Wolf's mint

      В какой-то момент Бейлишу показалось, что его с ног до головы окатили ледяной водой, настолько явственно читался холод в каждом движении Сансы. Короткого взгляда ее синих глаз, более походивших на два ледяных осколка, было достаточно, чтобы вновь всплыла фраза, брошенная когда-то Лизой Аррен: «Она тебя никогда не полюбит…» Одному Небу известно, сколько раз мужчина настойчиво гнал ее прочь, заставляя затаится где-то на задворках сознания.       Уголок его губ дергается, вызывая на лице такую привычную усмешку, когда она пытается напомнить о присягнувших ей и о том, что их место на Севере. Но в тот момент, когда рыжеволосая, накинув на себя мужскую рубашку, вытягивается на шкурах, Бейлиш даже рад, что она не видела на его лице ничего, кроме этой гримасы. Седьмое пекло! Если бы только Санса знала, как сейчас походила на мать, становясь такой же холодной и непреступной. Он был сыт по горло этой высокомерностью, испытав на себе ее силу ещё когда Кет была жива. Пересмешник едва сдерживается, чтобы не сказать ей ничего в ответ на то ли приказ, то ли просьбу, озвученную ею. В висок пульсацией крови отдается мысль: «Не сейчас…».       Он невольно морщится и дергает плечом, когда холодный воздух комнаты касается кожи, еще не остывшей под теплыми шкурами от бурного утра. Одеваясь, Бейлиш старательно делает вид, будто не замечает, как Санса отводит взгляд, усердно рассматривая лежавшее на полу платье, словно оно скрывало ответы на все так мучавшие ее вопросы. Он даже готов был поклясться, что на долю мгновения в ее взгляде мелькнула заинтересованность, которая практически сразу скрылась за тонким льдом, которым подернулись ее глаза, стоило ей скользнуть взглядом по его лицу.       Бейлиш хмурился, понимая, что тонкая ткань халата абсолютно не спасала от холода, сковавшего стены Винтерфелла. Только накинув на плечи сшитый рыжеволосой плащ, он почувствовал, как по телу волной начинает расходиться приятное тепло. Порой браавосиец категорически не понимал, что Старки находили в этом промозглом, открытым всем ветрам месте, где даже летом не было жарко, и порой шел снег. Зима, которую он застал еще в Чаячьем городе, не была долгой, но и она не оставила у него приятных воспоминаний. От одних мыслей о пронизывающем ветре, с силой швырявшем в лицо хлопья снега, все внутри словно покрывалось тонкой корочкой льда. А здешний климат… Мизинец невольно поежился, вспоминая о костлявой башне на Перстах, продуваемой всеми ветрами, в которой прошло его детство.       Едва он успел прикрыть за собой дверь, как его взгляд зацепился за появившуюся в коридоре служанку, которая практически сразу подошла ближе, привлеченная щелчком пальцев.       – Согрейте воды для Леди Сансы, да поскорей, – негромкие слова эхом отдаются от стен пустого коридора, заполняя собой все его пространство.       Петир уже готов был толкнуть дверь, ведущую в покои, когда его взгляд остановился на рослой фигуре, вынырнувшей из полутьмы коридора. Неровный свет, отбрасываемый факелом, выхватил рыжие волосы, более походившие на гриву, играл на коротких ворсинках шкуры, накинутой на плечи Тормунда. В тот момент, когда он проходил мимо, Пересмешник уловил в его голубых, почти бесцветных глазах, поблескивавших из-под спутанных волос, в полуулыбке, которую одичалый прячет в бороде, любопытство, смешанное с вызовом. Мужчина даже не сомневается в том, чем были вызваны подобные эмоции, которые этот дикарь даже не пытался скрыть, как не сомневается и в том, что большинство из собравшихся сейчас в замке уже знают о том, что происходило за дверьми его покоев. Но это вызывает у Лорда Харренхолла лишь довольную улыбку, с которой он едва уловимо склоняет голову, приветствуя Тормунда.       