил о учителе истории. — Я нарыл в Интернете, что перед учебой в Штатах он жил в Корее, но покинул ее на несколько месяцев раньше, чем планировалось. Там он учился и работал около десяти-пятнадцати лет, а в начале этого года он получил выгодное предложение и приехал вновь в Корею. Сначала работал по контракту, а позже перешел и в нашу школу. Вот тут есть немного его фото из прошлого, можете посмотреть. Телефон парня побыл в нескольких руках, перед тем, как оказался у Юнги. Посмотрев пару фотографий, он отдал средство связи следующему. Сказав, что это не интересно, он вышел шатающейся походкой из класса. Стало как-то неспокойно, и я пошел за ним. Староста успел дойти до двери на крышу, как я его догнал. — Юнги, что-то произошло? — Помоги. Открой дверь, — что с его голосом? Я испугался, потому что он изменился до невозможности. — Быстрее, мне нужен воздух! Я дрожащими руками открыл дверь, и тот буквально ввалился на крышу, стал глубоко дышать и чуть было не упал. — Юнги хен. Зеленоволосый жестом остановил меня, продолжая жадно вдыхать воздух. Я ждал минут десять, пока не восстановилось дыхание старшего, и ждал, что будет дальше. — Кто он, черт возьми?! Он не понравился мне сразу, даже от одних фоток дурно становится! Ненавижу! Юнги отпустил мою руку и стал приближаться к краю крыши. Он же не думает… Я боялся собственных мыслей и пулей догнал старшего, обнял со спины и шептал о том, что не стоит этого делать. В ответ на это я услышал смешок, и вскоре Юнги повернулся ко мне. — Чимини, ты такой заботливый~ Я же не собирался прыгать, у меня тут сигареты лежат. Пусти меня. Не буду я прыгать из-за какого-то там шаманиста, — я удивленно посмотрел на него, а он продолжил.- Не грузись, это я так историка называю. Я недоверчиво отошел на метр и наблюдал за Юнги. Он и правда закурил и даже отошел от края, чтобы я успокоился. Этот урок мы благополучно пропустили, поэтому не спешили возвращаться. До начала следующего мы говорили на разные темы, не затрагивая самое главное. После школы мы отправились в кафе, название которого скинул мне Джимин смс-кой с самого утра. Мы разместились в самом углу, чтобы никто не мешал нам. Брат опаздывал, поэтому Юнги заказал нам по чашечке чая. Я не отрывал глаз от окна, ища брата, тем временем Шуга прожигал во мне дыры взглядом, которого я так старался не замечать. Принесли чай, и я решил попробовать то, что всегда хвалил Юнги хен. Это стоило того, вкус был изумительный, я даже не заметил, как капля стекала по моему подбородку, а после и по шее. Зато это заметил Юнги. Легким движением руки он вытер влажную полоску и накрыл мою руку своей. В его взгляде я прочитал только желание, глаза просто поедали меня. Слишком неловкая ситуация, и я опустил взгляд. Юнги был настойчив и взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Я не знаю, чем бы все закончилось, если бы не подошедший так вовремя Джимин. — А я смотрю, вы тут не скучаете. Мы поздоровались и подождали пока принесут и ему чай. На Юнги я старался не смотреть, зато он смотрел только на меня. И вот, спустя несколько минут непринужденной беседы, Джимин перешел к главному. — История, которую вы так хотите знать на самом деле, небольшая. Но даже тут я не знаю, с чего начать. Думаю, сначала с самого плохого — наши родители погибли в тот самый день…