Цепи любви

Дом Кучики озарил первый луч солнца, играя бликами в небольшом пруду, но не принося при этом тепла. Мужчина расслаблено сидел на сухой траве, предаваясь спокойствию, как вдруг его нарушило нечто или некто с ярко-красными волосами. Хотя он всего лишь проходил мимо ограды, все напряглось внутри Бьякуи. Снова забилась вина внутри него, а вместе с ней и сердце. Только вот когда макушка с яркой шевелюрой ещё пару раз прошлась вдоль ограды, мужчина невольно напрягся. Потому что это уже была не случайность. - Эй! Откройте эту чёртову дверь! - голос Ренджи прокатился по улице громким набатом. Нервно прохаживаясь около ворот, парень пытался прекратить нервничать. Если бы его спросили, что же он забыл у дома Кучики, о котором помнил весьма размыто, то... он бы не смог ответить. Мучаясь ночью от неясных образов, не выспавшись, Абараи выскользнул из комнаты, забыв даже записку для друга написать. Неясное чувство скреблось в груди и выводило из себя вечно позитивного Ренджи. А раз уж никто не мог дать ответов ему, то пришлось ехать к Кучики. Он наверняка знал многое. Бьякуя кивнул дворецкому, и тот "выполнил просьбу" Абараи, впустив его внутрь. Глава дома даже не поднялся, ожидая своего неожиданного гостя на том же месте. Он заметил выражение некоторой потерянности на лице парня, однако не придал этому значения. Абараи преодолел путь от ворот до Бьякуи почти в одно мгновение - настолько быстро он шёл. Он кивнул в знак приветствия. - Вы ведь знаете всё, что было тогда. Прошу вас... - Ренджи согнулся в поклоне, отчего его волосы красивым водопадом заструились по плечам, - расскажите мне! Я не могу так. Смутные образы в голове буквально сводят меня с ума. - Нет, - легко отказал мужчина, даже не обратив внимания на его поклон. - Но почему ты пришел ко мне, а не обратился к своему другу? Он знает все это не хуже меня. - Ч-что?.. - растерянно пробормотал, выбитый из привычной реальности, Ренджи. - Гриммджоу не знает. Он не помнит ничего. Юноша нахмурился. Теперь, казалось, он начинал понимать некоторое поведение Гриммджоу, которое ранее казалось ему немного странным. Но теперь Абарая не понимал, зачем нужно было все скрывать? Парень настолько задумался, что не сразу услышал, что ему говорил собеседник. - Это, - Бьякуя повернул голову, встречаясь с ним взглядом, - он тебе так сказал? Или ты его просто не спрашивал? - Он говорил мне, что ничего не помнит... - Ренджи продолжал настаивать на невиновность друга, не понимая, к чему ведёт Кучики. Бьякуя долго молчал, прежде чем ответить. Он просто вглядывался в его лицо, видя ту, которую не мог выкинуть из головы с той ужасной сцены в его доме. А рассказать ему все он бы просто не смог. - Хорошо. Раз ты так хочешь этого, я могу показать тебе, что было здесь почти пятьдесят лет назад. Подойди, Абараи Ренджи. Бьякуя надкусил кожу на запястье, протягивая рану с капающей кровью к парню. - Тебе нужно выпить ее. - Почему нет более нормального способа? Почему у вас всё с кровью связано, брр! - но как бы Ренджи не возмущался, а узнать, что же произошло в прошлом, ему было необходимо. Он присел рядом с Кучики и недоверчиво посмотрел на его руку, скривившись. А потом наклонился и сделал глоток, тут же отрываясь. Его губы окрасились кровью. Он даже не предполагал, какой чести он удостоился, да и не до этого ему сейчас было. Голову словно в стальной обруч сковали за одно мгновение. Ренджи качнулся и упал на траву, замирая. Бьякуя поднялся, направляясь в сторону дома, чтобы не дожидаться, когда парень увидеть то, чего так хотел. Кажется, его сердце, совершая мертвые ритмичные удары, сковал страх. Ренджи что-то бормотал, находясь в каком-то бреду. Воспоминания, резким потоком ворвались в память, резали, казалось, его изнутри. Он видел своего друга, такого знакомого и такого чужого одновременно. В его голубых глазах плескалась грусть и боль. - Я люблю тебя, чёрт побери! - закричал Гриммджоу, хватая Ренни за плечи и разворачивая к себе всем корпусом. - Почему он, Ренни?! Он же любит другую! Ты чёртова замена, игрушка для Кучики, об