Пока слуги торопливо наполняют бадью, расположившуюся посреди покоев, горячей водой от которой по комнате расползается приятное тепло, пока возятся с почти погасшим за ночь камином, Мизинец не отходит от небольшого окошка, выходящего прямо на раскинувшуюся за ним чащу, казавшуюся непроходимой. Он смотрит на верхушки деревьев, запорошенные снегом, переливающимся под лучами солнца, так редко показывавшегося из-за туч в это время, но видит супругу, которая неподвижно сидит на краю кровати. Он прекрасно знает, что за ее внешним спокойствием, прячется буря, бушующая глубоко внутри, грозящая вырваться и смести все вокруг при первом же неверном слове или жесте.       Свинцовые тучи, полностью затянувшие небо, казалось, вот-вот зацепятся за покосившийся шпиль отцовского замка. Низкие, набухшие от влаги, скопившейся в них, они медленно ползут по небу, такому же серому, как и море под ним, добавляя лишь пару штрихов в этот и без того мрачный пейзаж. В этой угрюмой картине, раскинувшейся насколько хватало глаз, радовало лишь одно – чайки, которые, казалось, были везде, досаждая своими постоянными воплями, пропали, укрываясь от непогоды в разломах скал, окружавших своим кольцом побережье.       Вот уже битый час Петир стоит возле небольшого оконца, помутневшего от времени и от крупных дождевых капель, хлеставших по нему, пытаясь что-то рассмотреть в бушующей за ним буре. Два месяца прошло с того дня, когда небольшое суденышко, направлявшееся из Риверрана в Белую Гавань, высадило его на этих мрачных землях, которые он уже и не надеялся больше увидеть. Рана, нанесенная рукой Старка, не хочет заживать, постоянно напоминая о себе тянущей болью да повязками, которые уже хочется послать в пекло из-за постоянной вони той мази, которую накладывает под них старуха Гризелла. Каждый вечер, когда повторяется эта процедура, он набирает полные легкие воздуха, стараясь не дышать подольше, пока старческие, мозолистые руки делают свое дело, лишь едва заметно морщась, когда вместе с использованной тряпицей Гризелла снимает и тонкую корочку, которая успевает покрыть рану. Старуха что-то бормочет, видимо пытаясь отвлечь его от этой процедуры, и каждый раз сокрушенно качает головой, когда их взгляды пересекаются, и она умудряется рассмотреть поселившуюся в его глазах горечь. Догадывается ли она, что рана, которую оставила рыжеволосая Кет и которую не видно глазу, причиняет ему гораздо больше боли, чем та, которую она пытается вылечить?       – Маленький лорд опять ждет ворона? – Скрипучий голос вырывает юного Бейлиша из его мыслей, которые одолевают его в последнее время все чаще, заставляя его обернуться.       Гризелла опускает на колченогий стол, стоявший рядом с его кроватью поднос и бормочет:       – В такую погоду даже чайки не летают, маленький лорд.       Шаркающей походкой старуха направляется к двери, не замечая того, как во взгляде Петира на короткое время вспыхивают недобрые огоньки, которые тут же гаснут.       Повисшая в комнате тишина возвращает Пересмешника в реальность. Обернувшись, он замечает, что слуги уже покинули покои, так и не рискнув потревожить ни его, ни Сансу, все еще свернувшуюся на краю кровати. Не отводя взгляда от камина, в котором теперь плясали языки пламени, получившие новую порцию «еды», она не видела той улыбки, которая тронула губы Мизинца.       Рыжеволосая пташка, так стремительно растерявшая большую часть своей наивности, она училась гораздо быстрей, чем он мог себе представить. Где-то глубоко, на краю сознания, билась мысль о том, что не стоило заводить этого разговора о возвращении в Долину именно сейчас, когда она вновь обрела свой дом, возвращаясь в него, пускай и сестрой Короля Севера. Но, привыкший всегда действовать, просчитывая каждый свой шаг, он прекрасно понимал, что задерживаться в Винтерфелле именно в то время, когда обезумевшая Серсея, узнав о произошедшем с Болтонами, о новом Короле Севера, обратит сюда свой взор, было бы неразумно. И именно сейчас он не собирался рисковать всем тем, что получил.       