Снится ли человеку, что он бабочка, или бабочка видит сон....

"Однажды мне приснился сон, будто я бабочка. И когда я проснулся, долго не мог понять, кто я: человек, которому приснилось, что он бабочка, или бабочка, которой снится, что она человек?" Утро встретило Айю яркими солнечными лучами и головной болью от настойчивого стука в дверь. Судя по доносящимся из-за двери крикам, стучал Оми. - Айя, Манкс пришла, спускайся скорее! Айя, да выходи уже. Ты что спишь? Фудзимия с трудом оторвал голову от подушки. В окно весело заглядывало солнце, заливая своими лучами его тесную маленькую квартирку в Конеко. Взгляд на часы показал, что было всего 7 утра. Какого черта Манкс приперлась в такую рань? И когда, наконец, заткнется мелкий паршивец? Откуда у него такой мерзкий пронзительный голос? Однако, он похоже не угомонится пока ему дверью в лоб не прилетит. - Оми, заткнись уже и иди, скажи Манкс, что я спущусь через 10 минут,- рявкнул Айя и тут же схватился за голову. Вчерашняя миссия была совершенно дикой. Все шло нормально, пока Айя не увидел в зале среди гостей ненавистное лицо Такатори. И все. Мозг отключился. Осталось только страстное желание мести и крик "Шине!". А потом он неожиданно приложился спиной об холодный мраморный пол и на него уставились надменные карие глаза, презрительно глядящие из-за стекол очков. Взгляд неторопливо скользнул по нему, на тонких губах появилась холодная улыбка. А потом этот сволочной гайдзин просто повернулся и ушел, и увел с собой Такатори. Остальное помнилось с трудом. Как пробивались сквозь охранников, как он пытался догнать Такатори... Позже, уже в Конеко, Кен на него наорал, Оми укоряюще посмотрел своими глазищами, а Йоджи, презрительно сплюнув, отвернулся. Заснуть никак не удавалось, в голове хороводом вертелись взбудораженные встречей с Такатори воспоминания и мысли о мести. Наконец, устав от их мельтешения, Фудзимия выпил двойную дозу снотворного, которое хранилось у него в тумбочке с тех пор как он стал убийцей. Тяжелый сон накрыл его с головой. Проклиная все на свете и прежде всего Манкс и звонкоголосого чибика, Айя, одевшись, направился в подвальную комнату, где уже собрались остальные Вайс. Чибик был отвратительно бодр и жизнерадостен, Кен, явно только что вернулся с пробежки, Манкс видимо вообще спать не ложилась, потому как была при обычной боевой раскраске и намертво залитой лаком прическе. Один только Кудо выглядел заспанным и недовольным ранней побудкой - Айя невольно почувствовал некоторое родство с зевающим плейбоем. - Итак, все в сборе,- голосом идеальной секретарши-киборга произнесла Манкс.- Я собрала вас сегодня, чтобы сообщить, что в нашей организации произошли некоторые перемены. Вас это касается постольку, поскольку у троих из вас выявлены паранормальные способности - надеюсь, вы все помните плановое медицинское обследование неделю назад? Выяснилось, что Кудо слабый телекинетик, Хидака - пирокинетик, Цукиено - телепат. Фудзимия, у тебя никаких способностей нет, но, поскольку ты неплохой интуит, то тебя решено оставить в команде, тем более, ты успел с ними сработаться. Ваша группа поступает в распоряжение группы присоединившихся к нам паранормов. Заодно пройдете у них обучение. Возражения не принимаются. А теперь познакомьтесь со своим новым командиром,- Манкс закончила говорить и сделала несколько шагов назад, к креслу стоявшему чуть поодаль и развернутому спинкой к остальным. Из кресла поднялся, ранее не заметный из-за высокой спинки кресла, черноволосый гайдзин. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы Айя вскипел от ярости. Это был он - вчерашний телохранитель Такатори. Мужчина смерил Фудзимию презрительным взглядом и слегка ухмыльнулся - тоже узнал. Айя судорожно зашарил руками в поисках любимой катаны, но, увы, она осталась в комнате. От высокого гайдзина не укрылись его действия, но он лишь презрительно хмыкнул. - Доброе утро господа,- произнес незнакомец.