Мой личный зомби

Ночную тишину и спокойствие нарушила мелодия. Она мне нравится, однако не когда звучит в... сколько там? Твою мать! Четыре утра. Ну ооочень мило. Я тяну руку и на ощупь беру свой смартфон. Не открывая глаз, отвечаю: – Да? – Разбудил? – неуместно-весёлый голос. – Конечно же нет, майор, я ждал вашего звонка и не спал. – Не заводись, Мел. Ты срочно нужен. Необходимо уложить сорок вурдалаков назад в землю. – Сколько-сколько? – сон как рукой сняло, я вскочил и поспешил в ванну. – Сорок, скину место смс. Охренеть. Вот это наглость. Поднять сорок вурдалаков. Это какие же крошечные должны быть мозги? Я быстро принял холодный душ. Затем натянул на свою худую фигуру джинсы и пиджак, собрал свои вечно торчащие словно у ежа каштановые волосы металлическим ободом и глянул в зеркало. Я едва сдержал смешок, как всегда мои зелёные гласа светились словно фонарики. Не забыв сигареты, я бросил через плечо: – Идём, Кор. За мной двинулась тень. Во мне всего метр шестьдесят семь роста, а вот идущий за мной субъект на двадцать сантиметров выше. Это меня временами подбешивает. У него широкие плечи, чёрные словно воронье крыло волосы опускаются до пояса, я настаиваю чтобы он заплетал косу. Глаза у него орехового цвета, кожа бронзовая, это редкость для его... эм, вида. Я закурил, сверяясь с картой. До места идти пешком минут сорок. Хорошо, что в кроссовках. Выпуская дым, я прибавил ходу, срезая дорогу. Кор следовал за мной молчаливо. На нём его бессменные кожаные брюки и жуткий плащ... Обновить ему гардероб, что ли? Но мы подошли наконец к набережной. – Привет, Мел, – как обычно весело поприветствовал меня майор, хотя ситуация далека от веселья, так что я решил не реагировать. – Они в воде? – я нехорошо уставился на реку, – кто их туда засунул? Чернокнижники? – Их всех повязали, но они успели натворить дел. – Они уже близко. – Опергруппа готова задерживать их. Тебе парочку...? – Не надо, у меня есть Кор. Майор покосился на моего сопровождающего, его взгляд был полон недовольства, но он промолчал. Насчёт Кора мы уже успели поспорить, и очень крупно. Однако что сделано, то сделано. Вурдалаки были уже в метре от берега. Я закрыл глаза и для меня исчезли все звуки. Я сплёл среднюю сеть, слишком жирно будет использовать что-то большее. Выставив руки, я стал опутывать их. Хоть они и были слабы, их было много. – А теперь пора баиньки, – сладко пропел я и стал методично их укладывать. Один за другим я тяну их вниз, полностью уничтожая плоть. Чувствую, что сопротивляются, но это всё бесполезно и даже смешно. Для меня же это утомительно и не очень приятно, слишком долго. Открываю глаза и покачиваюсь. Кор меня подхватывает. – Ненавижу свою работу, – я закурил, осматривая последствия. Майор как обычно смотрел на меня со смесью ужаса и восхищения. Военные кидали в мою сторону раздражающие взгляды, вояки отчего то считают, что нежить укладывается на раз- два- три. Замечаю, что есть раненые и убитые. Повернувшись к Кору, придирчиво его осмотрел. Неплохо его помяли, но ничего серьёзного. Тело целое, так что сойдёт. – Мел, на пару слов. Я отошёл с майором. Хм... когда же я перестал его звать по имени? А ведь мы знакомы лет двадцать, ещё когда малявками были. Но как-то у нас так повелось. Он весь такой серьёзный, волосы уложены, костюмы на нём сидят как влитые, всегда прямая спина. – Тебе, конечно, спасибо. Мы бы долго с ними возились. Они бы в город вылезли однозначно, и тогда... – он тяжело вздохнул, – ладно, не будем об этом. Всё хорошо закончилось, так что