Медленно опускаясь на кровать рядом с женой, Бейлиш мягко опустил руку на ее плечо, несильно сжимая и заставляя обернуться. Клубок эмоций, застывший в ее глазах, то, как она с толикой негодования стряхнула с плеча его руку, чтобы тут же подняться и, сбросив рубашку, опуститься в наполненную бадью, заставили Пересмешника хрипло выдохнуть, прикрывая глаза. Она, сама того не ведая, наказывала его, заставляя вновь чувствовать себя глупцом, готовым на все ради малого. Странно и горько было осознавать себя таковым вновь. Она, намеренно или нет, наказывала его, заставляя раскрываться, показывая ей свою слабость.       Тихий всплеск воды возвращает ему возможность мыслить более-менее трезво. Пару мгновений Петир из-под полуопущенных ресниц наблюдает за Сансой, расслабленно расположившейся в воде, над которой поднимаются тонкие струйки пара. А уже в следующую секунду ставший ненужным халат и бриджи ложатся рядом с рубашкой, сброшенной рыжеволосой.       Ее глаза смотрят с недоумением, когда он опускается в горячую воду напротив и откидывается на высокий бортик бадьи, позволяя телу немного расслабиться. Седьмое пекло! Даже не произнося ни слова, она заставляет его почувствовать что-то сродни укола совести, которая, казалось, давно уже была отправлена в небытие. Пристальный взгляд ее синих глаз, заставляет его доспехи, которые казались нерушимыми, рассыпаться на мелкие кусочки.       Пальчики ее ног касаются его бедер, но она не убирает их. На ее щеках вспыхивает румянец, когда взгляд мужчины из-под полуприкрытых век скользит по ее фигуре, останавливаясь то на точеной шейке, белизна кожи которой оттеняется огненным водопадом волос, то на покатых плечах, а потом скользит ниже, стремясь проникнуть сквозь толщу воды. Довольная улыбка едва уловимо трогает губы Петира, когда она, облизнувшись, отводит взгляд, словно видит на балдахине, собранном у изголовья кровати, что-то интересное.       Пересмешник приподнимается и тянется за мылом, лежащим на стоящем рядом стуле. Словно невзначай проходясь пальцами по руке Сансы, он заставляет ее вздрогнуть, отчего часть воды оказывается расплесканной на пол. А в следующее мгновение, он тянет ее к себе, не обращая внимания ни на мелькнувший в синих глазах испуг, ни на пролившуюся на пол воду. Кожей чувствуя исходящий от нее страх, он плавно проводит ладонью по хрупкому плечу, спускается к тонкому запястью и хрипло выдыхает:       – Я не причиню тебе вреда…       Обхватывая ее за плечи, Лорд мягко, но настойчиво разворачивает Сансу к себе спиной, а потом медленно откидывает ее волосы, потемневшие на концах от соприкосновения с водой. Он касается губами нежной кожи за ее ушком, плавно скользит ниже по краю, где тонкие волоски тугими колечками обрамляют ее шею, чувствуя, как ее страх, смешанный со злостью, постепенно отступает. Затем он проводит пальцами по нежной коже на ее бедре, поднимается все выше, заставляя с едва уловимым стоном податься назад и опереться спиной о его грудь. Едва уловимо касаясь губами кожи, он очерчивает контур ее плеча.       – Или ты еще сомневаешься в этом? – тихо продолжает мужчина.       Санса не отвечает, но ему и не нужно было слышать ее ответа. Ведь она могла отрицать все, но ее тело, таявшее от его прикосновений, отвечало за нее, вызывая у Пересмешника довольную улыбку.       Стук в дверь, пускай и негромкий, был подобен раскату грома, заставляя их обоих вздрогнуть. Санса первая пришла в себя после него и, чему-то лукаво улыбаясь, выпуталась из его объятий, чтобы тут же, словно ни в чем не бывало, потянуться за оставшимся на своем месте ароматным брусочком. Едва слышно чертыхаясь и посылая в пекло того, кто рискнул потревожить их, Лорд Харренхолла, откидывается назад, опираясь затылком на край бадьи, чтобы хоть немного прийти в себя. Он старается не смотреть на пташку, бросавшую на него короткие взгляды из-под полуопущенных ресниц, но все равно замечает, как на ее коже тают крошечные пузырьки, оставляя после себя терпкий аромат. Он старается сосредоточиться на том, что скажет ей, пытаясь убедить в необходимости оставить Винтерфелл, но теряет мысль, когда она, закончив, с лукавой улыбкой брызгает на него водой, чтобы тут же выбраться из нее и, завернувшись в пушистую ткань, скрыться за его спиной.       