- Как вы уже слышали, я буду вашим лидером. Позвольте представиться, меня зовут Кроуфорд, я - оракул. Еще в моей команде состоят телепат, телекинетик, берсерк, а теперь и вы. Мы возьмем на себя ваше обучение и, по возможности, развитие ваших способностей. А так же, - он пристально уставился на Айю,- научим лучше владеть собой, чтобы ни одна цель не могла от вас уйти. Айя сдерживал рвущийся из груди вопль, стальными тисками воли. - А теперь приятная новость,- улыбнулся Кроуфорд.- Вам больше не придется изображать из себя флористов, вы переезжаете к нам. Потекли тяжелые, наполненные тренировками будни. Айя почти не видел ребят, занятых тренировками, с которых те буквально приползали, торопливо закидывали в себя еду и отправлялись спать. Чаще всего ему доводилось общаться с берсерком по имени Фарфарелло. Тот не вполне дружил с головой, но тренироваться с ним было просто замечательно. Наконец, им начали поручать мелкие задания. Было видно, что остальные бывшие Вайсс гордятся собой и своими успехами в овладении Даром. Было обидно и горько видеть, как быстро они сдружились со своими учителями. "Не горюй котенок"- возник в голове голос с явным оттенком рыжины,- "они просто очарованы новизной ощущений - это пройдет". "Почему котенок?"- подумал Айя. "Потому, что Абиссинец"- ощущение телепатического смешка было сродни щекотке. С этого момента Айя все больше и больше времени проводил в беседах с телепатом - с ним не надо было разговаривать вслух, чего Фудзимия никогда не любил. Можно было просто молчать, сохраняя неприступный и холодный вид, и в тоже время оживленно общаться. Через некоторое время Шульдих с очень серьезным видом пригласил его прогуляться в парк. Видно было, что у того на уме важный разговор, а в доме находится еще один, пусть и слабенький, телепат. Айя согласился, но даже не мог предполагать чем это закончится... - Айя, давай жить вместе, выпалил Шульдих, как только они добрались до парка, продублировав своё вопиющее заявление умильной мордочкой по телепатической связи. - Совсем охренел?- удивился Айя.- Я к секс-меньшинствам ни в каком месте не отношусь. - Айя, - пошел на попятную телепат, - я не в этом смысле. - А в каком? - подозрительно воззрился на него Фудзимия. - Знаешь, я заметил,- Шульдих нервно оглянулся вокруг, - что после того как я начал чаще общаться с тобой, мои силы начали постепенно увеличиваться. Про щиты я уже и не говорю - они у меня теперь не падают, даже когда я сплю! - А я тут причем? - спросил Фудзимия, все еще ничего не понимая. - Я подозреваю что ты "катализатор",- обвиняюще ткнул его в грудь пальцем рыжий.- Есть такие люди, рядом с которыми даже самый слабый Дар может прогрессировать, что видимо и произошло с вами, котятки. А у среднего паранорма способности просто взлетят под небеса. Поэтому, Айя, пожалуйста... Шульдих сложил руки лодочкой и часто закивал, как "китайский болванчик". Айя фыркнул. - А оно мне надо? С какой стати я вообще должен с тобой соглашаться? - Айечка, - протянул Шульдих,- я же только спать рядом буду, я до тебя даже пальцем не дотронусь без разрешения... - Ни за что,- отрезал Айя.- С тобой, конечно, приятно поболтать, но жить в одной комнате - увольте. - Ах, так? - внезапно окрысился телепат. - А знаешь, что делают с такими как ты? Айя вопросительно на него посмотрел. - Их забирают крутые начальники и уже не выпускают до конца их жизни. Хочешь, я расскажу, что там с ними делают? - немец дождался от собеседника ответного кивка и продолжил.- Их насилуют. Сама верхушка и те кого они посчитают достойными усиления дара - секс самый простой и действенный способ получить от "катализатора" желаемое.- Он вгляделся в побледневшее, неверящее лицо красноволосого парня.