которую он вытирает ноги! Ты вчера пришла в слезах. И я слышал, как во сне ты умоляла не называть тебя чужим именем! Девушка, чья голова была опущена, подняла взгляд на друга детства, и тот шокировано отшатнулся - столько боли плескалось на дне её глаз. Но, несмотря на это, она горько улыбалась, хотя по щекам бежали безостановочно слёзы. - Прости меня. Я люблю его, больше жизни собственной люблю. И я жду от него ребёнка, хоть он об этом никогда и не узнает. Прости меня, Гримм... Ренджи вдруг на себе почувствовал то забытое чувство безответной любви, которое разрывало его сердце на части. Почему он не вспомнил об этом? Ведь это было так важно и нужно. Эта любовь, которой не хватало в этой жизни. Даже если он страдал. Без нее было слишком пусто. Словно он и не жил вовсе все это время. Картинка снова сменилась. Теперь он видел перед собой мужчину, который по сей день совершенно не изменился. И тут же сердце заныло, будто изнутри его разъедали черви. - Думаю, нам пора прекращать эти недоотношения, Бьякуя, - эти слова вырывались с трудом, а слезы готовы были вот-вот сорваться с глаз. Но она держалась. Ради себя и ради него. Надо же, даже в такой ситуации она все еще думала о нем. О его чертовом благополучии. И снова все поплыло перед глазами. Новый паззл общей картины. Она бежала, что были силы. Падала, разбивая колени, но снова вставала. Дыхание сбилось, а в горле стоял ком от слез, что непроизвольно текли по щекам. Она должна была успеть. Было просто невероятно, что кто-то смог добраться до него. И во всем виновата эта проклятая Хисана! Это из-за нее Бьякуя принял это наказание. Потому что он нарушил закон вампиров, превратив ее. И она, Ренни, была даже рада, что наказание пришлось и на ее голову. Пусть она сейчас и в бегах, но рано или поздно, Хисану найдут. И тогда она жизнью ответит за то, что Бьякуя пострадал. "Я успею! Точно успею тебя спасти! Плевать, что будет со мной..." Ренджи скорчился на земле, увидев в голове израненного любимого, который был едва жив. - Зачем? Ренни… - Бьякуя, живи… Она видела, какая боль скрывалась за стальными серыми глазами. В ее голове с сожалением пронеслось, что он так не вовремя полюбил ее. Как раз тогда, когда она покидает его навсегда. Зато он был теперь жив, пусть даже ради этого пришлось пожертвовать их жизнью. Ее и Ребенка. А может, ей так просто казалось? И на самом деле в его глазах плескалась не любовь? Может быть, он она все-также оставалась ошибкой, которую он допустил в минуты слабости?

***

Лента воспоминаний остановилась. Ренджи, схватившись за живот, за который держалась Ренни, умирая, резко сел. Казалось, он до сих пор слышал мысли Ренни о том, чтобы ребёнок простил ей этот поступок. Медленно встав и качнувшись, Ренджи поплёлся к воротам. Его остекленевший взгляд никак не напоминал то пламя, что полыхало там ещё с утра. "Вот почему он не хотел меня видеть. Я был обузой для него, не более. И теперь вот полез. Чёрт! Как это могло произойти?" - с тихим скрежетом закрыв ворота, Ренджи остановился, зажмурившись. Так и не дойдя до дверей дома, Бьякуя тоже замер. Впервые на его лице можно было увидеть столько боли и вины, но что-то еще скрывалось за стальным взглядом мужчины. Тоска, одиночество и непреодолимое желание повернуться в след уходящему парню, силуэт которого чаще виделся ему силуэтом красноречивой девушки, которая отдала ему всю себя. Только смотрела она на него с ненавистью, которую он раньше не видел, с презрением, на которое он закрывал глаза в бессильной попытке спрятаться. Мужчина осел, скользя ладонями по расписной двери, чувствуя каждую выпуклость линий. Кажется, будто силы вмиг покинули его настолько, что даже дышать стало уже трудно. Но обернуться он так и не смог, пытаясь избавится от того образа, полного презрения и ненависти к нему. Ренджи сделал шаг от ворот, но остановился, тяжело вздыхая. Его будто связали, не иначе. Иначе как объяснить то, что он не мог сделать и шага, чтобы навсегда покинуть это место? - Чёртова баба ты, Ренджи! Влюбленная баба! - пробормотал парень и резко развернулся, заходя