Когда Бейлиш выбирается из воды, синеглазая, все еще укутанная в теплое полотенце, тянется к платью, в котором была вчера. Скользя взглядом по ее спине, скрытой за огненным водопадом волос, и длинным ногам, он сглатывает, отгоняя все мешавшие мысли, а потом, едва слышно хмыкнув, отрицательно качает головой, когда удивленный взгляд супруги упирается в него, требуя объяснений. Его губы невольно складываются в улыбку, когда мужчина представляет себе реакцию волчицы на то, что ей предстояло увидеть.       Натягивая штаны, мужчина едва уловимо кивает головой в дальний угол комнаты и негромко произносит:       – Думаю, что в сундуке, который так во время подоспел, пока мы были на пиру, ты, любовь моя, найдешь наряд более достойный Хранительницы Севера.       Пересмешник пытается сосредоточиться на завязках золотисто-бежевой рубашки, но не может отвести взгляда от Сансы, с изумлением застывшей возле распахнутого сундука. В его глазах мелькают искорки довольства, когда она проводит пальцами по ткани, а после старается сдержать тихий вздох, закусывая губу. Когда с завязками было покончено, мужчина подходит к рыжеволосой, сейчас больше походящей на ту девочку, которую он встретил в Королевской гавани.       – Быть может, тебе нужна помощь? – хрипло спрашивает Лорд-Протектор Долины, глядя на супругу.       В сложившихся обстоятельствах, Сансе полагалось бы чувствовать себя птицей, пойманной в пусть и просторную, но клетку. Она должна была бы биться о позолоченные прутья и пытаться упорхнуть на волю. Да только она слишком хорошо знала, насколько опасным может быть одинокий полет. Однажды она уже имела смелость поверить в то, что справится без него. Этого одного раза ей хватило, дабы уяснить, что без помощи более сильного игрока, она не будет стоить ничего. К тому же, ее все устраивало. Пусть Бейлиш пользовался ей, северянка тоже получала от этой нездоровой связи свои преимущества. Как бы это ни было горько признавать, все, что между ними было – всего лишь сделка. Не нежность, не какие бы то ни были другие чувства, всего лишь сделка. Он получал то, чего так давно хотел, она пыталась не отставать в том же.       Опустившись в горячую воду, она отклонилась на бортик бадьи, размышляя о случившемся за последние дни. Глупая пташка, она не тешила себя мыслями, будто способна разглядеть целиком кружево лжи и интриг Лорда Харренхолла. Однако же девушка вполне отчетливо понимала, что без его помощи не смогла бы получить поддержку Талли и Форрестера. Да что там говорить, о деде она вообще не вспоминала до тех пор, пока о нем не рассказал Пересмешник. Он будто предчувствовал подобный ход событий, хотя и выглядел крайне удивленным в своем недовольстве, когда люди вокруг кричали: «Король Севера!»       Расслабленно прикрыв глаза, Старк хотела хоть немного побыть наедине со своими мыслями. Старательно отгораживаясь от факта присутствия в комнатах Лорда-Протектора Долины, ей почти удалось не обращать на него внимания. И, будто бы чувствуя это, Бейлиш поднялся с кровати и избавился от одежды, присоединяясь к ней. Слова возмущения застыли не произнесенными где-то в глубине нее. Вот только изумления в пронзительном взгляде синих глаз Сансе побороть не удалось.       Проклятье! Неужели ему мало было ночи горячих касаний и поцелуев, жалящих до сладкой боли? Неужели мало было утра, затуманенного страстью, смешавшейся с непривычной нежностью и страхом потери? Что было ему нужно теперь, когда она хотела смыть с себя каждое из касаний чутких рук?       