- Поверь мне, я не буду требовать этого от тебя, просто позволь мне быть рядом, а я сохраню твой секрет. Насколько это возможно. - Я должен подумать,- ответил Айя и, отвернувшись, медленно побрел вдоль парковой аллеи. Шульдих пошел следом. Они бродили по парку уже два часа, когда Фудзимия решительно повернулся к телепату и сказал: - Можешь переезжать в мою комнату. Постепенно Айя привык к постоянному присутствию рядом с собой шумного, не умеющего сидеть на одном месте даже пять секунд, телепата. Зато он вносил яркие нотки жизни в скучное, размеренное существование Абиссинца, который после смерти родителей практически похоронил себя заживо. Так прошел год. Они уже давно спали в одной постели, не чувствуя дискомфорта, даже когда, замерзнув, немец подкатывался Айе под бок и обхватывал его руками. Бывшие соратники и друзья по Вайсс совсем отдалились от него, Кроуфорд и Наги считали его чем-то сродни Фарфарелло - приносит пользу и ладно. А потом ему позвонили из больницы и сказали, что у его сестры остановилось сердце... В ту ночь он тихо плакал, уткнувшись лицом в подушку, стараясь не разбудить Шульдиха, уставшего на миссии, которую тот отрабатывал в одиночку. Но телепат на то и телепат, чтобы чувствовать, когда другому человеку настолько плохо. Теплые прикосновения ладоней, гладящих вздрагивающую от рыданий спину, странно успокаивали. Потом к ним присоединились поцелуи, мягкие волосы, свешиваясь по обе стороны лица, щекотали кожу. Как это произошло Айя не помнил, но вот он уже сам целовал эти сочные, слегка обветренные губы, тонкую, выгнувшуюся в экстазе шею, тугие горошинки сосков. А его сосед, довольно жмурил свои синие глазищи, совершенно по кошачьи мурлыча и слизывая последние соленые капельки у него со щек. - Ты такой красивый,- шептал он тихо.- Такой совершенный. Я так давно хочу тебя, Айя, с самой первой встречи. Пожалуйста, позволь мне, - со стоном начал умолять Шульдих, когда Айя слегка вздрогнул и сжался от прикосновения нетерпеливых пальцев.- Клянусь, я буду осторожным, только позволь мне. И Айя не смог устоять против мольбы в его голосе, против своего собственного желания быть с кем-то, не быть одному, желания найти новый смысл жизни, новый якорь. Немного страшно, но в тоже время приятно чувствовать осторожные, но от этого не менее возбуждающие движения пальцев, поглаживающих, кружащих вокруг постепенно расслабляющегося колечка мышц, мягко надавливающих... Горячий рот, поначалу терзавший ставшими такими чувствительными губы, отпускает их, приласкав языком напоследок, и принимается исследовать сначала шею, потом грудь, живот. И вот уже этот жадный рот смыкается на напряженном, налитом кровью члене. Мнннхх... Смазанный чем-то скользким палец проникает внутрь ануса, усиливая приятные ощущения, но на его осторожном скольжении сосредоточится невозможно - все перебивает ощущение шелковой влажности горячего рта, выделывающего совершенно невозможные вещи. Словно током подбрасывает прикосновение к какой-то точке внутри, простыни рвутся под вцепившимися в них пальцами. - Шууу...- воздуха не хватает.- Я хочу... хочу... - Да, да. Все что попросишь, все что захочешь... Слабая, незначительная боль теряется в восхитительном ощущении наполненности, чувстве полного единения с другим человеком. И тут, как будто чтобы показать, что значит ПОЛНОЕ единение, Шульдих снимает щиты. Два разума, два тела, слитые воедино, сердца, стучащие в унисон в бешеном ритме, ощущение сладких толчков внутри и одновременно восхитительно тесного сжатия, ласкающего нежным атласом рецепторы удовольствия. Общие стоны и общий шепот, общая дрожь и переплетенные пальцы, одновременный взрыв, белым пламенем накрывающий сознание. Утром Кроуфорд долго приглядывается к рыжеволосой парочке. Чего это он? Вроде все давно уже привыкли к факту совместного проживания телепата и бесталанного мечника. Уже и шутки на эту тему давно закончились, ан нет - смотрит пристально, словно увидел нечто новое. Хотя эти двое действительно выглядят странно, словно появилось в них какое-то свечение, какая-то особенная связь. А потом все приходит в движение, словно срывается с гор снежная лавина, потревоженная одинокой снежинкой. Кроуфорд резко подскакивает к Шульдиху и, схватив его за волосы, со всего маху бьет того лицом об стол. - Наги!