обратно, и твёрдым шагом пошёл в сторону дома. Увидев сидящего на пороге Бьякую, которого ожидал увидеть где угодно, но только не здесь, он опешил. - Кучики-сан, вам... стало плохо? - беспокойство в голосе появилось само. И если кто бы сказал, что это не так, он бы показал, как легко можно выбивать зубы. - Лучше оставь меня, - тихо прошептали губы аристократа, столько боли было в его голосе. Он продолжал сидеть, пытаясь прийти в чувство и отогнать мысли, что назойливой мухой возвращались к нему снова и снова. Он закрыл глаза, потому что они предательски защипали. Но это были не слезы. А правда, которую он отгонял от себя столько лет. Наверно, теперь это стало его наказанием. Она умерла на его руках, передав ему свою безответную любовь, и теперь он должен жить с этим всю оставшуюся вечность. - Уходи отсюда, Абарай Ренджи, и никогда не возвращайся. - Его голос на миг стал твердым, но вскоре снова упал до судорожного шепота. - Стань счастливым... - Ты, чёртов эгоист! - рванув вперёд, Ренджи ухватил мужчину за отвороты рубашки и зло встряхнул, смотря в глаза тому, с кем его связала природа. - Сколько можно жалеть и винить себя?! Счастливым стать?! Да хоть понимаешь, что это невозможно?! Я засыпаю и вижу твой образ, слышу твои слова! А когда просыпаюсь, то всё повторяется! Как?! Как я могу быть счастливым, когда мой мир зависит от одного эгоиста?! - Не говори ерунды, - его голос вдруг вернулся настолько, что стал холодным и грубым. Таким, каким он был раньше. - Сейчас за тебя говорят воспоминания. Чувства из них. Завтра ты уже пожалеешь о своих словах. - Да ты... - Ренджи рыкнул. А потом наклонился вперёд, обхватил пальцами подбородок Бьякуи и впился в губы аристократа, сминая их в грубом поцелуе. Ни один мускул на лице Бьякуи не дрогнул. Он не был удивлен этому, но и огорченным не казался. И это было так странно, ощущать ее губы, только много более мужские и грубые, даже властные. И было в этом что то завораживающее, удивительное, трепетом отзывающееся в груди. Наконец, Кучики ответил ему, позволяя юноше проникнуть в его рот языком и завладеть им так, как тот пожелает. Рука поднялась, медленно вплетаясь в шелк красных волос цвета крови. Ренджи целовался жутко неумело. Но тот напор, с каким он задавал темп их поцелую, окупал, казалось, всё. Обхватив руками бедра Кучики, он неосознанно ластился к нему. Язык прошёлся по небу, и Ренджи вздрогнул, стоило ему порезаться об острые клыки мужчины. Отчётливый привкус крови разлился по полости рта. От того вампир только сильнее прижал его к себе, медленно подходя к двери, чтобы скрыться за колонами от случайных прохожих на улице. Его опьянял этот поцелуй с привкусом крови, но ранка зажила так быстро, что он не успел в полной мере насладиться этим. И только от того, что его крышу уже снесло от неутолимой жажды и вкуса человеческой крови на губах, Кучики прервал близкий контакт их губ. Он сильнее сжал красные волосы в своих руках, тем самым заставляя парня откинуть голову назад. Мужчина скользнул губами к шее, сильнее прижимая Ренджи к мраморной колонне. Клыки внезапно удлинились, и Бьякуя с садистским наслаждением почувствовал, как они прокусывают горячую плоть. Кровь брызнула ему в горло, и ему стоило колоссальных усилий сдерживать яд, который переполнял десна. Судорожно выдохнувший, Ренджи ухватился пальцами за плечи мужчины и зажмурился, пытаясь не застонать от странного ощущения эйфории, что разлилась по телу подобно быстротечной реке. Казалось, он был даже не здесь, а где-то далеко, где мир вращался вокруг с удивительной скоростью. И если до этого он не замечал, то теперь напор усилился. Это Ренджи ощутил, когда его ещё сильнее вдавили в колонну, с жадностью совершая глоток за глотком. - Бьякуя... - пальцы Ренджи вплелись в волосы аристократа, и он немного дёрнул за них, стараясь отвлечь. - Пожалуйста. Силой воли Бьякуя заставил себя оторваться, пытаясь возобладать над желанием иссушить его до капли. Он прикоснулся губами к ране, из которой все еще сочилась кровь, и закрыл глаза. Понемногу, его сердце восстанавливало