Этой ночи было мало, чтобы она с отрешённым равнодушием смотрела на обнаженное тело супруга. Поэтому, когда он подходит невыносимо близко и залезает в воду, расслабленно вытягиваясь напротив, Старк почти впадает в ступор. Чувствуя, как невольно задевает его бедра пальцами ног, она решительно не знает, как извернуться, дабы не соприкасаться с Петиром. Смущенно опуская взгляд, чтобы только не смотреть на грудь, по которой пролег шрам, спускаясь неровной линией под воду, девушка большим усилием воли заставила себя не шелохнуться.       Но Санса проигрывает сама себе и переводит взгляд на балдахин, над кроватью. Она не может больше терпеть внимания Пересмешника, прикованного к ее фигуре. Удивительно, как до этого ему удавалось держать себя в руках. Некстати вспомнился свадебный вечер тетушки Лизы и Бейлиша. Тогда он охотно подчинялся трем дамам, попросившим ей помочь им раздеть Лорда, и беспрестанно шутил. Когда его завели, наконец, в башню, они раскраснелись, шнуровка у них на корсажах распустилась, а юбки пришли в беспорядок, но ей Мизинец только улыбался.       В момент, когда он коснулся ее руки, выставляя произошедшее случайностью, Старк почти жалеет о безвозвратно ушедшем времени. Она злится сама на себя за охватывающую тело дрожь. И почти ненавидит собственную нездоровую, болезненную слабость по отношению к этому человеку, стоит ему притянуть ее ближе. Оказываясь не готовой к его действию, Санса чувствует, как страх не дает ей вздохнуть. Бейлиша слишком много. Маленькая незаметная глазу птичка – ее Пересмешник, начинает чудиться ей в каждом предмете, в каждом действии, в людях вокруг и в себе. Он закрывает собой небо, становясь для нее небом сам. И это страшнее боли. Намного страшнее.       Осознание этого пронзает подобно клинку, когда от плавных успокаивающих поглаживаний Петира по коже расползается тепло. Его хриплый голос, будто проклятье, переворачивает в ней что-то, превращая в покорную и молчаливую ручную волчицу. Сможет ли она отринуть это наваждение и впиться клыками в его шею? Делая глубокий вдох, веря ядовитым словам и позволяя себя обнять, а после и развернуть, северянка с горечью понимает – время, когда она могла приказать Бриенне его убить ушло.       Синеглазая уже не пытается прикрыться руками, прикрывая глаза от удовольствия, как только его губы касаются шеи. Уступая в затеянной им новой игре, она отклоняется израненной спиной на его грудь. Шрамы к шраму, увечье к увечью. Неужели обязательно было получать их, уравниваться в этом, дабы иметь право находиться сейчас здесь с ним, чувствовать ласкающие и дразнящие поглаживая кончиком пальцев? А ведь не решись она принять его помощь перед битвой бастардов, что было бы с ней?       Думать об этом не хотелось. Хотелось снова и снова ощущать его прикосновения, млеть от поцелуев и подрагивать от того как усики и острая бородка щекочут кожу. И она уже готова забыть о предстоящем переезде в Долину, ведь главное, что они отправятся туда вместе.       В рыжеволосой голове уже назревает мысль о том, как повернуться и поцеловать супруга, когда тишину покоев нарушает стук в дверь, кажущийся оглушающе громким. Испуганно вздрогнув, она несколько секунд уговаривает себя, что бояться нечего. Получается паршиво. Зато маска лукавства, выбранная ею на ходу, сидит на лице, как влитая, когда Старк решает поскорее завершить затянувшееся купание. Мягко высвобождаясь из объятий мужчины, тихо вспомнившего безликого, она берет мыло. А через еще несколько минут, тщательно смыв с себя ароматную пену, Санса, под изучающим взглядом Лорда, начинает подниматься из воды. Желая хоть на миг отвлечь его от разглядывания собственной персоны, она брызгает ему в лицо водой, после чего сразу же выбирается из бадьи, заворачивается в мягкую пушистую ткань.       Сделав несколько шагов по мягкому меху к аккуратно разложенной одежде, Леди Винтерфелла чувствует, как на краю сознания бьется понимание неуместности подобного платья на завтраке. Но тут же девушка напоминает себе об отсутствии других вариантов. В конце концов, это не самый худший вид, в котором ей приходилось предстать перед людьми.       