- командует он, и взлетевший в воздух в стремительном броске Айя замирает на полдороги, перехваченный телекинетиком.- Ко мне в кабинет. Обоих!- Звучит тихий приказ, и Наги транспортирует обездвиженного Абиссинца в указанном направлении. А Кроуфорд волочет туда же за волосы телепата. - Ну-с, мои дорогие,- начинает он разговор, когда оба провинившихся крепко связаны и лежат на полу у его ног.- Расскажите своему любимому командиру, как давно вы знаете об одной милой особенности нашего бесталанного друга, и почему я узнал о ней только сейчас? - Брэд, не надо, пожалуйста, - тихо просит Шульдих, отплёвываясь от крови из разбитых носа и губ. - Ты же знаешь, чем ему грозит, если о нем узнают наверху. - Я-то знаю, - ледяным голосом произносит Кроуфорд и неожиданно бьет телепата ногой по ребрам. - А ты знаешь, что я уже неделю не могу понять, из-за чего нас всех отправят в лаборатории? - говорит он, продолжая пинать скорчившегося на полу телепата. - Если б я не догадался, глядя на вас сегодня, мы все стали бы подопытными кроликами, а он,- Кроуфорд указал рукой на прожигающего его ненавидящим взглядом Айю,- круглосуточной шлюхой старейшин! Он последний раз пнул уже полубессознательного Шульдиха и сел в кресло. - Теперь, мальчики и девочки, вы дружно вознесете мне хвалу. Потому что я знаю, как нам всем избежать сей незавидной участи,- он слегка наклонился вперед, стекла его очков зловеще блеснули в лучах утреннего солнца. - Правда, нашему дорогому Абиссинскому котенку все равно придется стать шлюшкой, но зато он будет обслуживать только нас семерых - не беспокойся Шу, тебе тоже будет иногда обламываться. К тому же, он проживет у нас гораздо дольше, чем у старейшин, а мы будем его защищать и даже разрешать гулять (за хорошее поведение). Я же, со своей стороны, обещаю нашему сладкому мальчику щадящий режим и комфортные условия труда на благо команды. Айя задергался, стремясь избавиться от пут, но его связали надежно и со знанием дела. - Брэд,- из последних сил захрипел Шульдих.- Пожалуйста, не делай этого. Прошу тебя, Брэд, ты же должен понимать, что его это убьет. Ты же сам говорил, что твоя цель наша свобода... - Да, Шу, это действительно моя цель,- Кроуфорд поднялся и подошел к Фудзимии.- Но путь к этой цели лежит через тугую попку Абиссинца.- Оракул за шкирку приподнял с пола дергающегося Айю и повернул голову к Шульдиху. - А сдохнуть мы ему не позволим. Ты не позволишь! Айя изловчился таки и сумел пнуть Кроуфорда связанными ногами. Тот выпустил свою ношу, и, схватив за волосы, пару раз крепко приложил головой об пол. Глаза у Айи закатились, и он обмяк. - Хороший мальчик,- похвалил его Кроуфорд.- Будешь послушным и все произойдет относительно легко. А продолжишь сопротивляться, я накачаю тебя наркотиками и все равно трахну. Подержу с недельку у себя, а потом подарю старейшинам, а твоего любовничка сдам в лабораторию на опыты. От Шульдиха фонило тоскливой безнадежностью и ужасом. Айя не мог потерять человека, который смог разбить его скорлупу, смог показать, что в жизни есть не только боль и утраты. А честь? Её никто не сможет украсть, испачкать её можешь только ты сам, а не кто-то другой. Тело всего лишь тело, игрушка жестоких богов. Какая разница что с ним произойдет? Главное не сдаваться и ждать своего часа, чтобы отомстить. Кроуфорд оказался довольно таки бережным насильником - он не спеша подготовил тело Фудзимии к вторжению, использовал смазку и двигался очень аккуратно, стараясь ничего не повредить. А то, что его не заботило удовольствие жертвы, так это даже хорошо. Потому что рядом на полу часто, со всхлипами дышал Шульдих, и пытался поймать взгляд Айи, смаргивая с глаз злые слезы. Дубовый стол больно врезался в живот, связанные за спиной руки не позволяли ни во что упереться, и поэтому с каждым