Стая.

- Перелом. Нехороший перелом. Глеб, я понимаю, что надо дождаться полнолуния и провести инициирование по всем правилам, но у нас просто нет выхода. Если кость сейчас неровно и плохо срастётся, то он не сможет ей нормально пользоваться. Уже не говоря, что бегать на охоте он сможет только за куском мяса на верёвочке, - Зара наклонился над Максимом. Его руки порхали над рукой парня. Открытый перелом предплечья — это вам не шутки, особенно, когда сразу две кости сломаны. Врач был очень удивлён, когда в медпункт буквально ворвался Глеб с человеком на руках. Парень скрючился и громко всхлипывал, держась за правую руку. Увидев капли крови, на кое-как надетых штанах вожака, Зара не стал медлить. Приказав положить парня на стол, который стоял около стены, врач натянул перчатки, набрал в шприц обезболивающего вместе со снотворным и вколол парню. Затем уже плотно занялся травмой. Леча оборотней, мужчина привык ко всему и две кости, торчащие из руки в разные стороны, нисколько его не удивили. После тщательного осмотра и пальпирования (автор: ощупывание) руки, Зара пришёл к неутешительному выводу — вправить самостоятельно у него не получится. Даже если отвезти парня в больницу, там ничего не смогут сделать. Единственный выход, который ещё мог вернуть руку — волчья форма. Хоть это и будет больно, и Максима придётся разбудить, из двух зол Зара выбирал меньшее. - Глеб, у нас нет времени на раздумья. Решайся, - врач посмотрел в глаза вожаку. С каждой секундой шансов на полное выздоровление становилось всё меньше. - Хорошо. Его надо переложить на пол, - Глеб, легко приподняв Максима, опустил его на белый кафель, а Зара снова что-то ввёл Максиму. Парень пришёл в себя. Из глаз потекли слёзы, тело сразу как-то сжалось, и рот приоткрылся, чтобы закричать. Глеб быстро обхватил голову парня руками и заставил его смотреть себе в глаза. Мужчина мысленно звал волка Максима. Он помнил его запах. Заставляя мозг работать, он старался как можно точнее восстановить его(запах). Сейчас Глеб был не обычным оборотнем. Сейчас он был вожаком. И он требовал своего. Он звал не только свою пару, но нового члена своей стаи, заставляя появиться перед ним, чтобы тот смог выказать дань уважения. Абстрагировав себя от внешнего мира, он посылал ментальный зов, делая его всё сильней и громче. Не позволяя его проигнорировать, он начинал понемногу выпускать своего волка. Только зверь может вызвать другого зверя. Парня начало трясти. Затем начались судороги и превращение. Дикий крик заполнил комнату. Максим кричал от боли. Кости ломало, кожа лопалась, все внутренности рвало на мелкие кусочки. Крик сменился на мерзкое бульканье. Максима просто выворачивало наизнанку. Но вот из кровавого месива появился мех белоснежно-белого цвета. Потихоньку он начал заворачивать красную массу, как подарочная обёртка. Через пару мгновений появились конечности, затем тело, голова, уши, хвост, нос, пасть. Глеб, который отошёл от Максима, как только того начало трясти, увидел перед собой великолепное создание. На полу, сливаясь с кафелем, лежала большая волчица. Грудная клетка часто поднималась и опускалась. Глаза были закрыты, приоткрытая пасть являла миру большие крепкие клыки. Всё в ней было идеально. Стройное сильное тело, мощные длинные лапы, большие уши. Но больше всего Глеба поразил цвет! Белый, идеальный чисто-белый цвет. Белые волки — редкость. Считалось, что если у тебя в стае есть хоть один белый волк — ты истинный вожак своего клана. История это подтверждала. В ней сверкали яркими звёздами именно те, во время правления которых клан имел белого волка. А белая волчица — ещё более редкое явление. Глеб же выбрал её своей парой. Он практически женился на удаче! Но за всё в этой жизни надо платить, как