Негромкая усмешка за спиной, донесшаяся до нее из бадьи, заставляет остановиться. Поворачиваясь к Петиру, она едва уловимо изгибает бровь, дожидаясь объяснений. Но где это видано, чтобы Бейлиш снисходил до них? Вместо этого, мужчина улыбаясь поднялся из воды, явно желая лишний раз поддразнить молодую супругу или, быть может, таким образом мстил за воду, которой она плеснула ему в лицо. Прослеживая взглядом то, в сторону чего кивает Пересмешник, рыжеволосая настороженно приближается к дорожному сундуку и откидывает крышку, а после этого на какое-то время она замирает, в немом изумлении глядя на содержимое.       Пытаясь сдержать внутри себя нечто, чему у нее нет объяснения, она закусывает нижнюю губу, проводя рукой по теплой ткани. Ей нравится, что все эти платья лишены излишней роскоши, что Петир, выбирая для нее ткани и расцветки, отказался от девичьих тонов, принимая во внимание изменения, произошедшие с ней. Каждый из нарядов перед ней, так или иначе, перекликался с камзолами и дублетами мужчины.       Санса понимает, что этими тряпками он не пытается купить ее. Боги, да это даже не подарок, скорее его желание выглядеть с ней одним целым. Желание, которое приходится волчице по нраву. Он не настаивает на том, чтобы она выбрала что-то из привезенных платьев, не пытается надавить на нее, делая похожей на себя. И, наверное, даже не подозревает о том, какое наслаждение ей приносило то время, когда они были одеты схоже друг с другом.       Оборачиваясь к Бейлишу, как только он задает участливый вопрос, она отрицательно мотает головой и позволяет себе сдержанную, мягкую улыбку.       – Какого рода помощь вы, Лорд Бейлиш, мне предлагаете? Полагаю, что справиться с одеждой я как-нибудь смогу.       В последующую четверть часа девушка изучает все предложенные платья, пока не натыкается на то, что более остальных подходит к одеждам Петира. Похоже, вещи были и вовсе сшиты из одинаковой ткани. Облачившись в выбранное, со все еще не причесанными волосами, она подходит к зеркалу на столе и придирчиво осматривает себя. Взгляд синих глаз недовольно проходится по воротнику-стойке, и тут же рыжеволосая выдает пришедшую в голову мысль:       – Я хотела бы брошь, наподобие твоей. Сомневаюсь, что мне подойдет пересмешник, – не оборачиваясь, дабы посмотреть на мужчину, она садится в кресло и тянется за гребнем. – Так же сомневаюсь, что уместен будет волк. А вот сказочный зверь, о котором шел разговор… Впрочем, быть может, вы что-то подскажете мне на этот счет?       Не замечая того, как Лорд-Протектор Долины неслышно подходит к ней со спины и тут же касается плеч сквозь ткань одежд, северянка вздрагивает и сразу же берет себя в руки. В отражении она ловит лукавый взгляд и замечает хитрую усмешку. Отчего-то именно они помогают ей вернуть отстраненную холодность взгляд и равнодушие голосу. Как знать, может быть ей не стоит раскрывать ему знания, подаренного этой ночью, но что-то внутри не дает покоя. Что-то напоминает о том, сколько тайн хранит этот человек. Может ему давно известно что-то о сестре, может, он скрывает это, преследуя свои цели… Ей никогда не узнать этого.       – Как много, Лорд Бейлиш, вам известно о варгах? – изогнула бровь Санса, поражаясь тому, каким чужим может казаться собственный голос. – Могут ли они не только проникать в сознание зверей, но и в сознание друг друга?       Она не отводит взгляда от его темно-зеленых глаз, когда хищная усмешка кривит ее губы.       – Те псы, которых потом застрелили из арбалетов, – до сих пор ей тяжело говорить о произошедшем, но нести это в себе становится почти невыносимо, – я была в их сознании, когда они напали на Рамси. Не знаю, как так получилось, но я чувствовала вкус его крови на клыках, чувствовала голод собак… это я разорвала его на сотни кусков.       