свой ритм. - Вау, - тихо выдохнул Ренджи, дрожащими пальцами перебирая волосы Кучики. Его колени дрожали, сердце билось как сумасшедшее, а расширенный зрачок выдавал то, что ему безусловно понравилось. - У меня коленки трясутся. Так и должно быть? - Я не знаю, - ответил мужчина, открывая глаза. - Но... останься сегодня здесь, Ренджи. Останься... со мной. - Да. Я никуда не денусь, - Ренджи усмехнулся. - Ты ещё взвоешь. О, надо бы предупредить Гримма. Я ж ему не написал нормально, куда я рванул. Бьякуя зло рыкнул, схватив парня за запястье, и поволок его в дом. - Подождет! - Эй! Что случилось-то? - Ренджи как на привязи пошёл за мужчиной, недоумевая, отчего тот внезапно разозлился. Мужчина повернул к нему голову, отчего теперь был отчетливо виден лед серых глаз. - Он ведь все помнит. Думаешь, сказать ему, что ты просто останешься у меня и уйти? Он испортит этот день одним приходом сюда. Или ты хочешь, чтобы мы сразились за тебя? - Я баба что ли, чтобы за меня мужики сражались? - Ренджи выразительно выгнул бровь. - Это же Гримм. Я ему скажу о своём выборе, и он его примет. Он в Рукию влюблён, не беспокойся. - Ты уверен, что, действительно, хорошо знаешь своего "друга"? - А каким его знаешь ты? - Ренджи хмыкнул. - Я знаю его, как вампира, потерявшего свое сердце от безответной любви, - спокойно сказал Бьякуя, вспоминая тот самый день, который видел во снах многие годы. И как после смерти Ренни вдруг изменился парень, став Шестым. - Потерявшим... сердце? - севшим голосом повторил парень, шокировано смотря на Бьякую. - Из-за меня? Это случилось по моей вине? - Это случилось от его любви. Но не думаю, что теперь твои извинения что-нибудь изменят. Лишившись сердца, он потерял способность вообще кого-то любить. Ренджи замер, сжав кулаки до обеления каждой костяшки. А потом улыбнулся. - Я разберусь потом с этим. Так... как ты жил всё это время? Мужчина хмыкнул, уходя на кухню. - Сомневаюсь, что тебе будет действительно интересно это слышать. - Если я спросил, то это однозначный интерес! - ответил Ренджи, разглядывая дом. Кучики налил кофе в две маленькие чашки и одну протянул Ренджи. Он молчал, потому что не хотел рассказывать о том, как ему было больно изо дня в день вспоминать это все и мучится от кошмаров. - Как Рукия? - Она проводит много времени с рыжим. И мы не можем препятствовать. Их связь слишком сильна. - Вот как, - мужчина устало вздохнул. - Значит, скоро придет время, когда нам нужно будет защитить ее. - Только вспомнив себя, как Ренни, я понял одну вещь. Их, связанных, разлучать нельзя. В той жизни я смогла... - Ренджи прикусил язык. - Смог ранить Хичиго. И теперь знаю его слабые стороны. - С того времени прошло слишком много времени, Ренджи. Все слишком изменилось. И теперь, думаю, нам не обойтись без помощи Куросаки Ичиго. Поставив пустую чашку на стол, мужчина приблизился к парню, крепко обнимая его и вдыхая пряный аромат его крови, так напоминающий запах корицы и имбиря, и такой же горьковатый на вкус. Перчинка, так про себя называл ее Бьякуя. И совершенно не казалось странным, что они были парнями. Любовь не разделяла их тела, а соединяла души. - У меня такое ощущение, что ты хочешь меня съесть! - Ренджи хохотнул, немного ёрзая. - Моя кровь вкусная? - По твоим меркам - нет, - произнес мужчина, проведя рукой вдоль его позвоночника и касаясь губами недавнего укуса. - По моим меркам? Так я и не вампир! - Ренджи резко выдохнул, непроизвольно прижимаясь ближе. Тело словно прошило электричеством от такой невинной ласки. - Поэтому тебе и не понять, что бы я ни сказал тебе, - прошептал он ему в шею. Рука забралась под рубашку, легла на горячую спину Ренджи, пальцами слегка проникая под джинсы. - Просто ответь, нравится ли она тебе... - он поддался вперёд, впиваясь в губы мужчины. Тело, непривычное к чужим прикосновениям предавало, откликаясь на малейшее движение. - Господи-боже, я сейчас кончу, не притрагиваясь к себе! Изверг! Почему всё так ярко ощущается? - Потому что ты согласился на цепи, которыми сам себя и сковал... Бьякуя медленно, но сильно