платили и те вожаки. Кроме расцвета, белый волк приносил клану и горе. Волк, который выбирал себе в пару белого, не долго мог наслаждаться своим счастьем. Было известно, что после рождения первенца, жизненная сила начинала потихоньку покидать белых волков. Они очень быстро угасали. И после того, как они покидали мир, их пара не мог пережить утрату. Они либо уходили вслед за своими любимыми через несколько лет, либо кончали жизнь самоубийством. А волчонок, оставленный на волю судьбы, становился следующим вожаком, продолжая мудро править. Но было много случаев, когда отпрыски белых становились жестокими тиранами или просто сходили с ума. Никто не знал почему так происходит. Было много теорий, но ни одного толкового объяснения. Глеб не знал, плакать ему или радоваться. Но то, что Максима надо представить его новой семье в новом обличии как можно скорее — Зубастик решил сразу. « - Да и с детьми торопиться не стоит. Я слишком мало знаю о нём». Волчица открыла глаза. Обведя комнату внимательными золотисто-медовыми глазами, она остановилась на Глебе. Жалостный скулёж, изданный зверем, заставил сердце Зубастика замереть. Он понимал, что его малышу больно. А так же и то, что ничем помочь не может. Только находиться рядом и отвлекать хоть чем-нибудь. Всё остальное Максим должен пережить сам. Таково правило. Опустившись рядышком с волчицей, Глеб осторожно погладил её по шерсти. Он не хотел сделать ещё больнее, поэтому старался действовать как можно мягче. Зверь снова закрыл глаза и лизнул мужчину в руку. Решив, что это благодарность, Глеб не останавливался, продолжая поглаживания. Дыхание волчицы становилось всё ровнее и глубже. Через несколько минут мужчины поняли — зверь спал. Хоть и беспокойно, периодически поскуливая во сне, но всё-таки это намного лучше, чем сознание и постоянная боль. - Спи, мой маленький. Спи. Я буду рядом, - прошептал Глеб в дёрнувшееся от его дыхание ухо. Зубастик с Зарой аккуратно подхватили волка и переместили на рядом стоящую кровать. Мягкое всегда лучше твёрдого, не важно, человек это или нет. Максиму было так хорошо. Спокойно. Главное не было боли. После того, как он врезал по лицу Зубастика, единственное, что мог чувствовать парень - боль. Сильная, не прекращающаяся боль. Он так хотел притупить её, хоть немного, всего на пару секунд, но дать себе и мозгу передышку. И его желание исполнилось. Через, казалось, вечность ему стало легче и начало клонить в сон. Парень не стал сопротивляться. Ему было всё равно, что сейчас происходило где-то далеко и как-будто не с ним. У него больше не было тела. И не было боли. Но о нём не забыли. И снова пришла боль, только ещё сильнее предыдущей. И никак не хотела его оставлять. Она раздирала его, рвала и расщепляла на мелкие атомы. Будто само тело хотело избавиться от него. Хотело выкинуть и поменять своего хозяина. « - Пусти, - услышал Максим откуда-то, - уступи контроль. Обещаю, тебе станет легче». И он поверил. Перестал сопротивляться и пустил всё на самотёк. Максим почувствовал, что его заворачивают во что-то мягкое и такое тёплое. Оно окружало его со всех сторон. Боль понемногу утихала, отходила на второй план, но полностью не покидала его измученное тело. Всё ныло, во рту пересохло, а веки налились свинцом. С трудом заставив себя их поднять, он понял, что лежит. И комната слишком большая, потолок даже не видно. А предметы, окружающие его, стали намного выше. Взгляд зацепился за что-то знакомое. Максим узнал Глеба. Он так хотел позвать его, попросить помочь, но из горла вырвался только скулёж. На большее просто не хватило сил. Но мужчина понял. Лёгкое поглаживание успокаивало. И в который раз Максима потянуло в сон. Глаза закрыты, ровное дыхание и боль, которая всё ещё маячила на втором плане.