Замолчав, Старк отвела взгляд. Начав расчесывать свои длинные волосы, она не смотрела боле на мужчину. Наверное, ей стоило бы чувствовать себя чудовищем, но Санса до сих пор упивалась ощущениями, которые удалось ощутить лишь вскользь.       – Во сне я видела Арью, – она снова заговорила, когда отложила гребень и начала плести несложную косу, дабы волосы не лезли в лицо. – В ее намерении убить вас сомневаться не приходилось, – глядя на то, как он побледнел, девушка усмехнулась. Скрепляя подаренными накануне гребнями волосы на затылке, она бросает на него взгляд и по тому, сколько беспокойства плещется в его глазах, понимает, что Бейлишу известно больше, чем она думала. – Вот только я не собираюсь становиться вдовой второй раз. И если верить этому сну, она никогда не вернется домой. Мы никогда не встретимся.       Поднявшись, девушка потянулась за теплым плащом Пересмешника и с терпеливой улыбкой приняла его помощь, когда мужчина одел ее, не пропустив ни одной из застежек. Глядя на то, как Лорд Харренхолла накинул на плечи сшитый ею плащ, волчица довольно улыбнулась. Она провела рукой по меху и с трудом заставила себя выйти за порог, тут же поведя плечами от мороза. Казалось, что всего за ночь стало едва ли не в два раза холоднее. А если так, то супруг был прав – нужно уезжать отсюда.       Девушка так и не смогла до конца поверить в рассказы брата о восставших мертвецах. Разум ее отказывался принять сам факт существования подобной мерзости. Но этот же самый разум нашептывал ей о том, что порой даже самое невероятное может оказаться правдой, а, следовательно, убраться из Винтерфелла, тогда как всюду властвует полноправная зима – наилучшее из решений. Как бы ни было больно покидать дом, который только-только вновь обрела, чувства нужно было запереть глубоко внутри себя. Так будет лучше для всех. Ее отец никогда не умел отступать. Он пер напролом, будто таран, и закончил плохо. Санса собиралась брать пример с другого человека. Этот человек сейчас ступал по взявшимся инеем доскам перехода, осторожно придерживался рукой за перила лестницы и привычно улыбался людям во дворе замка.       Ни на миг не отпуская локтя мужчины, за который держалась по дороге в главный зал, Леди Винтерфелла не обращала внимания ни на кого вокруг. А если быть более точной, то умело делала вид, что ей наплевать на всех, тогда как пронзительно синие глаза отмечали каждую деталь, каждое нахмуренное лицо и похабную усмешку, каждый жест одичалых, зло смотрящих на них, и каждый кивок людей Талли.       То, что за прошедшую ночь не случилось ничего непоправимого между людьми бастарда и присягнувшими ей – было хорошим знаком. В какой-то мере это доказывало, что Сноу уважают. Однако рыжеволосая все равно испытывала беспокойство каждый раз, когда видела кого-либо из одичалых в непосредственной близости от себя. С детства она привыкла к рассказам о людях из-за стены, евших других людей. Пусть сейчас среди выживших одичалых не было теннов, от этого спокойнее не становилось.       Чем ближе она со своим спутником подходила к Главной зале, тем сильнее в ней поднималась тревога. Девушка помнила насколько были привязаны друг к другу Джон и Арья, но не была уверена, что может рассказать о своем сне Хранителю Севера.       Перед тем, как войти внутрь помещения, Санса делает глубокий вдох-выдох. Она отпускает локоть мужчины и кладет свою руку в его. Ощущая, как изящные пальцы Петира сжимают ее, синеглазая встречается с ним взглядом. Глядя в серо-зеленые глаза она чувствует себя увереннее.       – Как думаете, Лорду Сноу стоит узнать об Арье? – вопрос срывается с ее губ сам собой.       Еще пару минут назад она не собиралась спрашивать мнения мужчины по поводу того, что рассказывать брату, а что нет. Но скользя взглядом по его лицу и вновь попадая в плен умных глаз, слова рвутся наружу.