потянул его на ворот рубашки, отчего она начала рваться, оголяя черные линии татуировок на мускулистом теле. - Ты ведь испробовал мою кровь. Какова она была на вкус? Кучики надавил на его плечи, заставляя осесть на мягкий ковер с длинным белым ворсом, отчего волосы Абарая создавали яркий контраст. Тонкие губы оказались на упругих мышцах груди, а язык тут же коснулся твердого розового соска. - Чёрт! - Ренджи дёрнулся. Его распахнутые глаза выражали ту степень шока от собственных ощущений, когда сам не осознаешь, что происходит. Мышцы рук напряглись, когда пальцы вцепились в чёрный шёлк волос Кучики. Судорожный вдох прокатился по комнате, заполняя тишину, а потом чмокающий звук заставил парня покраснеть. Ренджи приподнял голову, но увидев, как торчащие соски обхватывают мягкие губы, приложился затылком о пол, застонав. Он не мог связно мыслить. Ведь чёртовы соски были его самой чувствительной точкой на теле, не считая некоторых участков спины. - Бьякуя... Чёрт, я же... Как же хорошо... Бьякуя снова вернулся к губам, теперь будучи более настойчивым, чем в прошлый раз. Он чувствовал, как тело словно наливается свинцом, а мир вокруг блекнет, оставляя лишь его, распростертом на белом ковре его дома. Руки беззастенчиво скользнули к животу, чувствуя, как он дрогнул, стоило спуститься чуть ниже. Дрожь прошлась по телу лежавшего под ним парня, словно волна. Ренджи только теперь осознал, что, в общем-то, Кучики расположился идеально, потому что инстинктивно попытавшись сомкнуть ноги, он уперся коленями в бока Бьякуи, зажимая его, но никак не соединяя свои ноги. Краткая паника по поводу того, что они оба мужчины развеялись, когда настойчивая рука скользнула на промежность. Ренджи как-то жалобно всхлипнул и сразу же прикусил губу, желая заткнуть себя. - Бьякуя... - повторял он из раза в раз его имя, не в силах прекратить. Потому что ему казалось, прекрати он это сейчас, и Бьякуя окажется очередным сном, иллюзией воспалённого разума. А мужчина вздрагивал каждый, раз, когда парень в полустоне произносил его имя. Оно звучало до боли правильно, возбуждая в нем каждую клеточку, каждую мышцу и часть тела. Свинцом налился и пах, отдавая неприятной тяжестью и создавая в голове более новые картинки происходящего. Солнце еще высоко стояло над горизонтом, даже не сдвинувшись с места. Яркие теплые лучи заливали комнату, забирая из нее лишние тени. Одежда была разбросана вокруг сплетенных в горячем поцелуе парней. Теперь, когда на них не оставалось ни одной вещички, они могли по-настоящему насладиться друг другом. Несмотря на то, как Кучики был разгорячен и возбужден, кожа оставалась прохладной, в отличие от любовника. Контраст температуры добавлял свою нотку наслаждения. Бьякуя, не в силах скрывать явного возбуждения, нетерпеливо потерся членом о пах парня. Тот выгнулся, руками хватаясь за ягодицы Кучики, и скользнувший луч солнца осветил его яркие волосы, хаотично лежащие огненными змеями на ковре. На секунду Ренджи вспомнился точно такой же момент: лежащая на белоснежном ковре девушка с огненными волосами и склонённый над ней мужчина, холод глаз которого заставлял покорно разворачиваться спиной к нему каждый раз и беззвучно плакать, пока тот выкрикивал чужое имя... Ренджи до крови прикусил губы и мягко коснулся чужих губ, спускаясь немного ниже и прихватывая кожу на его шее. - Ренджи... - хрипло выдохнул мужчина, разбивая на осколки воспоминания прошлого. Он слегка приподнял его бедра, подставив головку члена к узкому проходу и замер, растерявшись. Впервые в жизни он не знал, что делать дальше. Чисто логически было понятно, однако практически... - Эй, если ты это не сделаешь сейчас же, мне придётся идти и просить кого-то в нашей общаге закончить начатое тобой! - нервно ухмыльнулся Ренджи и обхватил ладонями лицо Бьякуи, тепло улыбаясь. Страх бушевал внутри, но он не прислушивался к нему. - Всё будет в порядке. Бьякуя слабо улыбнулся, уткнувшись лбом куда-то в район ключицы и начал входить. Так быстро, как хотелось, просто не получалось. Внутри него было действительно тесно. Настолько, что