молодец. – Нам нужно было уединяться, чтобы ты меня похвалил? – я открыто язвил, голова начинает болеть и спать хочется, так что слова сами срываются. – Нет, дело в Ниле. А вот это уже интересненько. Есть у меня грешок, я люблю мальчиков. Я не про детей, естественно, а про то, что моя ориентация имеет соответствующий цвет. Мы даже с майором баловались в школьные годы, это был и его, и мой первый опыт. Он решил, что это не для него и женился на втором курсе. Ну а я решил, что это очень даже моё. Девушек я не понимаю и не хочу понимать, они меня раздражают. С парнями намного проще. Отношений у меня не было, точнее не было долгих отношений. Я не парился, при моей работе это вполне нормально. Однако где-то три месяца назад меня накрыло. Его зовут Нил, я спас его от недружественных упырей. Нил очень красивый светловолосый юноша, а его глазки словно сверкающие кристаллы. И я решил впервые именно встречаться, а не просто трахаться. Уже неделя как он пропал и не отвечает. Я не нашёл свидетельств его смерти, поэтому смирился с тем, что он меня бросил. – И что же с Нилом? – Нашли его... тело. Я завис. Не то, чтобы я не доверял нашим правоохранительным органам, но Нила нет среди мёртвых. Заметив моё замешательство, майор поспешил уточнить: – Он ещё жив, но это ненадолго. Он весьма плох... – Почему ты говоришь об этом лишь сейчас? Только не смей утверждать, что я был среди подозреваемых. Хотя... – мои губы скривились в ухмылке, – было бы странно, если бы меня там не было. – Прости. – К чёрту твои извинения. Я могу его увидеть? Я так полагаю, никто не смог определить, что с ним? – Ну это мы выяснили, его разорвали. Это мог быть как вурдалак, так и упырь. Последние были частыми гостями в окрестностях его дома. – Невозможно, я всех уложил. – Могли вернуться. – Исключено, – я знал о чём говорю. – Тогда не знаю. – Так когда я могу увидеть его? – Приходи сегодня к десяти в районный военный центр. Только свою игрушку тебе придётся оставить дома. – Я понял. Настроение было отвратное. Я шёл, выкуривая очередную сигарету. Кор шёл сзади и молчал. Чувствовал моё раздражение. В общем вы уже поняли в чём состоит моя жизнь. Она во тьме, о которой знают даже дети. Существуют даже брошюры одобренные, блин, министерством. В них приведена стандартная информация: некромантами рождаются, в мире их не более ста, и только они способны создавать и контролировать зомби, призывать и говорить с духами, истреблять нежить . И нет, зомби — это не поднятые вонючие мертвяки. Чтобы создать зомби, необходимо составить своеобразный контракт с покойным. Зомби говорят, чувствуют, думают, только не спят и сердце их бьётся слабо, и ещё они имеют тонкий аромат, какой решают некроманты. Те кто пытаются действовать как некроманты зовутся чернокнижниками, вместо зомби у таких получаются вурдалаки (вот эти как раз те еще гниющие вонючки) и упыри (отличаются тем, что двигаются со скоростью больной улитки). Существуют клирики, это тёмные священники способные определять и очищать от тёмных следов. Моё имя — Мелкот. Мне двадцать семь лет. Всю мою семью убили вурдалаки, когда мне было десять. Я вырос в семье майора. И, к моему несчастью, я — единственный практикующий некромант в Европе и у меня ненормированный рабочий день. Достаток же у меня выше максимального. За создание зомби я мог бы брать огромные деньги. Но за всю жизнь я сделал лишь одного зомби. Я предпочитаю общаться с душами и сражаться с нежитью. А насчёт зомби... Ну да, я сделал одного. Он пахнет шоколадом, моя прихоть. Кор. Мой личный зомби.