толчком Айя проезжал щекой по столешнице, а потом безжалостные руки притягивали его обратно. Кажется, что все это длилось бесконечно долго. Наконец, движения ускорились, и изнутри его обожгла горячая жидкость. Мерзко, противно, задницу саднит, хочется вгрызться зубами в запястье, рвать вены, но нельзя - от него зависит жизнь рыжего, взбалмошного телепата. Он выживет, поможет выжить Шульдиху и отомстит. Кроуфорд брезгливо отстранился и швырнул его на диван в углу комнаты. Поправил одежду. - Молодец, продолжай в том же духе, - бросил оракул обжигающие стыдом слова. - Обслужишь Наги и я позволю ему оказать медицинскую помощь Шульдиху. Немец, кажется, все-таки потерял сознание, но, судя по слабому поверхностному дыханию, еще жив. Расцепить намертво сжатые зубы, хриплым голосом прокаркать унизительную просьбу. - Развяжи меня хотя бы, рук уже совсем не чувствую... - Чтоб ты мне ребенка покалечил? - Я... обещаю... я... буду... послушным. - Я тебе не верю Абиссинец,- слова Кроуфорда вколачиваются, словно гвозди в крышку гроба.- Ты не мог так быстро сломаться. Отдохни немного, - он бросает взгляд на телепата, - или предпочтешь сразу? Бессильная злость клокочет в горле, но надо разжать челюсти и ответить. - Сразу. - Какая нетерпеливая маленькая шлюшка,- насмешливо хмыкает Кроуфорд и хлопает дверью. Наги приходит через целую вечность, наполненную попытками расслышать слабое дыхание бессознательного телепата. Глаза у мальчишки расширены, руки нервно теребят лацканы пиджака. - Наги, пожалуйста, помоги Шульдиху. - Не могу Фудзимия-сан,- Наги краснея, отводит глаза.- Кроуфорд-сан приказал мне, только после... после... - Тогда чего ты медлишь?- кричит Айя. - Я... боюсь я не смогу,- тоскливо отвечает мальчишка.- Кроуфорд-сан сказал, что здесь есть видеокамера и он все увидит, если я не выполню его приказ, он накажет Шульдиха. А я... я... - Развяжи меня,- решается Айя. Дыхание Шульдиха становится все слабее.- Я тебе помогу. Ну же, Наги, он же вот-вот умрет! Ксо! Ксо! Ксо! Чертов Кроуфорд! Чертовы Эсцет! Чертовы Критикер! Он убьёт их всех, но сперва надо спасти Шульдиха. Мальчишка все-таки решается и веревки, словно змеи, сползают с затекшего тела. Неловко скатившись с дивана, Айя становится перед Наги на колени. Переступать через себя тяжело, но необходимо... Расстегнуть ширинку, спустить трусы, прикоснуться дрожащими губами к небольшому, еще не налившемуся мальчишескому члену. Преимущество подростков в том, что у них стоит по любому поводу и от малейшей стимуляции. Наги тоненько стонет и вцепляется непослушными пальцами в алые пряди. - Еще, Айя-сан, еще... Оказывается это так просто - несколько минут и закономерный итог. Пока Айя откашливается и отплёвывается на полу, мальчишка на подкашивающихся ногах идет к Шульдиху, проверяет у него пульс, оттирает кровь с лица. - Проверь ребра,- хрипит Айя,- наверняка несколько сломаны. Наги наконец догадывается развязать Шульдиха и испуганно вскрикивает. - Айя-сан! Надо срочно перевязать, пока какое-нибудь ребро не проткнуло легкое! Я за аптечкой. Наги резко поднимается на ноги. - Иди. Нет, погоди,- останавливает он мальчишку и застегивает тому ширинку. Наги благодарно кивает и пулей вылетает за дверь. Айя обессилено приваливается к стене. Сколько еще ему придется влачить жалкое существование игрушки Кроуфорда? Быть шлюхой для него и его команды? Надо попробовать связаться со своими: с Кеном, с Йоджи, не может быть, чтоб они что-нибудь не придумали. Они друзья, они помогут, должны помочь... Прибежал Наги, попросил помочь перевязать Шульдиха, вколол тому обезболивающие, поднял с помощью телекинеза и бережно понес его в их комнату. Айя хотел было последовать за ним, но его остановил Кроуфорд. - Нет Айя-чан, ты теперь живешь в другой комнате, - пропел он, подхватывая Фудзимию под локоть.- Позволь я тебя провожу. Айя послушно позволил отвести себя в комнату... Фарфарелло. С решетками на окнах, внешним замком на внушительной двери и минимумом обстановки. - А где же будет жить бедный Фарф?