он с трудом проникал без возможности быть отвергнутым телом любовника. - Расслабься, Ренджи... пожалуйста… - Чёрт, я не могу расслабиться! У тебя размер... - Ренджи сомкнул губы в полоску и зажмурился. Ноги дрожали. Отвратительно, не по-мужски и очень сильно. А говорить про то, как его распирал член Кучики изнутри, вообще было боязно. Давление увеличивалось с каждым миллиметром, и Ренджи заскулил, сжимая пальцами ворс ковра. На ресницах заблестела влага. Однако этот промежуток не длился долго. Как только плоть вошла полностью, распирая теперь изнутри, Ренджи выдохнул, разжимая судорожно сжатые пальцы, и открыл глаза, смотря на мужчину с долей былой усмешки. - Я же говорил. Всё... нормально. - Прости... - прошептал он, целуя его искусанные губы. И только спустя некоторое время он начал осторожно двигаться, заставляя мышцы, сжавшие его плоть, разойтись. Стон Кучики вырвался первым. Громкий и протяжный, полный первобытного удовольствия. Он начинал входить во вкус, уже слегка меняя направление, от которого любовник изогнулся дугой. Ренджи тихо застонал, теряясь в палитре внезапно обрушившихся ощущений. Перед глазами потемнело, когда Бьякуя навалился сильнее, впечатывая его в пол и раздвигая его ноги шире, входя до упора, до звёзд перед внутренним взором. Боль, дискомфорт - всё ушло, будто было иллюзией, не более. И Ренджи, чувствуя, как плоть скользит в нём, невольно сжал её, заходясь едва ли не в крике от наслаждения. - Хех. А ты... чертовски хорош, Бьякуя... Омх! - Ренджи ухмыльнулся широко, словно провоцируя. И откинул голову назад, показывая горло, будто предлагая отведать его крови. Ренджи прекрасно помнил, как показать вампиру, что он полностью принадлежит ему. И Бьякуя воспользовался этим приглашением, впиваясь клыками в податливое тело, при этом только наращивая темп своих движений. Он что-то промычал в эйфории, что накрыла его, и излился в тело Ренджи. Когда он вышел из него, то все еще чувствовал стекающую по их ногам сперму. Мужчина оторвался от поглощения крови, которой еще не прибавилось после прошлого раза, и навалился на него, сгребая в крепкие объятия. - Теперь я рад, что ты все вспомнил, Ренджи... - А моя задница, похоже, не очень рада этому, - усмехнулся тот, но обнял мужчину за шею, смотря в потолок. - Однако сам я рад. Хотя ты и ревнуешь меня к Гримму. - Уже нет, - сказал он, и голос его отдавал хрипотой. - Ты ведь знаешь, что значит быть привязным цепями? - Я слышал как-то об этом, - задумчиво произнёс Ренджи. - У вас это что-то вроде любви на всю жизнь? - Не совсем, - Бьякуя, наконец, сполз с него, развалившись рядом на ковре.- Это связь еще по-простому называют "Цепи любви". Но, несмотря на это, объект привязки вовсе не обязательно должен полюбить, но тяга будет неимоверно сильной, вплоть до того, что мы сможем чувствовать друг друга, находясь за сотни миль. - Это прямо как зависимость, - удивлённо выдохнул Ренджи. - То есть... они не могут друг без друга? - Именно. Но они сами вправе выбрать, любить или нет. Однако должен заметить, что у вампира только одна любовь на всю вечность. Не знаю, почему у меня сложилось все иначе. Это что-то вроде исключения. - Странно это, - пробормотал Ренджи, подкатываясь под бок Кучики. - Но здорово. Ты мне должен шоколад. Крови так мало, что хочется дико спать. - Спи, - просто сказал мужчина, проведя кончиками пальцев по его щеке. Ренджи уткнулся ему в бок и обнял, почти моментально засыпая. Во сне парень не был похож сам на себя. Черты хищника медленно стёрлись, делая его ещё моложе. Где-то за окном запела птица. Яркие лучи прошлись по двум переплетённым телам и скрылись, погружая комнату в сумерки. День пролетел неуловимо быстро для них, которые даже не предполагали, что за оградой особняка на лавочке остановки сидит юноша с волосами цвета безоблачного неба. Он встал, выбросив окурок далеко не первой сигареты, и засунул руки в карманы джинсов. Рев мотоцикла прогремел в округе. Как же ему сейчас хотелось разбиться и умереть. Но, увы, он не мог этого сделать, потому что просто не смог бы умереть.