- хмуро поинтересовался Абиссинец. - Не переживай, Фарфи пока поживет в подвале - он привычный. А вот ты у нас теперь,- Кроуфорд погладил Айю по щеке,- очень ценный член команды. Так что заходи, располагайся и не вздумай сдохнуть, иначе Шульдих загремит в лабораторию - годика два он там, я думаю, протянет. Только вот вряд ли ему это понравится. Лязгнул закрывающийся замок. Вот она теперь твоя жизнь, Айя Фудзимия... Он падает на кровать и забывается тяжелым, болезненным сном. Среди ночи его укутывает тепло чужих объятий, он привычно прижимает к себе горячее тело, вдыхает его запах. Но это не тот запах, не то тело... Кто это? - Шшш, Айя, это я. Все хорошо, я тебя не обижу. Если б ты знал, как давно я об этом мечтал... Балинез. - Какого черта, Йоджи? - Айя. Кроуфорд сказал, что ты согласился помочь нам стать сильнее. Я так счастлив, Айя. Йоджи шепчет, продолжая обнимать его замерзшее тело. Оно хочет тепла, ласки. Кажется, только вчера оно пробудилось от долгого сна. А Йоджи ласков, приторно нежен, его умелые руки заставляют тело петь и вибрировать. - Йоджи, не надо. Он меня заставил шантажом. Ты должен мне помочь, должен спасти Шульдиха... Теплая рука ложится на губы, мешая говорить. - Айя, ну о чем ты говоришь? Кроуфорд всегда знает, как лучше. Ну же, не упрямься, со мной тебе будет очень хорошо. - Йоджи... как же так,- все еще пытается пробиться к прежнему другу и соратнику Айя, но тот больше не его друг, не Вайсс, и злые горькие слезы подступают к глазам. Они не прольются. Однажды, у кровати спящей беспробудным сном сестры, глядя на ее спокойное бледное, лицо, Айя поклялся, что больше никакая утрата не заставит его рыдать. А предательство друга заслуживает не слез, а мести. Но это потом, а пока слабое тело выгибается в умелых руках, и приходится зажмуривать глаза и до крови впиваться зубами в руку, чтобы заглушить стоны удовольствия. А неминуемой вспышки блаженства тухлый привкус и запах выгребной ямы. Жить не хочется, но и умереть нельзя. Остается только отключить сознание и существовать, как безвольная кукла. Оживая только в редкие моменты свиданий с Шульдихом, ненавидя свое отражение в его грустных глазах, а потом вдруг очнуться от его настойчивого зова: - Айя... Айя, вернись к нам! Мы свободны! Все кончено! Увидеть робкую надежду в глазах повзрослевшего Наги, улыбку на губах Кена и услышать от непривычно умиротворенного Фарфарелло: - Он отпустил нас. Мы все свободны. И, наконец, расплакаться в руках крепко обнимающего его немца. *** Утро встретило Айю яркими солнечными лучами и головной болью от настойчивого стука в дверь. Судя по доносящимся из-за двери крикам, стучал Оми. - Айя, Манкс пришла, спускайся скорее! Айя, да выходи уже. Ты что, спишь? Фудзимия с трудом оторвал голову от подушки. В незарешеченое окно весело заглядывало солнце, заливая своими лучами его тесную маленькую квартирку в Конеко. Сон?- подумал Айя. Или он просто сошел с ума и его разум спрятался в мир воспоминаний, где все было просто и понятно, где Кроуфорд был просто телохранителем Такатори, где Айя не влюблялся в несносного рыжего телепата, где Йоджи друг и никогда не предаст? - Айя!- надрывался за дверью настырный подросток. Фудзимия вздохнул и встал с постели - в любом случае надо узнать, что на сей раз понадобилось от них секретарше Персии. А обо всем остальном он подумает потом. И наверное надо узнать есть ли в этой реальности Шульдих, и смогут ли они когда-нибудь быть вместе... Жаль мотылька Моя рука Нашла его В раю цветка Мой краток век, Твой краток срок Ты - человек Я - мотылёк. Порхаю, зная: Сгребёт, сметёт Рука слепая И мой полёт. Но если мыслить И значит - быть, А кончив мыслить, Кончаем жить, - То жить желаю Мой краткий срок Весь век порхая, Как мотылёк.** Owari. ________________ * Сон Чжуан-цзы http://www.psi.lib.ru/filosof/baboch.htm **Блейк У. Стихи. - М. - 1982.